Глава 15. Лайте сколько влезет (6)
«Хм...»
В одном из кафе на Чхондам-доне.
До Джун, ожидая встречи с кинорежиссером, был полностью поглощен чтением. Прошло уже больше часа, а он ни разу не оторвал глаз от книги, если не считать пары глотков кофе.
«Ха, так этот ублюдок и был убийцей? Да он человек вообще или тварь дрожащая? Такого я никак не ожидал, с ума сойти...!»
Повороты сюжета следовали один за другим, заставляя До Джуна цокать языком и лихорадочно перелистывать страницы.
Он, всю жизнь державшийся от книг подальше, сейчас был полностью захвачен романом. Он настолько погрузился в историю, что его лицо пылало от гнева на книжного злодея.
Книга называлась «Лето, когда мне было двадцать».
Дочитав «Бурю и натиск», он тут же выпросил у Чхэ Рин эту новинку. Его палец с пластырем — травма на съемках — уже переворачивал последнюю страницу.
«Что, уже всё?»
До Джун замер, опустошенный и оглушенный финалом.
Послевкусие, оставшееся в голове и сердце, было таким сильным, что он даже не мог потянуться за кофе, чтобы смочить пересохшее горло. Его отсутствующий взгляд бессмысленно блуждал по цветочному горшку в углу кафе.
«Пишет он просто чертовски хорошо...!»
До Джун вспомнил лицо Чжэ Гона, которое видел в телецентре.
Пришлось признать: этот автор заставил его, человека, ненавидевшего книги до встречи с Чхэ Рин, прочесть всё до последней строчки.
Для До Джуна с его высоким самомнением талант Чжэ Гона казался чем-то граничащим с чудом.
Др-р-р!
Телефон на столе завибрировал — звонила Чхэ Рин.
До Джун не сразу заметил звонок, но, придя в себя, ответил.
— Да.
— Чего так долго не брал? Уже встретился с режиссером?
— Ещё нет.
— Ты же в «Cafe Mano»? Там скукотища. Чем занимался?
— Да так, дочитал книгу, которую ты дала.
До Джун ответил, поглаживая обложку пальцем.
Голос Чхэ Рин мгновенно зазвенел от радости.
— «Лето, когда мне было двадцать»? До конца дочитал? Ну скажи же, супер-интересно?
— Ну... так, сойдет время убить.
— Ой, не ври. Спорим, ты в восторге, просто, как всегда, ворчишь. Оппа, а когда ты догадался, что убийца — тот парень? Я вот до самого конца не знала.
— Я его раскусил, как только он появился.
— Да ладно?
— Ну да, там всё довольно предсказуемо.
До Джун, сам пораженный развязкой, напустил на себя важный вид перед девушкой.
Именно в этот момент дверь кафе открылась, и вошел пузатый мужчина лет сорока.
Это был режиссер, которого он ждал.
До Джун расплел ноги и сказал в трубку:
— Позже созвонимся. Режиссер пришел.
— Хорошо, удачи.
Повесив трубку, До Джун поднялся во весь свой немалый рост.
Режиссер одной рукой махнул ему, мол, сиди, а другой выдвинул стул напротив.
— Прости, До Джун. Разговор с продюсерской группой затянулся.
— Ничего страшного. Я читал, пока ждал.
— Читал?
Режиссер переспросил и тут же усмехнулся.
Он знал До Джуна с момента дебюта. И прекрасно знал, что тот не жалует книги.
— Эту, что ли?
Режиссер взял со стола «Лето, когда мне было двадцать». Не открывая, он просто повертел книгу в руках, разглядывая обложку.
— Это детектив. Автор пишет довольно неплохо, — пояснил До Джун.
— Хм, да неужели?
Режиссер ответил с зевком, не проявляя особого интереса.
Фразы вроде «этот роман хорош» или «если экранизировать, будет хит» он слышал так часто, что у него уже мозоли на ушах были.
— Давно я книг не читал. Мне 24 часов в сутках не хватает, чтобы просто сценарии просматривать.
— Ха-ха-ха.
— Предложения от издательств и студий забили уже целую комнату. Если у тебя появилось хобби читать, пригоняй грузовик ко мне домой и забирай всё подчистую.
— Как-нибудь потом.
Режиссер заказал кофе.
После обмена любезностями и светской болтовни, режиссер первым перешел к делу.
— Слышал, ты не хочешь сниматься в дораме?
— Да.
Речь шла о следующей работе До Джуна.
Дорама под названием «Её сладкая комната».
Название было взято прямиком из оригинального романа писателя О Мён Хуна. Сценарий был готов уже до третьей серии.
— Почему не хочешь?
До Джун бросил быстрый взгляд на режиссера и вздохнул.
— Скажу честно: это скучно. Характер главного героя меня не цепляет. Не чувствуется в нем... человечности, что ли.
— Автор, кажется, О Мён Хун? Говорят, он сам пишет сценарий.
— Сценарий?
— Ага. Наотрез отказался от профессионального сценариста, уперся рогом, что будет писать сам. А ведь роман и сценарий — это совершенно разные орбиты.
Режиссер погладил свой выпирающий живот и продолжил:
— Результат налицо. Ни один из трех каналов пока не дал эфирное время, все мнутся. В прайм-тайм в 10 вечера ставить не хотят, а для утренней дорамы нет подходящих актеров. Кого туда позовешь с таким материалом? А?
Режиссер ухмыльнулся в густую бороду и кивнул на До Джуна.
— Но если согласишься ты, мы пробьем «золотое время». Инвесторы с радостью раскошелятся. Если сам Пак До Джун будет в главной роли, кого волнует, что сценарий немного сыроват?
До Джун криво усмехнулся, но вдруг его глаза хищно сверкнули.
Две девушки за соседним столиком поспешно опустили телефоны, на которые тайком снимали актера.
До Джун посмотрел на них и твердо сказал:
— Не снимайте исподтишка, пожалуйста.
— Извините...
Девушки виновато склонили головы.
Прежний До Джун на этом бы и закончил.
Но нынешний, встречающийся с Чхэ Рин, поманил их рукой.
— Подойдите сюда, давайте сфотографируемся вместе.
— П-правда?
Лица девушек просияли, и они тут же подбежали.
До Джун с мягкой улыбкой сфотографировался с ними и отправил обратно за их столик.
— Ты стал намного мягче. Влияние ворчливой подружки?
— Вовсе нет. Просто управляю своим имиджем.
— В любом случае, на чем мы остановились? А, точно. Так что ты планируешь делать дальше, До Джун? Будешь продолжать отдыхать? Говоришь, ни один киносценарий не нравится?
До Джун покрутил в руках чашку с кофе, раздумывая, а затем ответил:
— Везде сплошные боевики или романтика, ничего не цепляет. Скучно и банально... Хочу попробовать себя в жанре, в котором ещё не играл.
— Новый жанр? Например?
— Например, вот это.
До Джун пододвинул «Лето, когда мне было двадцать» к режиссеру.
— Как я уже говорил, автор пишет очень хорошо. Персонажи четкие. Структура истории такова, что если немного доработать, получится отличный сценарий.
— Тебе, я смотрю, этот роман сильно запал в душу?
— Я знаю, вы заняты, но прочитайте. Читаешь текст, а картинка сама встает перед глазами.
— Ладно, ладно. Эй, я проголодался. Пошли поедим.
— Опять тему меняете.
Они встали из-за стола.
Пока они выходили из кафе, люди за их спинами спешно доставали камеры.
— Где-то я это уже видел...
Вернувшись домой после встречи с До Джуном, режиссер поцокал языком на кухне.
Экземпляр «Лета, когда мне было двадцать» лежал и на его столе.
На обложке красовался отчетливый уродливый след. Прошлой ночью он ел рамен и использовал книгу как подставку под горячую кастрюлю.
Учитывая, что ему присылали десятки книг в неделю, большинство из них заканчивало именно так.
— Ох-х... Что-то тело ломит. Заболеваю, что ли.
Режиссер взял книгу и лег в кровать.
Пока он методом скорочтения проглядывал первые 10 страниц, он зевнул три раза. К 50-й странице он дважды перевернулся с боку на бок.
А когда он добрался до 100-й страницы...
— Что за... Кто убийца, мать твою?
Режиссер рывком сел, прислонившись спиной к стене.
Усталость как рукой сняло, глаза горели, пересохшее горло требовало сглотнуть слюну. Пальцы, перелистывающие страницы, слегка подрагивали.
— Хм-м...!
Наконец, дочитав роман до конца, режиссер издал восхищенный стон и кивнул.
Теперь он понимал, почему До Джун так настойчиво рекомендовал это.
— Издательство «Унсон», значит.
Приняв решение, он не стал медлить. Глянув на часы — не было еще и семи вечера — он схватил телефон. Как только на том конце ответили, он без предисловий заявил:
— Соедините меня с ответственным за бренд «Мистериум».
— Да ладно? Серьезно? Тот самый режиссер У Чжэ Хун?!
— Главный редактор сказал, что это он.
Чон Чжин, заглянувший в гости, не мог закрыть рот, услышав новости от Чжэ Гона. На его лице смешались восхищение и ужас.
Чжэ Гон искал имя У Чжэ Хуна в интернете через ноутбук.
— «Кёнпходэ», «Сектор 7», «D-War»... Я всё это видел. Так это был он.
— Он снимает в основном блокбастеры. Есть и хорошие отзывы, есть и полные провалы. Но «Кёнпходэ» был смотрибельным.
Чон Чжин, не в силах унять возбуждение, продолжил объяснять:
— Этого человека называют корейским Уве Боллом.
— Уве Болл?
— Немецкий режиссер, знаменит тем, что запарывает каждый фильм по играм. Говорят, немецкое правительство даже отменило закон о субсидиях, по которому покрывало половину расходов на съемки за границей, только из-за него.
— Но у У Чжэ Хуна не все фильмы провальные. Критика жесткая, но кассовые хиты тоже есть.
— Его называют Уве Боллом по другой причине. Уве Болл как-то вызвал на боксерский поединок критиков, которые его ругали, и отмутузил их на ринге. Так вот, У Чжэ Хун позапрошлым годом сделал то же самое. Случайно встретил критика в баре и подрался с ним. Это долго крутили в новостях.
— Серьезно? Такое было?
Чжэ Гон не сдержал смеха.
Чон Чжин же оставался предельно серьезным:
— Продавай права осторожно, Чжэ Гон. Экранизация — это хорошо, но мне как-то тревожно. Тем более, у тебя детектив.
— Сначала встречусь с ним вместе с главным редактором, обсудим.
Чжэ Гон встал и надел рубашку.
— Мне пора выходить. Извини, что не можем поболтать подольше.
— Не парься. Я просто заскочил. У меня всё равно вечером другая встреча.
— С кем?
Вместо ответа Чон Чжин показал большой палец вверх.
Чжэ Гон крепко сжал этот палец и с улыбкой спросил:
— Может, пора уже предложить встречаться? Раз Хё Джин с тобой так часто видится, значит, ты ей нравишься.
— Ещё немного прощупаю почву.
Чжэ Гон подвез друга до дома, а затем направил машину к месту встречи.
Они договорились встретиться в кафе возле станции Гуро. Мён Сок выбрал это место, заботясь об удобстве Чжэ Гона.
Войдя в кафе, он увидел Мён Сока, режиссера У Чжэ Хуна и сотрудников кинокомпании.
Взглянув на часы — он пришел за 5 минут до назначенного времени — Чжэ Гон подошел к ним.
Все, включая Мён Сока, встали, приветствуя его.
— Здравствуйте. Я Ха Чжэ Гон. Вы рано собрались.
— У Чжэ Хун. Рад встрече.
После формального обмена приветствиями и рукопожатиями Чжэ Гон сел рядом с Мён Соком.
В этот момент Чжэ Гон слегка нахмурился. Под столом он заметил, что режиссер был в дешевых резиновых шлепанцах с тремя полосками на босу ногу.
— Пишете вы довольно неплохо. Прочел с удовольствием.
— Спасибо.
Чжэ Гон ответил коротко. Ему не понравился тон собеседника — какой-то легкомысленный и пренебрежительный.
У Чжэ Хун, смачно почесав шею, вальяжно продолжил:
— И у писателя, и у редактора наверняка мало времени, так что давайте сразу к делу. Мне нравится этот роман. Хочу купить права.
Мён Сок с улыбкой ответил первым:
— Спасибо за высокую оценку. Как я уже говорил, это произведение, на которое наш «Мистериум» сделал ставку с полной уверенностью, и оно того стоит.
— Ха-ха, да. Оно того стоило.
Обменявшись репликами, Мён Сок и У Чжэ Хун устремили взгляды на Чжэ Гона.
Тот молчал, погруженный в раздумья.
— Ну что, будем оформлять контракт? Сначала нужно определить стоимость прав...
Пока У Чжэ Хун говорил, Чжэ Гон медленно поднял голову.
Он бросил внимательный взгляд на Мён Сока, затем повернулся к режиссеру и произнес:
— Я хочу спросить об одной вещи.
— Спрашивайте.
— Все детали контракта я доверяю «Мистериуму». Но меня интересует сценарий.
— Сценарий?
— Смогу ли я сам написать сценарий?
Именно этот вопрос мучил Чжэ Гона всё это время.
Для него возможность написать сценарий была важнее суммы гонорара.
Чжэ Гон видел почти все фильмы У Чжэ Хуна. Было немало картин, где сюжет разваливался именно из-за слабого сценария. Поскольку экранизировали его роман, он не мог не беспокоиться.
— Извините, но это невозможно.
У Чжэ Хун решительно покачал головой, отвергая просьбу.
— Сценарий нужно доверять тому, кто умеет его писать.
— Тому, кто умеет?
— Я не говорю, что писатель Ха Чжэ Гон не умеет писать. Но сценарий — это другое. Вы вообще хоть раз писали сценарии?
— Немного, в студенческие годы.
— Уровень студенческих домашек не годится.
У Чжэ Хун фыркнул, глядя в сторону.
Настроение Чжэ Гона испортилось окончательно.
Врожденное это или нет, но этот человек был неприятен в каждом своем слове и жесте.
Словно желая раззадорить его ещё больше, У Чжэ Хун ухмыльнулся и спросил:
— Ну так что будете делать?
http://tl.rulate.ru/book/776/8969799
Готово:
