Попрощавшись с Пушистиком, я покинула свой дом, направившись к автобусной остановке.
День за днём поездка на автобусе никак не менялась. Она всегда начиналась с учеников, которые заполняли все ряды сидений, по одному на каждом. Потом начинались неловкие «можно присесть рядом с тобой?» и в конце все места были заняты. Но почти никогда не было такого, чтобы кто-то присаживался с кем-то «обычным». Также никто ни к кому не подсаживался, если оставались свободные ряды сидений, даже если в конце концов все места и так и так будут заняты.
Будто существовало какое-то неписанное правило, «садись на пустой ряд, если только все ряды не будут заняты». Так и представляю, как все будут смотреть с осуждением на того, кто нарушит данное правило, особенно если это ещё и будут не близкие друзья. Это будет сравнимо вторжению в личное пространство.
Я снова уставилась в окошко, что я всегда и делала. Пролетающие мимо деревья и здания всегда завораживали меня. Не то чтобы в них было что-то интересное, как в новелле. Просто они проясняли мою голову, позволяя другим, более интересным мыслям, её заполнить. Иногда мой взор фокусировался на линии электропередач и неосознанно следовал за ней по какой-то странной но приятной манере. Сегодня было облачно, весь мир погрузился в более тёмные оттенки серого, чем обычно.
Сегодня главная героиня решила сломать никогда не заканчивающийся цикл. — «Привет, Макензи!» — сегодня в автобусе было меньше народу. Поэтому свободных мест было ещё очень много, но Макензи почему-то решила присесть рядом со мной. — «Как дела?» — спросила она невзначай, будто это неписанное правило в её случае совсем не работало. Благодаря её социальному статусу, чтобы она не делала — всё было позволено. В общем одним своим действием она отменяла любое неписанное правило.
«Нормально», — ответила я ей. Я была способна на непринуждённую беседу, но в ситуациях, когда разговор был излишен мои ответы были довольно холодны. Однако для такого общительного экстраверта, как Макензи, даже самые сухие замечания не были помехой для дальнейшего ведения разговора. — «Пушистику нравиться его новый дом?» — продолжила она, это был навык — навык, без которого невозможно так гладко вести разговор. — «Ага, думаю, что ему всё нравиться». — Макензи улыбалась и смеялась, как бабочка — бабочка, которую я должна превзойти. — «Это хорошо!» — разговаривать с ней было очень просто. Она раскалывала весь лёд неловкости в разговоре. Всё, что от меня требовалось, это отвечать.
Получится ли у меня превзойти её в общительности, я ведь не смогу воссоздать её навыки. Но придёт время и я смогу её одолеть. Я много раз так делала в прошлом и повторю намного больше раз в будущем.
Иногда я выглядывала из окна автобуса и задумывалась. Я ведь не плохой человек? Кажется, что это в итоге и заставило меня осознать, что я второстепенный персонаж. Эта простая мысль сломала все запрограммированные настройки «второстепенного персонажа».
Я ведь не плохой человек?
Мне казалось, что всё моё существо жаждало быть хорошим человеком. Левая Комната была заведением, которое создавало идеальных людей или хороших второстепенных персонажей на фоне основной истории, но более, чем это, думаю, что заведение пыталось создать действительно хороших людей. Я видела некоторых моих сверстников, которые покинули Левую Комнату. Они были хорошими людьми. Они помогали другим, всегда искали общую выгоду, вкладывались в благотворительность не только лишь финансово, но и своим трудом. Я помню мимолётное время, когда я тоже заботилась о всех этих вещах. Думаю, что это было как раз, когда я только покинула Левую Комнату, однако после того, как я задалась вопросом «Я ведь не плохой человек?», всё внезапно бесповоротно поменялось.
Сегодня я точно могу сказать, что я плохой человек. На окружающих я обращаю внимание только тогда, когда это выгодно мне, я могу выйти из себя и ранить других, чтобы не отходить от собственных идеалов. Можно сказать, что для большинства я точно не буду хорошим человеком.
Но не это имело для меня существенное значение. Если я не хороший человек, то стать хорошим должно быть не так уж важно и уместно для меня. Я могу стать плохим человеком только тогда, когда для меня уже будет не важно, хорошая я или плохая, что и было моим текущим состоянием. Всё замкнулось: тот, кому важно быть хорошим — хороший, а кому не важно — плохой, и все остаются при своём.
Но не то чтобы я и в самом деле была плохим человеком. У меня нет злобы антагониста, я просто застряла на мосту между хорошим и плохим. Именно такое мне предполагали вечное бытие второстепенным персонажем. Я не хотела оставаться таковой остаток своей жизни. Как бы то ни было, иногда мне всё же нужно подыгрывать, пока я не буду полностью готова освободиться.
«Скажи, Макензи, а что ты думаешь о Теру?» — она была удивленна этим внезапным вопросом, выглядя взволнованно с пунцово красными щёчками. Моё обычно безэмоциональное поведение и резкий вопрос застали её врасплох. — «Теру?.. Ум, наверное, он просто хороший одноклассник». — интересно, наверное, я слишком увлекаюсь, но вот это прилагательное «хороший» заставило меня подумать, что она ещё не слишком сблизилась с главным героем. Пока они не признались друг другу, я думаю, что смогу им помешать. — «Макензи, а ты бы не хотела завести парня?» — она была просто шокирована моей линией вопросов. Но какие бы они не были странными, эффективности им всё же не занимать. — «У-ум, я ещё не задумывалась над этим».
Именно этого ответа я и ожидала. Похоже, что она была довольно предсказуемой главной героиней. Исходя из ответа, я могла определить к какому типу романтической истории он принадлежал. Эта романтика имела довольно простую линию сюжета, что было мне не выгодно. Такой тип романтики по своей натуре включал в себя очень раннее развитие отношений, так как сам сюжет ничего интересного, кроме этого, не может предложить. В ней не было какой-то комедии или каких-то интересных поворотов. Это была голая, как она есть, романтика, поэтому мне нужно ожидать очень скорого развития их отношений.
Я уже должна была остаться в уме Теру. Однако моё признание служило не просто для того, чтобы себя опозорить, оно должно было отклонить предполагаемую линию событий, задуманных автором, ведь второстепенный персонаж не может с бухты барахты признаться главному герою, не имея при этом мотива. Я надеялась, что это даст мне немного времени, чтобы я успела придумать другой план.
В итоге Макензи погрузилась в молчание около меня. Похоже, что мои навязчивые вопросы немного поджарили её мозги. Она восстанавливалась, листая какие-то «приятные» видео на видео сервисах. Я продолжила думать над тем, какой это должен быть план. Пока без понятия, как можно изменить линию сюжета, но шанс на это может выпасть на плавательном карнавале, который будет на днях; я была уверенна в своих спортивных данных. Будет не сложно привлечь там немного внимания; кроме этого, у меня всегда остаются экзамены за семестр.
Некоторое время спустя мы прибыли к школе, все потихоньку вылезли из автобуса. Это было начало ещё одного школьного дня.
Ещё одного дня бытия второстепенным персонажем в чьей-то новелле.
Но я подожду этот день, чтобы притворить в жизнь свой грандиозный план. Это был план, о котором я думала ещё когда была маленькая, это было до того, как я осознала себя, как второстепенного персонажа. Этот план будет моим самым грандиозным представлением. Но до этого я должна усердно соединять все кусочки своего плана и готовить себя к своей лучшей возможности достичь успеха.
Тогда я и покажу миру кто я на самом деле.
http://tl.rulate.ru/book/77631/3891390
Готово:
