Увидев это, Люмиан поспешно завершил ритуал и погасил свечи в правильном порядке.
Неистовый шепот в ушах исчез, а жгучая боль резко прекратилась, не успев одолеть его.
Приведя алтарь в относительный порядок, Люмиан перевел взгляд на монету в 5 верлдоров.
Она больше не выглядела странно. В свете карбидной лампы она сверкала золотом, ничем не отличаясь от других монет.
Внезапно глаза Люмиана потемнели, словно он смотрел на живое существо, изучая его судьбу.
Обычно он не мог «видеть» судьбу предмета, но на этот раз все было иначе. Сконцентрировавшись, он увидел, что золотая монета окутана черным паром с кроваво-красным свечением.
Первое символизировало неудачу, а второе — некую надвигающуюся катастрофу.
«Фух…» — Люмиан облегченно вздохнул.
Это означало, что Заклинание усиления удачи сработало. Неудача, которая преследовала бродягу последние несколько дней, перешла на монету!
Однако, если Люмиан в течение трех дней не найдет другого человека, который примет на себя эту судьбу, она вернется к бродяге, и передать ее кому-то другому уже будет невозможно.
Люмиан еще несколько секунд смотрел на бродягу, убеждаясь, что его удача вернулась в норму, стала ни плохой, ни хорошей.
Удовлетворенный, Люмиан, стоявший у алтаря, протянул руку и взял монету в 5 верлдоров, которая служила проводником удачи.
Он не боялся, что прикосновение к предмету перенесет на него неудачу, связанную с ней. Дело в том, что для активации Заклинания усиления удачи требовалось соблюдение определенных условий:
Во-первых, получатель должен был добровольно принять золотую монету, искренне желая обладать ею.
Во-вторых, на протяжении всего процесса получатель должен был воспользоваться ситуацией, которой не должен был пользоваться.
Другими словами, если Люмиан купит что-нибудь на эту монету, лавочнику не будет не везти только потому, что он взял ее, — если только он не продаст Люмиану подделку или не обманет его, чтобы получить незаконную прибыль.
Точно так же, если Люмиан незаметно положит монету в карман к Шарлю, а тот не сразу это заметит, Шарлю не будет не везти, когда он, в конце концов, воспользуется ею.
Будучи изначальным владельцем монеты, Люмиан, естественно, никак не пострадает от Заклинания усиления удачи, когда возьмет ее в руки.
Есть два простых способа запустить Заклинание усиления удачи: положить монету в карман и дать цели ее украсть. Или сделать вид, что обронил ее, чтобы цель ее подняла.
Люмиан считал, что если такие люди, как месье Ив, у которых вошло в привычку быть скрягами, не изменятся кардинально, то они все равно будут любить деньги. Попасть в такую ловушку им будет проще простого.
Стерев все следы на алтаре, он взвалил бродягу на спину и поднялся на поверхность. Он отнес его обратно в тот переулок, где нашел, развязал ему руки и ноги и снял повязку с глаз и ушей.
Оценив состояние бродяги, Люмиан быстро пнул его и ушел.
Бродяга медленно зашевелился и со страхом в голосе пробормотал:
— Пожалуйста, отпусти меня!
Он открыл глаза и инстинктивно огляделся по сторонам. Он обнаружил, что никого нет, и он по-прежнему лежит на своем обычном месте.
— … — бродяга замолчал.
Когда его чувства постепенно вернулись к нему, он первым делом полез в карман.
По спине пробежал холодок, и он с радостью достал серебряную монету достоинством в 1 верлдор.
«Она все еще здесь! Она действительно никуда не делась! Это был не сон!»
В слабом багровом лунном свете, проникающем сверху, и в свете уличных фонарей бродяга вертел монету в руках, убеждаясь, что это не подделка.
Только потом он вспомнил, что нужно осмотреть свое тело.
Вскоре он заметил, что у него перевязана рука, и резкая боль пронзила его.
В остальном все было в порядке.
— Это не извращенец… — пробормотал бродяга, поднимаясь на ноги и потирая ушибленное место.
Он еще помнил, как жил до своего банкротства, и знал, что в Трире много странных людей. Из-за этого здесь появилось множество частных организаций. Одни утверждали, что мужчины и женщины существуют исключительно для размножения, другие считали, что настоящая любовь возможна только между мужчинами. Были даже сборища для тех, кто считал, что только женщины знают секрет любви к себе подобным.
Сначала бродяга подумал, что стал жертвой мужчин, испытывающих странное влечение к грязным, немытым мужчинам. Но, похоже, все было не так.
Подумав еще немного, он решил, что кому-то понадобилась его кровь, и он продал ее за 1 верлдор.
Он и раньше слышал рассказы о том, что влиятельные люди поддерживают свою жизнь с помощью постоянных переливаний крови.
— Ну, хоть 1 верлдор есть, — бродяга тут же обрадовался, забыв о потере крови.
Он даже понадеялся, что эти люди еще раз к нему обратятся. Тогда он обязательно поинтересуется, сколько они готовы заплатить.
***
Люмиан подбросил медную монету и решил, что проведет ночь в «Кок Доре». Он вернулся в 207-й номер и проспал до шести утра.
Позавтракав, сделав зарядку на улице и вернувшись в мотель, он переоделся, замаскировался и собрался на Бульварный проспект, чтобы найти двух уборщиц, которые уже приступили к работе.
Люмиан увидел уборщицу лет пятидесяти в ярко-желтом парике, с накрашенным лицом, которая старательно убирала мусор в холле. Люмиан остановился и задумчиво спросил:
— Вы Элоди, верно?
Он вспомнил, что Шарль упоминал ее имя.
— Да, месье Сиэль, — Элоди выпрямилась.
На ней было старое, но чистое серовато-белое платье, ее рост составлял около 1,65 метра. По чертам лица было видно, что в молодости она была довольно привлекательной.
— Вы меня знаете? — небрежно спросил Люмиан.
— Месье Шарль Коллен как-то рассказывал о вас, — честно ответила Элоди. — Он говорил, что вы — защитник гостиницы.
«Хе-хе, это так похоже на Шарля… Молодец, так держать. Ни капли унижения или страха…» — Люмиан начал подозревать, что Элоди, уборщица, была не уличной девкой, как предполагал Шарль.
Он небрежно спросил:
— Шарль говорил, что вы раньше были театральной актрисой?
— Да, — на лице Элоди появилась улыбка. — Я играла в двух театрах, исполняла роли второго плана. Но один из них обанкротился, а другой почему-то перестал меня приглашать. А я к тому времени уже была немолода.
Когда она вспоминала о прошлом, в ее голосе появлялась грусть.
Люмиан кивнул и посмотрел на дверь мотеля.
— Вы слышали о Театре «л’Ансьен Каж а Пижон»?
На самом деле этот вопрос интересовал его больше всего.
Эта уборщица по имени Элоди раньше была театральной актрисой, но ее нанял месье Ив, хозяин мотеля, который был тесно связан с Театром «л’Ансьен Каж а Пижон». Это было немного подозрительно.
Лицо Элоди оживилось.
— Я знаю, что у них прекрасные спектакли. Актеры замечательно играют. Ради того, чтобы купить билеты на их представления, стоит целый месяц экономить. Когда я была на представлении в «л’Ансьен Каж а Пижон», то узнала, что им нужна уборщица на полдня. Вот так я здесь и оказалась.
«Понятно… Кажется, это никак не связано с "л'Ансьен Каж а Пижон" или месье Ивом…» — Люмиан не стал больше расспрашивать, чтобы не вызвать подозрений. Он улыбнулся и заметил:
— Похоже, у вас есть еще работа?
Элоди решила, что месье Сиэль хочет узнать о прошлом уборщицы, чтобы защитить интересы гостиницы, поэтому честно ответила:
— Каждый день с двух часов дня до десяти вечера я работаю на фабрике к югу от торгового квартала. Она называется «Химическая фабрика Гудвилла» и находится на улице Сен-Илер.
Улица Сен-Илер шла вдоль городской стены Трира, рядом с фабриками в Ботаническом Квартале.
На фабриках Трира сохранилась практика времен Розеля. Если производство шло круглосуточно, то рабочие делились на три смены: с утра до полудня, с полудня до вечера и с вечера до утра.
— Тяжело вам, наверное, — вздохнул Люмиан.
— У меня двое детей, которые почти выросли, — мягко улыбнулась Элоди. — Когда они найдут работу, мне уже не придется так надрываться.
— А ваш муж? — небрежно спросил Люмиан.
Лицо Элоди помрачнело.
— Он погиб несколько лет назад в результате несчастного случая на производстве.
Люмиан не стал больше расспрашивать. Вместо этого он поговорил с другой уборщицей, добросовестно выполняя свои обязанности защитника «Кок Доре».
Выйдя на улицу Анархии, Люмиан вышел на Бульварный проспект и направился к «л’Ансьен Каж а Пижон».
Он не собирался специально ждать месье Ива, который, как он подозревал, являлся двойником. Он просто хотел понаблюдать. Его главной целью было — присматривать за людьми, которые направляются в дом 126 по Бульварному проспекту.
Заклинание пророчества подсказало ему, что он встретит Луи Лунда на Бульварном проспекте. Молот Эйт упоминал, что Луи Лунд снова попытается связаться с главарем Банды Ядовитой Шпоры, Черным Скорпионом Роже, в эту субботу или воскресенье, а Черный Скорпион Роже жил в доме 126 по Бульварному проспекту.
Сопоставив эту информацию, Люмиан решил в понедельник стать «постоянным жителем» Бульварного проспекта и бродить там в надежде встретить свою цель.
Приближаясь к «л’Ансьен Каж а Пижон» и дому месье Ива, Люмиан замедлил шаг. Иногда он сидел среди бродяг, иногда заходил в ближайшее кафе выпить.
Раз уж он все равно находился здесь, то почему бы не присмотреть за месье Ивом? В конце концов, это тоже был Бульварный проспект.
Спустя почти 45 минут Люмиан наконец-то заметил хозяина мотеля.
Месье Ив в выцветшем строгом костюме, потертой шляпе-цилиндре, с черной тростью, с которой уже почти слезла краска, вышел из дома и направился к Паровозной станции Сухит.
Люмиан медленно поднялся и оглянулся. Он сделал испуганное лицо и побежал трусцой, словно от кого-то убегал.
Пытаясь обогнать месье Ива сзади, он случайно врезался в него.
Со звоном на землю упала золотая монета, но Люмиан, казалось, этого не заметил. Он опустил голову и в панике убежал.
— Эй! — проворчал месье Ив, его взгляд вдруг упал на золотую монету, лежащую на тротуаре.
Он хотел было окликнуть этого невежу, но, протянув руку, так и не смог произнести ни слова.
Быстро оглядевшись по сторонам, он ловко присел и поднял монету в 5 верлдоров. С самым невозмутимым видом он сунул ее себе в карман, как будто ничего особенного не произошло.
http://tl.rulate.ru/book/85594/4643288
Готово:
