< 11 – Ты не один (5) >
То, что она не уверена в своих рисунках, было правдой.
Даже похвала Джэгона не могла этого исправить. Так что от этого предложения следовало сразу отказаться.
Но сейчас Соми не могла этого сделать.
Если она согласится на эту работу, ее связь с Джэгоном сможет продлиться хоть немного дольше.
Она сможет увидеть его еще хотя бы раз.
В шумном ресторане между ними воцарилась тишина.
Соми, опустив глаза, сохраняла серьезное выражение лица. Наконец, Джэгон с горькой усмешкой заговорил:
«Извини. Кажется, я слишком поторопился, если тебе неудобно, можешь подумать не торопясь…»
«Я сделаю!»
Подняв голову, Соми ответила с решительным взглядом.
Немного удивленному Джэгону она четко продолжила:
«Я не уверена, но попробую. Как только вернусь домой, соберу рисунки, которые могут подойти для портфолио, и отправлю вам на почту, писатель Ха».
Джэгон с радостной улыбкой щелкнул пальцами.
«Правильно подумали. Нельзя зарывать талант в землю. Потом и мою обложку сделаете. Поняли?»
Джэгон налил себе и Соми полные стаканы колы. Затем, подняв стакан с шипучим напитком, он поторопил ее с тостом.
«Давайте выпьем. А, нужен тост. Хм, за Чон Соми, которая днем – редактор, разящий словом, а ночью – иллюстратор, взрывающийся эмоциями».
«Что это такое? Странно, писатель Ха».
«Быстрее пейте. И до дна».
«А? Как это… я плохо переношу газировку».
«Кто не выпьет до дна, тот платит за счет».
Джэгон первым начал залпом пить колу из полного стакана.
Соми с расстроенным лицом последовала его примеру и поднесла стакан ко рту.
Оба не смогли выпить и половины, закашлялись и, посмотрев друг на друга, рассмеялись.
«А, настроение поднялось. После еды пойдем в караоке?»
«В караоке? Я не против, но вам, писатель, удобно? Вам же еще писать».
«Вы же знаете, я пишу со скоростью света. Тогда после этого места идем в караоке, договорились?»
«…Договорились».
Соми, показав пальцами кольцо, застенчиво ответила.
Тревоги больше не было. Это время было драгоценным. Пообещав себе сделать все возможное, чтобы не осталось сожалений, Соми допила оставшуюся в стакане колу.
«Фух, наконец-то день расчетов».
Утро 27 декабря, после Рождества.
Тонми с бодрым лицом пробормотала это и придвинула стул к компьютеру.
Сегодня был день расчетов в Munpian. Период расчетов в Munpian – с 28-го числа предыдущего месяца по 27-е число текущего месяца.
Тэвон из-за накопившейся усталости все еще блуждал в стране грез в своей комнате.
Тонми, слушая храп Тэвона, зашла на Munpian. Введя логин и пароль, она вывела на экран результаты расчетов по произведению Пхён Чхоню «The Breath».
Произведение: The Breath
Покупки платного веб-романа: 2 681 448 раз
Общая сумма продаж платного веб-романа: 268 144 800 вон
Сумма расчета по платному веб-роману: 168 931 224 вон
Налоги: 5 574 730 вон
Фактическая сумма к выплате: 163 356 494 вон
«Обалдеть…!»
Даже проверяя каждый день, восторг не уменьшался.
И сегодня увеличившаяся по сравнению со вчерашним днем сумма заставила Тонми задрожать от радости. 30% от суммы расчета по платному веб-роману без учета налогов были долей RafBooks.
За это время Джэгон писал рукописи с поразительной скоростью.
Благодаря этому «The Breath» публиковался по 5 глав каждый день, что и привело к таким удивительным результатам.
«Это действительно рекорд. И месяца еще не прошло».
«The Breath» начал публиковаться в начале декабря. Если бы прошел полный месяц, доход был бы еще больше.
И это только продажи на Munpian.
Теперь, благодаря усилиям Тэвона, «The Breath» начнет проникать на другие платформы, такие как Naver Store, Cocoa Page и UtoBooks.
Тонми даже не могла представить, какой будет общая прибыль.
«Тэвон еще спит, я должна позвонить писателю Ха».
Тонми без промедления взяла телефон Тэвона.
Сколько же они экономили из-за беспокойства о расходах на жизнь и повышении арендной платы. Этому писателю, который одним махом развеял все их тревоги, нужно было как можно скорее выразить благодарность.
После нескольких гудков телефон соединился.
Да, директор.
«Писатель Ха Джэгон, здравствуйте. Это Син Тонми, жена директора Квона».
А-а, да. Здравствуйте.
С той стороны трубки донесся немного смущенный голос Джэгона.
Тонми, не в силах скрыть улыбку, прижала телефон двумя руками и продолжила:
«Я хотела сначала хотя бы по телефону поблагодарить вас за такое замечательное произведение. Вы же знаете, что сегодня день расчетов на Munpian? Доходы писателя Ха просто огромны».
Спасибо, это я во многом обязан директору.
«Я очень хочу пригласить вас домой. Я давно хотела угостить писателя Ха чем-нибудь вкусным, чтобы вы поправили здоровье. Пожалуйста, поговорите с мужем и обязательно приезжайте».
Да, конечно. Если пригласите, обязательно приеду.
«Да-да, буду очень благодарна, если приедете. И, писатель Ха, если нужно будет что-то отправить вам, например, посылку, куда ее направлять?»
Она знала, что родной дом Джэгона в Сувоне, а сам он живет один в Сеуле. Отправка подарков писателю на Новый год и праздники – очень важное дело.
Тем более, Джэгон – единственный первоклассный писатель RafBooks. Конечно, это нельзя было проигнорировать.
А, лучше будет отправить в Сувон.
«Поняла, писатель. Тогда хорошо вам провести Новый год. Свяжусь с вами снова в новом году».
Да, и вам удачи и хорошо провести Новый год.
Щелк!
Положив трубку, Джэгон сладко потянулся.
Рика, лежавшая на кровати, последовала примеру Джэгона, вытянулась и потянулась.
«100 миллионов…»
Джэгон безучастно посмотрел на Рику и пробормотал.
Написать роман и за одно произведение получить за месяц доход более 100 миллионов вон. Еще полгода назад это было чудом, о котором он и мечтать не мог. День, когда он сможет купить для семьи собственный дом, был уже не за горами.
«The Breath», публикующийся по 5 глав в день, должен был завершиться на 400 главах к концу февраля следующего года. Поскольку целью было быстрое получение дохода, Джэгон не планировал ни дня отдыха от написания.
«Если сложить с сериями «Педжеллон» и «Повелитель», то доход за этот месяц… это не подсчитать. Рика, посчитай вместо меня. Сколько?»
Рика даже не обратила внимания.
Джэгон подбежал, схватил Рику на руки и снова спросил:
«Посчитай, говорю, быстро. Сколько заработал твой братик?»
«Мяу».
Рика лизнула Джэгона в кончик носа.
Джэгону было щекотно, он хихикал и терся носом о Рику.
Легкий запах шампуня и тепло Рики отчетливо ощущались.
«Без тебя я бы так не смог написать».
«Мяу?»
«Ты же не обычная кошка. Я знаю. Вы с сэнсэем спасли меня».
Джэгон выпрямился и погладил Рику по загривку.
Рика, поддавшись его ласке, сонно прищурила глаза.
«Нужно стараться изо всех сил. Каждый день я учусь чему-то новому. Сэнсэй – действительно удивительный человек. Одно слово, одно предложение – если следовать его указаниям, получается совершенно другой вкус. Интересно, что он за человек».
Бормоча это, Джэгон вдруг вспомнил о «Шторме и Ветре», с которым он участвовал в Современном Юношеском Литературном Конкурсе. Это был полнометражный роман, написанный им изо всех сил, прототипом героини которого стала Тасыль.
Он совсем об этом забыл.
Скоро должен был начаться период окончательного отбора.
Было бы ложью сказать, что он совсем не ожидал.
Поскольку он участвовал по настоянию профессора Хан Хесон, он хотел добиться хорошего результата. Он хотел стать учеником, которым бы гордился уважаемый им профессор.
«Рика, может, сходим куда-нибудь? Прибраться у сэнсэя, выпить по рюмочке».
«Мяу».
Рика, как будто поняв, тут же спрыгнула с кровати.
Джэгон взял верхнюю одежду и вышел из дома вместе с Рикой.
Холодный зимний ветер дул вовсю, но Джэгон, держа Рику на руках, совсем не чувствовал холода.
«Смешно».
Профессор Ку, отставив чашку с кофе, начал говорить.
Вокруг стола из дорогого дерева сидели 7-8 мужчин и женщин.
У них была одна общая черта.
Профессора, писатели, критики – все они были известными личностями в литературных кругах.
А также они были членами жюри окончательного отбора Современного Юношеского Литературного Конкурса.
