Люмиан терпеливо ждал до полуночи. В половине двенадцатого свет в комнате Ива погас, но из квартиры так никто и не вышел. Казалось, скряга решил сэкономить на газе и лег спать. В «л’Ансьен Каж а Пижон» закончилось последнее действие спектакля, приближалась полночь. Зрители один за другим покидали театр, но никто не входил внутрь.
«Неужели ответ Заклинания пророчества неточный? В конце концов, этот ритуал проводил я. Понятно, что он сработал неидеально. Да, такое возможно. Но что, если Заклинание пророчества дало верный ответ?» — пробормотал про себя Люмиан, лихорадочно соображая.
Внезапно встревоженный этой мыслью, Люмиан резко повернул голову к двери, на которой висели театральные афиши.
Если Заклинание пророчества сработало правильно, значит, месье Ив действительно был в «л’Ансьен Каж а Пижон» между одиннадцатью часами вечера и полуночью.
И если месье Ив действительно был там, то кто же тогда вошел в квартиру и не вышел из нее?
Скорее всего, это был двойник!
«Двойник! Быть того не может…» — Люмиан не мог поверить собственным подозрениям.
Неужели его могли обмануть таким нехитрым способом, тем более что он раньше уже встречался с месье Ивом и разговаривал с ним?
Он был больше склонен верить, что это Заклинание пророчества дало сбой.
«Может быть, под квартирой есть туннель, ведущий в "л'Ансьен Каж а Пижон"»? — размышлял Люмиан, пытаясь найти правдоподобное объяснение.
Трир был городом, в котором сделать подкоп было проще, чем в других местах. Нужно было всего лишь немного прорыть, чтобы добраться до подземных ходов и канализации. Однако такие туннели легко было обнаружить. Подземный Трир кишел людьми — там патрулировали жандармы из каменоломен, сновали контрабандисты и проходили сборщики растений. Если только туннель не уходил очень глубоко под землю или у него не было хитроумно спрятанного входа, то его рано или поздно находили.
Если бы в доме месье Ива был подобный туннель, ему бы не пришлось ночью выбираться наружу к ближайшему входу в Подземный Трир.
Размышляя об этом, Люмиан вспомнил две важные детали.
Во-первых, при первой встрече он «увидел», как изменилась удача месье Ива. На следующий день он понял, что его удача необъяснимым образом поменялась.
Во-вторых, у месье Ива были потусторонние способности, и он, скорее всего, был последователем злого бога, Матери-Древа Желаний. Несмотря на то, что он был невысокой Последовательности, когда официальные Потусторонние привели его на допрос, то ничего подозрительного не обнаружили.
Сопоставив эти странные факты с несоответствием между Заклинанием пророчества и реальностью, Люмиан сузил зрачки и пробормотал про себя:
«Неужели это и правда был двойник? Неужели человек, который все это время жил в той квартире после ограбления, был всего лишь подставным лицом? Поэтому его удача изменилась, и официальные Потусторонние ничего не заметили?
Но как такое возможно, что он был точь-в-точь как месье Ив? Он воспользовался мистическим предметом, похожим на Тайножреческие Очки, или каким-то другим способом? И где настоящий месье Ив прячется в "л'Ансьен Каж а Пижон"?» — чем больше Люмиан думал об этом, тем больше ему становилось не по себе.
Никто не заметил подмены.
Ну, по крайней мере, у людей Кристо проявились зеркальные изменения.
«Эта история становится все более зловещей, как и подобает делу, в которое замешан последователь злого бога», — Люмиан глубоко вздохнул.
По набору способностей этого извращенца Люмиан уже догадался, что месье Ив что-то заподозрил после того, как его «ограбили». В конце концов, даже один верлдор — это деньги. Ни один грабитель не выбросил бы его просто так. А если его и правда выбросили, значит, ограбление было не настоящим. Месье Ив наверняка подготовился к тому, чтобы скрыть свои секреты от официальных Потусторонних. Люмиан просто не ожидал такого странного способа.
Он действительно создал своего двойника, как две капли воды похожего на месье Ива!
Сейчас Люмиан не мог с уверенностью сказать, был ли этот двойник обычным человеком, на которого наложили маскировку с помощью потусторонних способностей, или же это был последователь злого бога с неординарными способностями.
Если первое, то Люмиан хотел бы воспользоваться тем, что сейчас ночь, схватить двойника, как следует его проучить и выбить из него всю правду. После этого он доставит его в полицейское управление или собор, и пусть официальные Потусторонние сами с ним разбираются.
Если же второе, то действовать импульсивно не стоит. Никто не знал, какой у двойника уровень Последовательности и на что он способен.
Люмиан снова повернул голову и посмотрел на трехэтажное здание из красного кирпича, в котором располагалась «л’Ансьен Каж а Пижон». Он заметил, что из дверей уже никто не выходит, и отказался от мысли зайти внутрь и еще раз все осмотреть.
Последний спектакль подошел к концу!
Поразмыслив еще немного, Люмиан решил кое-что подготовить.
Он медленно поднялся на ноги и направился к Кварталу Джентльменского Рынка, прячась в тени, куда не проникал свет газовых фонарей.
По пути он внимательно присматривался к бродягам, спавшим в укромных уголках дороги, его взгляд был серьезным и внимательным.
Наконец-то он нашел подходящую кандидатуру.
Бродяга лежал под самодельным навесом в переулке, его одежда была рваной и запачканной грязью. На ногах виднелись следы от собачьих укусов, гноящиеся раны, из которых сочился желтый гной.
В глазах Люмиана этот человек был олицетворением неудачи. В ближайшие два-три дня его ждет череда несчастий, которые могут стоить ему жизни.
Это делало его идеальным «материалом» для Заклинания усиления удачи!
Да, Люмиан собирался воспользоваться ритуальной магией Просящего Монаха — Заклинанием усиления удачи, — чтобы создать предмет, способный передавать неудачу.
Если ненастоящего месье Ива постигнет череда неудач, если на него постоянно будут сыпаться всевозможные неприятности, то он, скорее всего, сам расскажет обо всем официальным Потусторонним!
Думая об этом, Люмиан и искал самого несчастного бродягу. Эти люди были как будто рождены под несчастливой звездой.
Надвинув кепку на глаза, Люмиан подошел к бродяге и встал так, чтобы газовые фонари на улице не освещали его лицо.
Он наклонился, приготовив свои руки в черных перчатках, и легонько толкнул бродягу.
— Эй…
Бродяга пошевелился, его голос был полон боли и замешательства.
— Мне нужна твоя помощь. Не мог бы ты мне помочь? — Люмиан достал серебряную монету достоинством в один верлдор, украшенную херувимами и замысловатыми линиями.
Взгляд бродяги тут же приковала сверкающая монета. Он, не раздумывая, кивнул и ответил:
— Конечно!
С этими словами он протянул руку, уже представляя себе аромат яблочного виски с кислинкой и сытного мясного рулета.
Как только серебряная монета легла ему на ладонь, глаза бродяги внезапно расширились, словно он увидел что-то за спиной у Люмиана.
— Это… — удивленно выпалил он.
Пользуясь моментом, когда Люмиан повернул голову, бродяга быстро поднялся на ноги, пытаясь перепрыгнуть через ограждение и броситься бежать вниз по переулку.
Да, давать деньги бродяге и просить его о помощи — опасное дело!
Для обычного бродяги самым логичным было взять деньги и убежать!
Шмяк!
Люмиан резко отвел правую руку в сторону и спокойно смотрел, как бродяга падает на ограждение, теряя сознание.
Люмиан с самого начала не собирался позволять бродяге все видеть. Даже если бы он завязал ему глаза и уши, это все равно было бы опасно. К тому же это могло раскрыть личность Люмиана и то, что он использует зловещую ритуальную магию — Заклинание усиления удачи.
Поэтому он решил сначала заручиться согласием бродяги, а потом лишить его сознания.
Люмиан помог бродяге подняться на ноги, словно поддерживал пьяного товарища, и отвел его к ближайшему входу в Подземный Трир. Найдя поблизости укромное местечко, он устроил бродягу поудобнее, связал ему руки и ноги, завязал глаза и уши.
Убедившись, что все в порядке, он тайком вернулся в Танцевальный зал «Бриз» за карбидной лампой и необходимыми инструментами.
Он тут же вернулся ко входу, осторожно поднял бесчувственного бродягу и направился в ту пещеру, где раньше проводил заклинание Пророчества.
На этот раз ритуал был немного другим. Он по-прежнему был дуалистическим, но оранжевая свеча, символизирующая бога и других просителей, была заменена на серовато-белую.
Она все так же была пропитана кровью Люмиана.
Чтобы повысить шансы на успех, Люмиан решил воспользоваться ритуальной магией, чтобы «помолиться» порче, запечатанной у него в груди, и задействовать часть ее силы.
Создав алтарь и возведя стену духовности, он вонзил кинжал, запятнанный Хедси, в тело бродяги, и его кровь потекла в металлический пузырек.
Бродяга пошевелился, но Люмиан быстро вернул его в бесчувственное состояние.
Люмиан продезинфицировал и перевязал рану, смешал кровь бродяги с пеплом от своих волос, чтобы получились чернила. Взяв самую тонкую кисть, он принялся выводить замысловатые и загадочные символы на пергаменте из искусственной козьей кожи.
Это были черные шипы, образующие кольцо, змеи с переплетенными головами и хвостами, река из таких змей, искаженные линии, странный глаз и многое другое.
К тому времени, как он закончил малую часть этой кропотливой работы, лоб Люмиана покрылся холодным потом.
Он положил бродягу и пергамент с символами на валун, служивший алтарем. Капнув духи в огонь и бросив туда порошок, Люмиан сделал два шага назад, посмотрел на мерцающее пламя желтой свечи и произнес на древнем гермесе:
— Сила Неизбежности!
— Ты — прошлое, настоящее и будущее;
— Ты — причина, следствие и процесс.
Как и прежде, пламя свечи божества сжалось до предела, а затем расширилось, увеличившись до размера сжатого кулака. Оно стало серебристо-черным, искажая все вокруг. Воздух заволокло серым туманом, вокруг закружился вихрь тьмы.
Люмиан, в ушах которого раздавался неистовый шепот, превозмогая головокружение, перешел на гермес.
— Умоляю тебя,
— Умоляю тебя, измени судьбу этого несчастного.
— Молю тебя, забери его неудачу.
С этими словами Люмиан сделал шаг вперед и поджег пергамент с таинственными символами от серебристо-черного пламени свечи. Положив его в естественное углубление на поверхности алтаря, он стал наблюдать, как пергамент начинает тлеть.
Затем он достал золотую монету достоинством в пять верлдоров с изображением Солнечной Птицы и положил ее рядом с вытянутой рукой бродяги.
Для человека, охваченного алчностью, деньги были непреодолимой приманкой. Это был идеальный медиум!
Люмиан, чувствуя, как на него легла тяжесть весом более пятисот килограммов, отступил на шаг назад, ожидая, когда догорит пергамент, чтобы произнести последнее заклинание.
— Серый янтарь, трава, принадлежащая неизбежности, передай свою силу моему заклинанию…
Весь алтарь вспыхнул, как будто стал эфемерным. Перед Люмианом возникла иллюзорная, зловещая река из ртути, которая беззвучно текла.
Она окутала бродягу и золотую монету, шепот в ушах у Люмиана усилился, а вены на лице вздулись.
Инстинктивно отпрянув от боли, вызванной мольбой о даре, Люмиан увидел, как иллюзия сжалась и опустилась на золотую монету, лежащую на алтаре.
Все вернулось на круги своя, только монета потускнела в серебристо-черном свете.
http://tl.rulate.ru/book/85594/4643287
Готово:
