Лизбет беспокоило не то, спит ли Иден, а кое-что другое.
— ...Вы пришли сюда одна посреди ночи?
— Я же не могу привести сюда кого-то другого.
Одна бровь Элисии приподнялась, словно недоумевая, зачем задавать такой очевидный вопрос.
Несмотря на изменение выражения лица Элисии, у Лизбет, похоже, еще многое осталось на уме.
— Если хочешь что-то сказать, говори.
С позволения Элисии Лизбет тут же, не медля, задала свой вопрос.
— Опасно ходить одной после захода солнца. Разве барышня еще не слишком юна для этого?
— Пусть здесь и безлюдно, но это всё ещё территория герцогского поместья.
Не было причин для опасений.
Лизбет была права — Элисия действительно ещё была юной.
Учитывая её возраст, Лизбет беспокоилась, что ночные прогулки опасны, но волновалась она зря.
Внутри-то Элисия была взрослой, и она была не настолько молода, чтобы бояться темноты в окрестностях собственного дома.
Хотя, конечно, получить такую заботу от неожиданного человека было для неё удивительно.
— Большинство благородных барышень не ходят даже по поместью в безлюдные места без охраны.
— Как ты сама знаешь, у меня нет охраны.
Да и никогда не считала, что она мне нужна.
Элисия пожала плечами с игривым жестом, отвечая.
Герцог Фартин не назначил Элисии и Ариэль отдельной охраны.
Герцог Фартин растил своих детей практически в полном пренебрежении, так что вполне возможно, у него даже не возникла мысль о том, что им нужна охрана.
Элисия уже давно оставила надежды на то, что герцог Фартин будет заботиться о её безопасности и безопасности Ариэль.
В особенности герцог Фартин обращался с Ариэль, которая постоянно устраивала всякие выходки и то и дело пропускала уроки, словно она не его кровь.
А к Элисии обращался только когда ему что-то было нужно, сваливая на неё хлопотные дела, а затем исчезая.
Прошла уже больше недели с их приезда в поместье, но герцог ни разу не навестил ни Элисию, ни Ариэль — это давало ясный ответ.
Для герцога Фартина даже собственные дети были чужими людьми.
«Особенно из-за того, что обе — дочери, он относился к ним ещё более равнодушно».
Мало того, что они не унаследовали ману Изабеллы, так ещё и родились девочками, что делало передачу им семейного наследия весьма сомнительной.
То, что положение Элисии поднялось настолько, уже граничило с чудом.
Более того, судя по тому, что с прошлого года она начала получать уроки политики, похоже, ожидания герцога Фартина от Элисии ещё больше возросли.
«Кто захочет стать наследником такого рода».
Посещая уроки без возражений, Элисия каждый раз прокручивала в голове только эти мрачные мысли.
Всё внимание Элисии было сосредоточено на том, чтобы гарантировать безопасность собственной жизни и на том, чтобы Иден разрушил род и убил герцога Фартина.
Так что пост главы дома Фартинов был вне сферы интересов Элисии.
— К тому же, мне и выходить за пределы поместья незачем, так зачем мне охрана?
Элисия, которая мысленно оценивала своё положение, прищурилась в улыбке, продолжая свою мысль.
— Барышня — наследница дома герцога Фартина. Учитывая ваш титул и возраст, вы непременно должны иметь при себе охрану.
Лизбет делала акцент на титуле и возрасте Элисии.
Теперь Элисия тоже заметила, что Лизбет постоянно обращает внимание на её возраст.
— ...
Это было странно.
Можно было с уверенностью сказать, что в поместье почти никто не обращался с Элисией как с ребёнком.
За годы опыта Элисия поняла, что притворяться глупой здесь — только во вред себе.
Поэтому Элисия и не изображала из себя ребёнка.
Из-за поведения Элисии только дворецкий Эддик и горничная Рейчел относились к ней соответственно её возрасту.
И вот, от совершенно неожиданного человека она слышит, что ещё слишком юна.
Элисия даже не смогла справиться с выражением лица и широко распахнула глаза.
А когда же ты корчилась от отвращения, когда я шантажировала тебя младшим братом?
Или, может быть, именно потому что у неё есть младший брат?
Возможно, из-за этого она больше беспокоится о ребёнке возраста Элисии.
Даже несмотря на то, что в конце концов, в порыве гнева, Элисия наговорила ей колкостей.
Доброта тоже может быть проблемой.
Элисия осознавала, что именно она втянула Лизбет в это дело.
Зная это, Элисия была готова с пониманием отнестись к тому, если бы та обращалась с ней более жёстко.
Лишь бы она хорошо соблюдала данное обещание.
— Размещение рыцарей не в моей компетенции.
— ...Если попросить его светлость...
— Хватит. Просто открой дверь.
Неужели нет никого, к кому можно обратиться с просьбой, кроме герцога Фартина? Не желая огрызаться на Лизбет, которая всего лишь беспокоилась о ней, Элисия насильно разгладила морщинку между бровями.
Вместо того чтобы продолжать разговор о герцоге Фартине, Элисия постучала по двери, мол, лучше открой-ка её.
Только тогда Лизбет с трудом подавила поднимающийся вздох и открыла дверь.
Из-за ночного времени внутри было гораздо темнее, чем днём. Было настолько темно, что заходить внутрь не решалась.
Поневоле Элисия стала ощупывать стену рядом с дверью в поисках выключателя света.
Рука нащупала что-то.
Решив, что это выключатель, Элисия нажала на то, что попалось ей под руку.
С щелчком внутри стало светло.
— Иден? Ты ещё не спишь.
Как только вошла Элисия, Иден резко поднялся с кровати. У его ног послышался звон.
Услышав откровенный металлический звук, застыли не только Элисия, но и Лизбет.
Вскоре Элисия, делая вид, что ничего не заметила, обратилась к Идену.
— Мог бы хотя бы свет включить.
Элисия решительно подошла к Идену.
— Принесла тебе кое-что поесть.
Она протянула Идену фрукты, которые собственноручно принесла в отдельный флигель.
Иден тупо уставился на фрукты.
В корзине вперемешку лежали хорошо знакомые ему фрукты.
— Может, ты не любишь фрукты?
Элисия устроилась на кровати, где сидел Иден. Почувствовав, как проминается матрас, она положила корзину себе на колени.
— Садись и ты.
Что ты всё стоишь?
Похлопав по месту рядом с собой, приглашая сесть, Элисия дождалась, когда Иден вместо ответа снова сел на кровать.
Лизбет же, не уходя, пристально смотрела на них двоих.
— ? Не уйдёшь?
Только заметив взгляд Лизбет, Элисия с недоумением спросила.
Лизбет ответила с крайне серьёзным лицом.
— В столь поздний час я не могу оставить несовершеннолетних мужчину и женщину наедине в одной комнате.
— ...
— И я бы попросила вас по возможности воздержаться от совместного сидения на кровати.
И это она говорит про девятилетнюю и двенадцатилетнего. Причём один из них — мальчик с не вполне здравым рассудком и кандалами на ногах.
— А раньше ты говорила, что я ещё ребёнок.
— Да. Поэтому вы несовершеннолетняя.
— ...А.
По словам Лизбет, несовершеннолетняя — это точно.
— К тому же, ещё даже нет восьми часов.
— Для барышни вашего возраста восемь часов — это поздно.
— Ха.
Взгляды были настолько закостенелыми, что становилось тесно.
Элисия невольно фыркнула. А Лизбет, несмотря на это, стояла на своём непоколебимо.
— Ладно. В любом случае я и не собиралась задерживаться надолго... Просто посмотрю, как Иден поест, и вернусь.
Будь это другая прислуга, Элисия бы резко сказала не перечить и выйти, но с Лизбет она так не поступила.
Потому что понимала — Лизбет делает это не из неуважения к ней.
При этом просьбу не сидеть вместе на кровати она ловко проигнорировала.
— Ты правда не любишь фрукты? Тогда в следующий раз принести что-то другое?
— ...
На вопрос, не любит ли он фрукты, Иден не ответил, плотно сжав губы.
Тонкие губы были плотно сомкнуты без малейшей щели.
— Надо было сначала спросить, можешь ли ты это есть.
Виня себя за то, что принесла фрукты, не подумав о вкусах Идена, Элисия легко поднялась.
Растерянный Иден переводил взгляд с Элисии на фрукты и обратно.
— Ничего не поделаешь. Приду завтра снова.
Словно сожалея о том, что дала голодному человеку еду, которую он не может есть, Элисия погладила Идена по голове.
Сальные белые волосы, не мытые целую неделю, выбивались между пальцев Элисии.
Но мысли о том, что это грязно, не возникло.
— А...
От тепла, коснувшегося головы, Иден растерялся уже в другом смысле.
Пока он был в замешательстве, тепло с его головы исчезло.
— Лизбет. Здесь есть принадлежности для душа и сменная одежда?
— Да.
Лизбет ответила без колебаний.
Хоть что-то, но всё необходимое для поддержания жизни Идена здесь было.
Передавать горничной использованные полотенца и одежду тоже входило в обязанности Лизбет.
— Иден. Ты умеешь мыться?
Зачесав наверх чёлку, закрывавшую брови, Элисия услышала тихий ответ Идена: «Да».
— Тогда сегодня помойся и хорошенько выспись.
Когда Элисия указала на комнату, предположительно ванную, Иден медленно двинулся с места.
Тяжёлая поступь выражала нежелание Идена идти мыться.
Но всё же он не мог ослушаться слов Элисии, которая пришла навестить его, поэтому не останавливался.
При этом он то и дело оборачивался, проверяя, где находится Элисия.
Он опасался, что Элисия уйдёт, пока он моется.
Не зная о его переживаниях, Элисия с вопросительным видом мягко улыбнулась ему.
Получив в ответ ласковую улыбку, Иден наконец зашёл в ванную.
Из-за кандалов на ногах Идена дверь ванной не могла закрыться до конца, оставив небольшую щель.
— Похоже, вы подружились.
Перекрывая звук льющейся из ванной воды, спросила Лизбет.
— Стараюсь подружиться.
Элисия ответила игривым голосом.
— ...Вы его жалеете?
Настолько, что стараетесь подружиться с мальчиком неизвестного происхождения?
Спросила Лизбет, не знавшая истинной личности Идена.
На сухой вопрос Элисия ответила таким же сухим голосом.
— Как можно его не жалеть?
Ты ведь тоже его жалеешь.
Независимо от того, знала ли она о будущем или нет, ситуация Идена была такой, что у любого вызывала бы жалость.
И Элисию, знавшую о положении Идена, и Лизбет, не знавшую о нём, одинаково тошнило от ошейника на его шее и кандалов на лодыжках.
Больше между ними не было сказано ни слова.
Только звук льющейся из ванной воды плавал в воздухе.
http://tl.rulate.ru/book/72271/16090049