«Присудить Современную Юношескую Литературную Премию писателю, который массово производит низкопробное чтиво? Не кажется ли вам, что это выглядит слишком смешно?»
Тут же подхватил профессор Чон, сидевший рядом:
«Я думаю так же. В литературе есть такое понятие, как класс. Писателю, который пишет фэнтези или боевики, валяющиеся в прокатных магазинах, – Современную Юношескую Литературную Премию? Это просто нелепо. Честно говоря, я подозреваю возможность написания за него».
Сидевшая рядом 50-летняя женщина-профессор с суровым и нервным выражением лица продолжила:
«Я того же мнения. Не хочется использовать такое выражение, но это не тот уровень. Низкопробное, вульгарное произведение. Ой, извините. Это не произведение. Это просто груда слов, которую можно читать, полностью отключив мозг, и после прочтения ничего не остается. И такому автору – литературную премию?»
«Верно. Среди моих учеников полно тех, кто годами пытается получить только Современную Юношескую Литературную Премию. Нескромно говорить это самой, но это действительно талантливые дети. И в этот раз они тоже участвовали. Писателю из жанровой литературы, который штампует мусор, не имеющий права называться романом, Современная Юношеская Литературная Премия не подходит».
После слов последнего профессора воцарилась тишина.
Сидевшие напротив четверо молчали.
Они были сторонниками присуждения премии обсуждаемому писателю.
Они считали, что произведение написано исключительно хорошо.
«Хе-хе-хе».
Вдруг одна из четверых женщин-профессоров тихо рассмеялась.
Женщина-профессор с суровым выражением лица, сидевшая напротив, нахмурившись, спросила из-за очков:
«Что смешного?»
«Ничего особенного. Просто мне показалось забавным, как хорошо совпадают мнения четырех профессоров. Все говорят одно и то же».
Спокойно закончив ответ, женщина-профессор отодвинула стул и встала.
Для нее не было больше причин оставаться здесь.
«Куда это вы вдруг собрались?»
«Больше не о чем говорить. И как раз пришла в голову тема для критики, которую я опубликую в ежемесячном «Литературном прорыве»».
При словах женщины-профессора лица всех на мгновение напряглись.
Влияние критики этой женщины-профессора на литературные круги нельзя было недооценивать.
«О-о чем вы собираетесь писать?»
Профессор Чон с застывшим лицом, заикаясь, спросил.
Женщина-профессор, как будто задумавшись, подняла глаза к потолку и ответила:
«Наверное, о клейме, поставленном на писателя? О клейме горькой печали, из-за которого, даже если он напишет хорошее произведение, он не сможет получить признание литературных кругов только потому, что его предыдущие работы были жанровыми романами. Я собираюсь спокойно подумать, чья это вина – свободной души писателя или литературных кругов».
«Послушайте! Профессор Хан Хесон!»
Профессор Ку резко вскочил с места, вспылив.
«Вы сейчас заступаетесь за своего ученика?!»
Взгляд, устремленный в потолок, медленно опустился.
Наконец, глаза женщины-профессора, обращенные к профессору Ку, не дрогнули ни на йоту.
«Вы спрашиваете меня об этом, зная, какой я человек?»
Однозначный ответ, не оставляющий места для сомнений.
Профессор Ку, издав стон, отвернулся.
Признавать это не хотелось, но это была правда.
Женщина-профессор, стоявшая перед ним, ни разу не была несправедливой.
«Н-но в этот раз вы как-то слишком его защищаете? Ведь ни одного замечания не сделали».
Продолжал придираться профессор Ку, избегая ее взгляда.
Женщина-профессор, хмыкнув, с усмешкой возразила:
«Как можно критиковать роман, в котором нечего критиковать?»
«…?!»
В помещении воцарилась тишина, как будто его окатили холодной водой.
Женщина-профессор достала из сумки книгу, положила ее на середину стола, за которым они сидели, и продолжила:
«Это предыдущая работа писателя. Кажется, вы, включая профессора Ку, ее еще не читали. Особенно профессор Чон, вы же говорили, что подозреваете написание за него? Мне очень интересно, останется ли у вас такое же мнение после прочтения этого произведения».
«У-у-ум…!»
«Тогда я пойду первой. Удачи вам».
Женщина-профессор повернулась и вышла из конференц-зала.
Взгляды всех устремились на книгу, оставленную ею на столе.
Имя автора – Ха Джэгон, название произведения – «Глупая женщина».
http://tl.rulate.ru/book/776/6684966
Готово:
