Глава 12: Нежеланное собрание главных героев (3)
На протяжении примерно двух дней бомба, которую каждый преподаватель Академии перекидывал из рук в руки, молясь, чтобы она не взорвалась именно у него, была наконец подобрана и детонирована мной.
— Я Карл Красиус, ваш куратор. Мы все уже знакомы. Рассчитываю на плодотворное сотрудничество.
Я окинул взглядом членов Кондитерского клуба, за которыми теперь мог законно наблюдать под маской наставника. Луиза, сияющая лучезарной улыбкой без единой заботы в мире; Эрих, неспособный совладать с дрожащими зрачками; и Аинтер со своим неизменным приветливым лицом. Мысль о том, что скоро к этой группе примкнут еще трое, наполнила мою грудь чувством небывалого величия.
— Раз уж нам предстоит часто видеться, я бы хотел перейти на неформальное общение. Кто-то предпочитает сначала потратить время на сближение?
Иными словами, отныне я буду говорить с вами на «ты» — возражения есть? Хотя этот вопрос я адресовал в основном Аинтеру, тот лишь улыбнулся и едва заметно качнул головой. Похоже, он не против. Теперь у меня есть законный повод общаться на равных и с теми тремя, что присоединятся позже. Удовлетворительно.
— Я ваш куратор, но беспокоиться о моем мнении не стоит. Если что-то понадобится или возникнут проблемы — просто зовите. Чувствуйте себя со мной непринужденно.
Я завершил вступление подобающе обыденными словами. Никогда не состояв ни в одном клубе сам, я толком не знал, что именно должны делать наставники, но проректор объяснил: по сути, нужно просто числиться в документах и следить за отсутствием происшествий.
Именно тот уровень вовлеченности, который мне и был нужен. Другие учителя сошли бы с ума от необходимости надзирать за принцем, я же едва не спятил из-за отсутствия повода для слежки. Мне даже стало немного жаль того, кому бы достался этот порочный дьявольский притон в оригинальной истории, не будь здесь меня.
Но не стоило предаваться раздумьям или жалости к событиям, которым не суждено было случиться. Прямо сейчас именно я принял на себя этот притон. Глядя на Луизу, основательницу этого логова, я видел, как она счастливо взирает на гору кондитерского инвентаря и ингредиентов. Её глаза сверкали так ярко, что сотрудник факультета, сорвавшийся с места, чтобы закупить всё это, наверняка пришел бы в восторг.
Эрих наблюдал за Луизой теплеющим взглядом, когда наши глаза встретились, и он неловко отвернулся. Раз уж я всё равно оказался в Академии, я планировал видеться с братом почаще, и теперь мы весьма удачно стали наставником и подопечным. Отныне я смогу добиться значительного прогресса в наших натянутых отношениях. Уверен, он тоже будет рад.
......
В миг, когда их взгляды встретились, Эрих отвел глаза. Разум понимал, что в этом нет нужды, но что поделать, если тело реагировало первым? Эрих всю жизнь прожил, подавленный взором главы семьи. Карл, чьи глаза напоминали отцовские, неизбежно стал для него тем, кого он инстинктивно избегал.
«Я не должен так себя вести».
Даже в детстве Карл и Эрих не были близкими братьями, но и врагами они не числились. Поскольку у Эриха не было других родных, двое братьев не могли вечно держать дистанцию.
К тому же, ему наконец представился шанс заниматься клубной деятельностью вместе с Луизой.
«Возможность оставаться рядом с Луизой даже во время кружка».
Или же естественно встречаться в иное время под предлогом клубных дел.
Даже если в их компанию затесалась некая посторонняя примесь в лице принца, он не мог упустить эту возможность. Хотя сердце Эриха едва не остановилось, когда он услышал, что Карл берет на себя роль куратора, именно этот факт позволил ему закалить решимость еще сильнее. Если он не сможет преодолеть свой страх и привычку избегать Карла, жизнь рядом с Луизой окажется невозможной!
Так, ослепленный любовью, человек обрел мужество встретиться лицом к лицу с травмой, терзавшей его годами.
......
Пока Эрих решался выйти из тени на свет, состояние духа Аинтера было далеким от комфортного. Причиной тому был Карл, который теперь с любопытством наблюдал за Луизой, раскладывавшей ингредиенты и заявлявшей, что будет печь печенье.
«Я слышал, что он приедет, но...»
Он и представить не мог, что они встретятся в подобном качестве. Блеск в глазах Аинтера слегка померк, хотя он и сохранял вежливое выражение лица.
Решение Аинтера вступить в клуб Луизы было довольно безрассудным шагом. Хотя зачисление членов императорской семьи в Академию не было редкостью, случаев вступления в клубы еще не бывало. Официальная причина гласила: «из соображений такта» — дабы не обременять других студентов и преподавателя, которому пришлось бы стать куратором.
На деле же истинной причиной были междоусобные распри принцев. Стоило принцу вступить в клуб и сблизиться с дворянами в нем, как люди, ранее не имевшие к нему отношения, могли стать частью его фракции. И наоборот, в глазах других претендентов эти дворяне мгновенно становились сторонниками данного принца, насильно вовлеченными в общность судеб.
Посему, дабы не давать противникам лишних переменных, а дворянам — повода бояться удара молнии средь ясного неба, вступление членов императорской семьи в клубы стало негласным табу. Два года назад вопрос престолонаследия был разрешен, когда Первый принц стал Кронпринцем после яростного противостояния со Вторым принцем.
И вот теперь Третий принц — Аинтер, доселе не высовывавшийся, — нарушал это старое негласное правило, вступая в клуб? Кронпринц наверняка спит и видит, как бы вздернуть Аинтера на веревке. Для Кронпринца, рожденного от императорской наложницы, Аинтер — рожденный той же Императрицей, что и Второй принц, — оставался последним источником беспокойства.
Фактически, вскоре после того, как инвеститура Кронпринца скрепила падение Второго принца и Императрицы, клинок Департамента инспекции, кромсавший сторонников Второго, повернулся и в сторону Третьего принца. Подкрепленный негласным одобрением Императора и приказами Кронпринца, этот клинок не мог остановить даже титул принца.
— Ваше Высочество. Его Высочество Кронпринц был доволен вашим молчанием.
И человеком, который в тот раз привел Департамент инспекции во дворец Третьего принца, был Карл Красиус. Вундеркинд, встряхнувший имперские политические круги, став в девятнадцать лет самым молодым директором. Этот самый вундеркинд сидел напротив Аинтера в приемной и спокойно вещал:
— Решение Вашего Высочества не принимать сторону Второго принца до конца, а сохранить молчание — было мудрым.
На едва заметную улыбку Карла Аинтер ответил горькой усмешкой. На него кричала собственная мать-Императрица, спрашивая, чьим же ребенком он является на самом деле; он ловил на себе яростные взгляды Второго принца, своего родного брата. И всё же Аинтер хранил молчание. Именно поэтому, когда Второй принц встретил загадочную смерть, а Императрицу фактически поместили под домашний арест, Аинтер выжил.
— Его Высочество Кронпринц не желает более никаких потрясений внутри императорской семьи.
— Пусть у Его Высочества Кронпринца и меня разные матери, отец у нас один — как же наши намерения могут различаться?
— Воистину мудро.
Предупреждение держать язык за зубами, если не хочешь умереть; краткое подтверждение понимания. Завершив этот обмен, Карл без колебаний поднялся с места, а его лицо вновь застыло маской вежливости.
— Прошу прощения за беспокойство в вашем дворце. Наше расследование не выявило никаких проблем. Видимо, завистники, посягнувшие на репутацию Вашего Высочества, возвели напраслину. Мы сурово покараем их и приносим извинения от их имени.
— Такое случается. Я понимаю.
После этого Аинтер жил, затаив дыхание, в точности как предписывало предупреждение Кронпринца, переданное Карлом. Он хранил молчание, даже когда фракция Второго принца была жестоко уничтожена Департаментом инспекции при поддержке Императора и Кронпринца, и даже когда его материнская ветвь — дом маркиза Эсилона — в конечном итоге попала под зачистку. Благодаря этому Аинтер до сих пор был жив и планировал продолжать в том же духе.
Однако встреча с одной девушкой изменила его жизнь. Когда он шел по Академии в сопровождении свиты — слежки, замаскированной под преданных поклонников, — его взор привлекла девушка с поразительными розовыми волосами. Это было лишь минутным капризом. Он, собиравшийся сидеть тише воды по велению Кронпринца, заговорил с ней по наитию.
— Л-Луиза Найерд!
Девушка дрожащим голосом ответила на вопрос Аинтера. Пусть у него не было реальной власти, он всё еще оставался принцем. После этого принц продолжал видеться с Луизой. Постепенно она расслабилась и стала вести себя с ним непринужденно. Аинтер почувствовал к ней привязанность, какой не испытывал ни к кому другому.
Начавшееся как прихоть, их общение длилось недолго, но глубина его была искренней. Аинтер был в этом уверен. Именно поэтому, услышав, что Луиза ищет участников для клуба, он без колебаний вписал свое имя. Кронпринц может нанести удар из-за этого. Карл, стоящий перед ним сейчас, может превратиться в клинок Кронпринца и устранить Аинтера.
Но даже так — принц шел напролом. В этот раз он не хотел молчать. Когда он смотрел на Луизу с мукой на лице и Карла, стоящего рядом, глаза Аинтера наполнились твердой решимостью.
......
«Она вообще правильно всё делает?..»
Наблюдая, как усердно Луиза возится с тестом, я невольно задался вопросом. Мне самому стоило бы хоть раз что-то испечь, чтобы понять, так оно должно быть или нет. Мне оставалось лишь смотреть и гадать: понимает ли она, что творит? Впрочем, выглядела она уверенно, так что я решил довериться. Инвентаря у нас навалом, проблем возникнуть не должно.
Я покосился на маленькую печь рядом. Видимо, раз оригинальная история — фэнтези, под именем «магии» здесь гордо существовали любые приборы. Я глазам своим не поверил, когда увидел в хранилище Департамента инспекции устройства для прослушки, трекеры и камеры наблюдения. В таком контексте я бы разочаровался, не будь здесь духовки.
Пока я отсутствующим взглядом буравил печь и переводил взор, мои глаза встретились с глазами Аинтера. На нем по-прежнему была та улыбка, за которой невозможно прочесть мысли. Это была наша первая встреча с того дня во дворце Третьего принца два года назад.
«Я был слишком суров с пацаном».
В этом мире совершеннолетие наступало в семнадцать лет — довольно щедро. Но когда я впервые встретил Аинтера, ему было пятнадцать — он даже в этот либеральный диапазон не вписывался. Даже если это был приказ Кронпринца, меня не покидала мысль, что я слишком сильно давил на пятнадцатилетнего ребенка.
Два года назад, после завершения Северного инцидента и победы Кронпринца в споре за престол, административный аппарат Империи страдал от такой нехватки кадров, что сам факт того, что ты жив и остаешься на госслужбе, был достаточным поводом для повышения.
Те, кто выжил и доказал свои способности, продвигались по службе стремительно, и мы с Министром были среди жертв этого процесса. Кажется, Министр с тех пор стал еще злее.
...Нет, этот человек был ходячим вирусом ярости еще до повышения до министра. Чуть было не романтизировал его на мгновение.
Как бы то ни было, пережив столько всего на севере и будучи брошенным на пост директора Департамента инспекции — должность, которая мне вообще не подходила по праву, — я был озлоблен и не в своем уме. Из-за этого мои эмоции часто просачивались в работу, и я давил на Аинтера больше необходимого. Кронпринц, впрочем, выглядел довольным. Извращенный ублюдок.
Сначала Эрих, теперь Аинтер. Я гадал, почему в этом клубе собрались только те дети, перед которыми я чувствую вину. Со смешанными чувствами я оглядел присутствующих, и мой взгляд остановился на Луизе. Почувствовав мой взор, она склонила голову и посмотрела на меня, будто спрашивая: что не так?
По крайней мере, перед тобой мне извиняться не за что. Если кто тут и должен просить прощения, так это ты.
Не будь ты такой капибарой... я бы тут не оказался...
http://tl.rulate.ru/book/90306/13655141
Готово:
