Глава 366. Консенсус (Единодушие) (1)
Доргон налетал подобно ветру и исчезал с истинным изяществом. Вот только оценить подобное изящество могли лишь в преисподней, а натиска более чем десятитысячного войска кочевников хватило, чтобы превратить фронт Сарей в сущий ад.
Разумеется, натиск кочевников на фронте быстро иссяк. Тем не менее, концентрированный хаос, который они посеяли за это краткое время, привел к абсолютно катастрофическим последствиям. Каким же жутким кошмаром оборачивался бой, когда топчущие землю кони и разящие мечами да бьющие без промаха из луков всадники находились на самом пике боевой ярости?
— Мы отводим линию фронта назад.
Положение ухудшилось настолько, что Глава семьи решился на подобный шаг. Но дело крылось не только в наших высоких потерях. Настоящая беда заключалась не в нехватке подкреплений с других направлений, а в этой проклятой богом местности.
Честно говоря, большая часть земель Севера мало пригодна для обороны, однако территория племени Сарей создавала особые трудности. Сарей не принадлежали к числу тех племен, что опасались чужих набегов — они сами громили всех вокруг. Они выбрали земли, которые способствовали экспансии, а не защите.
— С этого момента прежних мелких стычек мы больше не увидим. Наступление Доргона на передовой продолжится.
Остальные штабные офицеры согласно закивали. В боях против сотен или тысяч кочевников Империя могла постепенно расширять линию фронта, но теперь, когда появился сам Каган с войском, превышающим десять тысяч всадников, требовалось перейти к обороне. Если они продолжат попытки захвата территорий по старой схеме и в итоге потеряют целые легионы, то просто не смогут посмотреть в глаза Императору.
Переходить к обороне во время карательной экспедиции казалось странным, однако мы сражались с мобильной армией, а не осаждали крепости и замки. Пусть даже захваченная территория уменьшится, пусть линия фронта сдвинется назад — если мы уничтожим Доргона и его силы, победа останется за нами.
— На юге протекает река. Мы сделаем ее нашей линией фронта.
Горько вновь использовать в качестве преграды реку, которую только что перешли, но иного выбора нет.
Лучше форсировать реку дважды, чем два раза потерпеть поражение от Доргона на открытой местности — ведь подобный исход не ограничился бы простой горечью.
— Инспектор.
— Да, Маршал.
Я поспешно отозвался на внезапный зов Главы семьи.
— Благодаря Инспектору я и многие солдаты смогли избежать клинка мятежника. Как командующий фронтом, я вновь выражаю вам свою признательность.
Под пристальными взглядами остальных штабных офицеров Глава семьи говорил строго официально. Однако вопреки сухим словам, его голос звучал едва заметно мягче обычного.
— Вы слишком добры.
В ответ я тоже склонил голову с легкой улыбкой.
Эта битва не принесла никаких результатов, но, по крайней мере, мне удалось спасти жизнь Главы семьи, так что я могу вернуться в штаб со спокойной душой.
Из-за сражения на фронте Сарей Империи пришлось отодвинуть линию фронта назад, упустив из виду Кагана — главную цель войны. Если оценивать исключительно сухие итоги, в этой битве Империя понесла односторонний урон.
Однако последующий ход событий показал, что это столкновение принесло Империи пользу.
— Племена, которые до последнего сохраняли нейтралитет, внезапно сдались все вместе.
Герцог Победы согласно кивнул на доклад штабного офицера.
Личное наступление Доргона. С одной стороны, антиимперская фракция объединилась для удара в самое сердце Империи, но с другой — Доргон фактически во всеуслышание заявил: «Это все силы, которыми я располагаю».
Племена, которые отказались явиться, когда сам Каган возглавил масштабное наступление? Они больше не могли прикрываться нейтралитетом. Очевидно, их взгляды расходились со стремлениями Кагана Доргона, а несогласие с Каганом в военное время означало переход на сторону Империи.
«Если не хотите умереть, придется примкнуть к нам».
С того дня разрываемые сомнениями племена дружно отбросили нейтральный статус и начали массово переходить на нашу сторону. Они не совершили против Империи ничего предосудительного, кроме прощупывания почвы, но отказ примкнуть к личному походу Кагана неизбежно навлек бы на них его ярость, поэтому их шаг выглядел вполне закономерным.
Каким бы естественным он ни казался...
— Упрямцы.
Вопреки всей очевидности ситуации, я не мог совладать со сложными чувствами. Еще до этой массовой сдачи нейтральных племен у кочевников имелось немало веских причин для капитуляции перед Империей, взять хотя бы содействие племени Кайтана или присоединение племени Барандига.
Тем не менее, они колебались до последнего и сдались лишь сейчас. Не знаю, не позволяла ли им склонить голову гордость кочевников, или же они просто страдали от нерешительности.
— Какая жалость.
Конечно, сожаления заслуживали именно сдавшиеся в последний момент племена, а вовсе не Империя. Дилемма запоздавших перебежчиков заключалась в том, что они присоединились к нам в условиях, которые трудно назвать выгодными.
Они не покорились раньше, подобно племени Кайтана, и не обладали столь высокой символической ценностью, как племя Барандига, так что причин оказывать им особый почет не было. В конце концов, Империя прекрасно понимала: они сдались просто потому, что у них не осталось иного выхода. Куда еще они могли податься, если не к нам?
Отсутствие прочной опоры из-за запоздалого союза. Поистине суровая реальность для опоздавших.
— Они выразили горячее желание помочь в борьбе со злодеем, заявляя, что привыкли к действиям в степи и могут принести немало пользы...
И чтобы преодолеть эту суровую реальность, новоприбывшие начали активно заискивать перед нами.
До сих пор сдавшиеся племена не принимали прямого участия в боевых действиях. Требование воевать в обмен на гарантии безопасности очевидно вызвало бы волнения среди кочевников, да и нам самим было не по себе доверять прикрытие тыла тем, кто еще вчера считался врагом. Мы видели пользу лишь в сокращении численности противника.
Однако у опоздавших, которым во что бы то ни стало требовалось доказать собственную значимость, подобных сомнений не возникало.
— Поистине отважное решение. Я встречусь с ними лично, так что организуйте аудиенцию.
— Будет исполнено.
Понимая это, Герцог Победы призвал к себе вождей племен, что сдались в числе последних.
Сейчас, когда Доргон развернулся вовсю, получить способную противостоять ему конницу крайне важно, да и отказ заставил бы опоздавших тревожиться уже по иному поводу. Не знаю, насколько уместно сравнение, но это напоминало мучительное ожидание после того, как тебя обошли с повышением по службе.
— Мы можем даровать титулы тем, кто проявит себя в бою.
Для Империи было бы полезно создать прецедент: даже те, кто покорился поздно, удостоятся хорошего отношения, если заслужат это делами.
......
Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я бывал здесь в последний раз. Кажется, это происходит впервые с окончания войны — прошло уже почти три года?
За эти три года возможностей представилось предостаточно, но я даже близко не подходил к этим краям из опасения быть раскрытым. Империя наверняка догадывается, что это место много значит для меня. Было бы весьма некстати, если бы меня поймали за праздным шатанием по окрестностям.
— И вот теперь я наконец-то отдаю долг памяти.
Я невольно пробормотал приветствие в пустоту. Дашан находился неподалеку, но с момента нашего прибытия он старательно притворялся глухим и слепым, так что его можно не брать в расчет.
Поразительно преданный малый.
«Неужели и я когда-то вел себя точно так же?»
Мысль пришла совершенно внезапно. Мне стало интересно, казался ли я ему ничем не отличающимся от Дашана. Когда-то я упрямо требовал сопровождать его во всех поездках, твердя, что путешествовать одному слишком опасно. И это при том, что во всем мире не существовало создания, способного угрожать ему — не только на Севере, но и на всем континенте.
И все же, когда над ним нависла реальная угроза, я ничем не сумел помочь. Меня не оказалось рядом в ту минуту, когда кто-то обязан был стоять с ним плечом к плечу.
— Какое убожество.
Из-за этого я по нескольку раз на дню порывался свести счеты с жизнью. Какая польза от слуги, не сумевшего защитить господина, от наследника павшего государства, влачащего жалкое существование в одиночестве?
И тем не менее я продолжаю эту никчемную жизнь, надеясь, что в моем возрасте еще способен принести хоть какую-то пользу. А может, мне просто хочется так думать.
— Теперь уже неважно, в чем истинная причина.
Я бесшумно двинулся вперед, озираясь по сторонам. Место, где даже три года спустя отчетливо виднелись следы сражения, разрушившего единство Севера.
И место, где он испустил последний вздох.
— Я встретил этого ублюдка.
Опустившись на колени, я коснулся ладонью земли. Понимаю, что поступок бессмысленен. Однако мысль о том, что именно на этом клочке земли он стоял перед кончиной, не позволяла мне просто замереть на месте.
— Тот, кого не смогли убить ни Тала, ни Джайруг, ни Илай, вернулся на Север.
Произнеся это, я невольно рассмеялся. Командир авангарда Тала, признанный им за выдающиеся способности Джайруг и величайший верховный маг Севера Илай — этот мерзавец либо прикончил их собственноручно, либо приложил руку к их гибели. Воистину непревзойденное чудовище.
И все же я, неоднократно сталкивавшийся с этим монстром лицом к лицу, в итоге уцелел. В его глазах я, должно быть, тоже кажусь чудовищем.
— Но вот что странно: узнав, что этот паршивец прибыл на Север, я ощутил скорее облегчение, нежели гнев или отчаяние.
Пожалуй, я бы даже разозлился, не явись он сюда.
— Эта вражда тянется слишком долго. Мы сражались два года и ждали еще три. Теперь я могу поставить точку в этом затянувшемся противостоянии и покончить со всем раз и навсегда.
Я снова усмехнулся. Настырный ублюдок, кем же мы приходились друг другу в прошлой жизни? Будь наша обида рядовой, он ни за что не укоренился бы в моей жизни на целых пять лет.
И все же я не держу на него зла. Мое присутствие в его судьбе наверняка столь же ярко. Теперь, когда мой господин и остальные мертвы, я остался его единственным достойным соперником.
Я небрежно извлек гримуар из нагрудного кармана. Этот артефакт сотворил, приложив все силы, выдающийся чародей из числа моих единомышленников.
— Финал должен быть обставлен подобающим образом.
Эта вещь создавалась именно для такой цели. Возможно, это всего лишь мое упрямство или каприз, но верю, что тебе тоже понравится.
- Клинок окрасился в багрянец, испив крови твоего отца.
- Поздравляю. Твой отец мертв, но кровь его осталась на этом оружии, так что этот меч теперь вполне заменяет родителя. Наконец-то долгожданное воссоединение семьи.
- Ах да, раз уж я управляюсь с твоим отцом, меня смело можно считать твоим дедом.
— Хм.
Воспоминание о его словах вновь пробудило во мне боевой дух.
Мне казалось, за те два года я успел выработать к ним иммунитет, но после трех лет молчания защита, похоже, ослабла. Какое упущение.
— Проклятье.
Потребуется немало времени, чтобы привыкнуть к этому заново.
Интересно, что наступит раньше — привыкание или смерть.
http://tl.rulate.ru/book/90306/21785729
Готово:
