Люмиан пока не спешил проводить ритуал. Во-первых, он весь день был на ногах и находился далеко от своего пикового состояния. Ему нужно было отдохнуть, или, по крайней мере, дождаться шести утра, когда у него произойдет сброс. Во-вторых, ритуал был связан с двумя скрытыми сущностями и порчей, которая заперла деревню во временной петле. Если бы что-то пошло не так, то под угрозой оказался бы не только «Кок Доре», — весь квартал Анархии мог быть разрушен. Кто знал, сколько жизней было бы потеряно?
Поэтому Люмиан планировал после рассвета отправиться под землю и найти уединенную пещеру в каменоломне, которая послужила бы местом проведения ритуала.
Что же касается материалов, то он уже привез их из Корду.
Ночи на улице Анархии редко были спокойными, но Люмиану удалось хорошо выспаться, практически без сновидений. Он проснулся рано утром от звука соборных колоколов.
Медленно поднявшись, он умылся и отправился в кафе на улице Блуз Бланш. На завтрак он съел сливовый пирог, саварен и кофе с молоком.
Вкусная еда всегда поднимала настроение, а «Кок Доре» больше не был под гнетом Банды Ядовитой Шпоры. Люмиан постепенно приводил себя в оптимальное состояние.
С новыми силами он вернулся в комнату 207, намереваясь собрать необходимые материалы и карбидную лампу, чтобы отправиться в подземный Трир.
Как раз когда Люмиан закончил приготовления и уже собирался уходить, он услышал тихий стук в дверь.
С недоумением он открыл ее и увидел Энтони Реида, одетого в военную форму цвета хаки и кожаные ботинки без шнурков.
Информационный брокер лет сорока погладил свои короткие светлые волосы и сказал Люмиану:
— У меня кое-что есть.
«Падре или мадам Пуалис и ее приспешники?» — Люмиан отошел в сторону, пропуская Энтони Реида в комнату.
Энтони огляделся по сторонам, и в его темно-карих глазах отразился Люмиан.
В то же время Люмиан почувствовал уже знакомое беспокойство.
Подавив свои мысли, он спросил:
— И что же это?
Энтони Реид слегка кивнул и ответил:
— Кто-то видел на Рыночном проспекте мужчину, который, как подозревается, является Луи Лундом, тем самым, которого ты считаешь дворецким мадам Пуалис.
«На авеню дю Марше? — Люмиан почувствовал прилив возбуждения. — Луи Лунд, мадам Пуалис и я так близко друг от друга?»
— Ты уверен? — торопливо спросил он.
Энтони Реид покачал головой.
— Не уверен. Просто хотел сообщить тебе, что не забыл о твоем задании. Когда я точно буду знать, что это действительно Луи Лунд, то заберу у тебя остаток денег.
— Мои деньги просто не могут дождаться, чтобы от меня избавиться, — Люмиан не стал скрывать своего нетерпения.
Проводив Энтони Реида, он еще больше укрепился в своем намерении получить дар Просящего Монаха.
***
Голубоватый свет карбидной лампы пронзал тьму, открывая взору Люмиана улицу между каменными колоннами.
В туннелях гулял холодный ветер, оставляя на каменных стенах еле заметные следы влаги.
Блуждая по подземным улицам и переулкам, Люмиан нашел проход, который вел еще глубже.
Используя врожденную способность Охотника запоминать окружающую среду, он спускался все ниже и ниже, пока, наконец, не добрался до пустоты в каменоломне, размером примерно с два-три «Кок Доре».
В расщелинах скал росли редкие белые грибы.
Шарль рассказывал, что многие жители улицы Анархии и окрестностей прочесывали эти подземные каменоломни в поисках грибов, чтобы пополнить свои скудные запасы еды и заработать немного денег. Трирские грибы стали синонимом этих грибов, но те, что росли здесь, явно были натуральными.
Люмиан дважды обошел пещеру, тщательно ее осматривая.
Убедившись, что все в порядке, он нашел камень высотой в полметра и поставил на него мускусную свечу, пропитанную кровью. Вторая свеча была установлена поближе к нему.
Приведя все в порядок, Люмиан, направив свою духовность, зажег две серовато-белые свечи в порядке сверху вниз, — божественное предшествует мирскому.
Затем он вытащил ритуальный серебряный кинжал и быстро освятил его, воздвигнув барьер из духовности.
В отличие от того раза, когда он молился о силе Танцора, после завершения всех этих действий духовности у Люмиана осталось предостаточно. Он без труда вошел в слегка бесплотное состояние, что позволяло ему проводить ритуалы без помощи благовоний.
Он медленно выдохнул, взял со стола серые духи с ароматом амбры и капнул их в свечу, представлявшую божество.
По мере того, как аромат шипел, в воздухе распространялся сладкий, элегантный запах, успокаивающий его нервы.
За духами с ароматом амбры последовал порошок тюльпана. Когда странный аромат пропитал духовный барьер, Люмиан сделал два шага назад, посмотрел на мерцающее пламя свечи и прогрохотал на древнем гермесе:
— Сила Неизбежности!
По комнате пронесся завывающий порыв ветра, заставляя оранжевое пламя свечи, представлявшей божество, дрожать. Оно висело на волоске, грозя в любой момент погаснуть.
В тускнеющем свете левую часть груди Люмиана пронзила боль, сопровождаемая приступом головокружения.
Он снова услышал загадочный звук, который, казалось, исходил из бесконечной дали, но в то же время был совсем рядом. Однако он был недостаточно громким, чтобы погрузить его в агонию.
Люмиан продолжил читать на древнем гермесе последующие заклинания.
— Ты прошлое, настоящее и будущее;
— Ты причина, следствие и процесс.
Внутри духовного барьера невидимый ветер стал черным, как смоль, а пространство заполнил слабый серый туман.
Скалы и бутылки деформировались и искривлялись, словно превращаясь в податливые объекты.
Пламя свечи, представлявшей божество, беззвучно раздулось до размера кулака, замерцав серебристо-белым цветом с оттенком черного.
На коже Люмиана и на скалах появились крупинки, которые извивались и растягивались, готовые в любой момент вырваться наружу.
Ужасающий звук заполнил его уши, заглушая все остальные звуки. Голова кружилась, его вот-вот должно было вырвать.
Его мысли метались между смятением и хаосом, пока он с трудом заканчивал читать заклинание.
Когда Люмиан произнес последние слова, серебристо-черное пламя свечи сжалось в луч света, который ударил ему в левую часть груди.
Оттуда вытекла серебристо-черная призрачная жидкость, которая окутала тело Люмиана, словно обладала собственной жизнью и волей.
Люмиан уже приготовился к этому натиску. В своем безудержном отчаянии он почувствовал, как по всему телу разлилась колючая боль. Когда пронзительный бред, казалось, начал пропиливать его череп, внутри него вспыхнуло жжение.
Он рухнул на землю, сжавшись в комок и стиснув зубы, терпя боль.
Все, что он мог сделать, — это изо всех сил стараться удержать «лодку» своего рассудка среди бурных волн боли.
На протяжении всего этого испытания у него несколько раз возникало желание поддаться злобным мыслям, грызущим его сердце. Ему хотелось слиться с болью, сбежать от этой пытки. Однако затяжной элегантный и сладкий аромат, который щекотал его ноздри, заставлял его отчаяние и безжалостность то усиливаться, то ослабевать.
В конце концов, Люмиан почувствовал, что его тело и разум перестали существовать, осталась лишь разумная духовность.
Когда боль и бред начали утихать, он понял, что выдержал.
Люмиан лежал неподвижно на холодной земле, долгое время не желая двигаться.
Спустя целую вечность он собрал достаточно сил, чтобы поспешно завершить ритуал и убрать алтарь, предотвращая возможные неприятности.
Разобравшись со всем этим, Люмиан сел на камень, который служил ему алтарем, и начал изучать произошедшие с ним изменения.
Вскоре он пробормотал про себя:
«Моя устойчивость к экстремальным температурам немного повысилась… Хех, наверное, мне больше не нужно покупать зимнюю и летнюю одежду?»
Помимо этого Люмиан обнаружил у себя еще одно новообретенное чутье.
Чутье на удачу!
Он мог в общих чертах чувствовать недавнюю удачу других людей — везение, невезение, потенциальную возможность несчастья, романтические возможности и так далее, — но не мог различить точных деталей.
Иными словами, Люмиан мог определить, что кому-то не везет, но никак не мог узнать, насколько сильно ему не повезет и как долго продлится его невезение.
— Воистину достоин монаха, обладающего силой Неизбежности, — не мог не вздохнуть Люмиан, чувствуя, что теперь может полностью заменить Оcту Трула в качестве гадателя для других людей.
И хотя он ничего не смыслил в гадании, но разве он не мог бы придумывать соответствующие формулировки, если видел общие черты чьей-то удачи?
Более того, в голове у Люмиана появилось множество знаний о жертвоприношениях и пять ритуальных заклинаний.
Первые компенсировали многие его недостатки в области мистицизма, а вторые расширяли его арсенал мистических техник.
Пятью ритуальными заклинаниями были Заклинание создания животного, Заклинание пророчества, Заклинание усиления удачи, Заклинание подмены и Заклинание экзорцизма.
С помощью ритуальной магии Заклинание создания животного, используя овечью шкуру, коровью кожу и другие шкуры животных, превращало цель, находящуюся на алтаре, в соответствующее животное. Это также можно было применить и к самому Люмиану. Пока он владел заклинанием, снимающим проклятие, или дожидался окончания ритуала, он мог вернуться в человеческий облик. Превратившись в животное, он не мог говорить и использовать большинство своих потусторонних сил.
Заклинание пророчества полностью отличалось от того, что Люмиан себе представлял. Процесс включал в себя сбор таких ингредиентов, как ядовитый мешок змеи и камень из орлиного гнезда. С помощью ритуальной магии из них можно было приготовить необычный отвар. Затем нужно было найти труп, который был мертв не более семи дней и еще не был кремирован или очищен. Влив отвар в рот трупу, можно было на мгновение вернуть его к жизни, что позволяло задать три вопроса о будущем.
Заклинание усиления удачи с помощью ритуальной магии создавало предмет, связанный с чьим-то невезением. Отправив этот предмет подальше и сделав так, чтобы кто-то другой открыл его, съел, наступил на него или надел, заклинатель мог перенести свое невезение на него, таким образом усиливая собственную удачу.
Заклинание подмены было еще более сложным, и Люмиан подозревал, что оно является низкоуровневым отражением способностей Присвоителя Судеб. К примеру, если бы он захотел ускользнуть от Сюзанны Матисс, то ему нужно было бы найти бродягу и заставить его какое-то время жить как Сиэль. В течение этого времени бродяга должен был бы жить в комнате 207, тратить все деньги Люмиана и добиться признания от Шарля и других знакомых, чтобы установить достаточное количество мистических связей, прежде чем провести ритуал для завершения подмены.
После завершения ритуала Сюзанна Матисс жаждала бы мести уже не Люмиану, а этому бродяге.
Конечно, Люмиан не был уверен, что сможет обмануть Сюзанну Матисс, которая была на пороге становления Полубогом, с помощью Заклинания подмены Последовательности 8. Он даже сомневался, сработает ли вообще ритуальная магия.
http://tl.rulate.ru/book/85594/4643243
Готово:
