Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 2201: «Кто в подлунном мире не знает государя?»

Лица Чжугэ Цинъюня и Цинь Цана были крайне мрачными. Внезапная весть оказалась слишком ошеломляющей. Они до сих пор не могли ее переварить. Передав сообщение внутрь, они замерли в ожидании призыва Тяньсюань-цзы, чувствуя нервную дрожь и беспокойство.

— Святой Меча Погребения Цветов… Яогуан и впрямь вырастил достойного ученика, — тихо вздохнул Чжугэ Цинъюнь.

Сам он уже прорвался на ранг святого лорда и считался исключительно одаренным, но по сравнению с учениками Яогуана он все еще безнадежно отставал. И пока остальные судачили о том, что Линь Юнь стал святым меча, Чжугэ больше тревожился о Е Гухане!

Этот старший брат из линии Яогуана теперь был великим святым и, ко всему прочему, владел пространственным путем – одним из вечных путей. Сила такого уровня была просто за гранью воображения.

Их мастер был невероятно силен, но стоило сравнить его учеников с учениками Яогуана, как разница сразу бросалась в глаза. Тяньсюань-цзы никогда не заговаривал об этом, но им, его подопечным, наверняка было горько и обидно это осознавать.

А ведь был еще и Цзянь Цзинтянь! Тот, кто когда-то занимал первые места в трех списках, ныне пребывал в редчайшем ранге Небесного Короля. Этот ранг находился выше полусвятого, но ниже истинной святости. Чтобы достичь его, требовалась не только особая удача, но и готовность пойти на колоссальный риск. Цзянь Цзинтянь, к примеру, десять лет провел на стадии Драконьих Жил, пока его фантом дракона не растянулся на сто тысяч ли, но так и не мог пробить барьер. Если бы он промедлил еще пару лет, то просто взорвался бы изнутри. Но он выстоял и обрел этот редкий в мире людей статус Небесного Короля.

Сейчас, будучи святым лордом, Чжугэ еще мог подавлять его. Но стоило Цзянь Цзинтяню совершить прорыв, разрушить демона сердца и выйти из круга, который он сам себе начертил как клетку, его потенциал мог стать еще более пугающим, чем у Е Гуханя. От одной мысли об этом у Чжугэ Цинъюня начинала раскалываться голова.

Лицо Цинь Цана то и дело менялось: в его душе потрясение боролось с облегчением. Слава богу, что мастер в свое время велел ему бросить путь меча, сосредоточиться на закалке плоти и изучать путь Поглощения – так их пути с Линь Юнем разошлись. Впрочем, в глубине души он понимал, что это лишь самоутешение.

— Входите, — наконец донесся голос Тяньсюань-цзы до охваченных тревогой учеников.

Миновав несколько магических преград, они оказались в долине, утопающей в цветах и напоминающей райский уголок. В глубине долины, в изящной беседке, Тяньсюань-цзы сидел перед шахматной доской. Он вел партию, но напротив него никого не было. Каждый раз, когда Тяньсюань-цзы делал ход, в небе над долиной возникала безупречно прекрасная женская рука и ставила ответный камень.

Оба ученика привыкли к этому зрелищу, а потому просто замерли у входа в долину.

— Твое мастерство заметно выросло. Пройдет еще немного времени, и я, пожалуй, не смогу у тебя выиграть, — донесся с небес холодный голос. Тяньсюань-цзы улыбнулся и уже собирался ответить, но в небесном своде пробежала рябь, и взгляд невидимой собеседницы покинул это место.

Тяньсюань-цзы ощутил мимолетную пустоту, но через мгновение вновь улыбнулся и подозвал Цинь Цана с Чжугэ Цинъюнем. Те пошли по цветочному ковру, не сводя глаз с мастера. Среди буйства красок Тяньсюань-цзы выглядел как ожившая картина: его почти совершенный лик затмевал собой все редчайшие цветы мира. Стоило ему обернуться, и окружающая флора будто теряла цвет. Казалось, он принадлежит иному миру, отделенному от всех невидимой преградой.

Вжик!

Белая кошка Цзюли, сидевшая подле Тяньсюань-цзы, завидев Цинь Цана, тут же бросилась к нему. Цзюли была древним хищным зверем, от природы белоснежным и прекрасным, а ее рубиновые глаза придавали ей надменный вид. Характер у нее был свирепый и полный злобы; в обычное время, кроме Тяньсюань-цзы, она признавала только Цинь Цана.

Цинь Цан улыбнулся и позволил кошке запрыгнуть к нему на руки, после чего достал заранее припасенный плод и протянул Сяоцзю. — Учитель, Сяоцзю все такая же милашка, — он поднял взгляд.

Тяньсюань-цзы усмехнулся:

— Только ты так и скажешь.

— Учитель, Линь Юнь стал святым меча! — Чжугэ Цинъюню было не до любезностей, он выпалил это с явной тревогой.

Тяньсюань-цзы ответил с полным безразличием:

— И что в этом удивительного? Он ведь самый выдающийся ученик Яогуана.

Чжугэ Цинъюнь серьезно добавил:

— Это событие имеет колоссальное влияние. Три Святые Земли сейчас в крайне затруднительном положении. Девять сект и девять святых Восточных Пустошей, а также многие другие кланы Святых перестали подчиняться приказам. Либо открыто саботируют, либо делают вид, что слушаются, но на деле игнорируют распоряжения.

После того как секта Небесного Дао пережила великое бедствие, три Святые Земли были на Солнце в Зените, и их приказам не смел перечить никто. Но после битвы Линь Юня за пределами горной цепи Погребенных Богов ситуация мгновенно перевернулась. Пусть эти силы и не встали открыто на сторону Линь Юня, они точно больше не будут поддерживать три Святые Земли. Особенно люди из девяти сект и девяти святых: они затаили обиду на три Святые Земли за то, что те бросили их в Небесных Руинах, и не будет ничего удивительного, если в один прекрасный день они примкнут к Линь Юню. У этих сил нет мастеров ранга Императора, а святых лордов можно пересчитать по пальцам, но в совокупности это огромная мощь.

— Это и впрямь досадно, — произнес Тяньсюань-цзы низким голосом.

— Сейчас Линь Юнь отправился на гору Божественного Феникса. Если ему удастся их убедить… это сильно навредит нашим планам, — анализировал Чжугэ Цинъюнь.

Тяньсюань-цзы ответил:

— С этим можно не спешить. Гора Божественного Феникса вряд ли изменит себе ради него. Отправляйся-ка ты в павильон Божественного Дао, подготовь подарки.

— Не на гору Божественного Феникса? — Удивился Чжугэ.

— Если Линь Юнь не сможет убедить гору Божественного Феникса, то ты и подавно. А вот павильон Божественного Дао нужно немного приструнить, — холодно отрезал Тяньсюань-цзы. Затем он спросил:

— А что Е Гухань? Его младший брат стал святым меча, он ведь не может просто сидеть сложа руки?

— Он уже великий святой и овладел пространственным путем, — честно ответил Чжугэ Цинъюнь.

— Так вот почему ты когда-то решил, что сможешь меня убить… — Тяньсюань-цзы усмехнулся. Он сгреб в горсть шахматные камни и с шумом высыпал их на доску, полностью разрушив партию. — Я отправлюсь на Черную гору. Цинъюнь, ты со мной.

— Слушаюсь.

Сердце Чжугэ Цинъюня екнуло: он понял, что мастер начинает расставлять фигуры. Семь Святых Черной Горы еще в давние годы были в тесных отношениях с учителем, и теперь, когда ситуация накалилась, тот наконец решил сделать этот ход.

— А я? — Спросил Цинь Цан.

Тяньсюань-цзы окинул взглядом долину:

— Это место не должно пустовать. Оставайся здесь, заодно составишь компанию Сяоцзю.

Договорив, он, не дожидаясь ответа, положил руку на плечо Чжугэ Цинъюню. Пространство пошло рябью, которая закрутилась подобно вееру, а когда «лопасти» сомкнулись, оба с грохотом исчезли.

Цинь Цан на мгновение оцепенел, подумав про себя: пространственный путь учителя воистину божественен. Его взгляд упал на шахматную доску, и в душе зашевелилось любопытство. Посадив кошку Цзюли на землю, он подошел к столу и коснулся одного из камней.

Пф-ф-ф!

Его тут же отшвырнуло прочь. Цинь Цан выплюнул кровь и рухнул на одно колено. Он вновь посмотрел на доску, и в его глазах отразился ужас: с кем же на самом деле играл учитель?

— Ты ли смеешь касаться доски?

В его ушах прозвучал ледяной окрик, до смерти напугавший его.

— Ах, это всего лишь ученик Тяньсюань-цзы… Что ж, тогда ты сыграй со мной партию.

Цинь Цан был потрясен до глубины души. Ему казалось, что он попал в какую-то легенду: голос собеседника доносился из невообразимой дали. Там, на другом берегу пустоты, смутно виднелся призрачный силуэт, излучающий безграничную императорскую мощь, и пара фиолетово-золотых глаз.

…

Префектура Цансюань, секта Плывущих Облаков. Фэн Цзюэ со всех ног мчался к заснеженной вершине. Вжик-вжик-вжик – он летел подобно острому мечу, пронзающему пустоту, и за несколько мгновений оказался на пике.

— Цзянь Цзинтянь, младший брат стал святым меча! — Фэн Цзюэ был вне себя от радости, его глаза светились восторгом.

Цзянь Цзинтянь медленно открыл глаза. На вершине снежной горы за его спиной высился колоссальный призрачный меч. Этот образ источал пугающую святую мощь, подобно грозному владыке, замершему между небом и землей; от него исходило давящее величие.

— Святой меча? — Цзянь Цзинтянь улыбнулся. — Этот малец все-таки превзошел меня.

Фэн Цзюэ скривился и, покосившись на исполинскую тень меча за спиной товарища, пробурчал:

— Слишком уж ты скромен. Твое намерение меча божественного света почти обрело плоть. Стоит тебе прорваться на ранг Небесного Короля, и ты, пожалуй, мигом станешь великим святым.

Цзянь Цзинтянь вздохнул:

— Легко сказать.

Когда-то он дал клятву никогда не покидать секту Плывущих Облаков и уже больше двадцати лет чертил круг как клетку. Если он не сможет выйти из него, то ранг Небесного Короля, при всем его внешнем блеске, окажется лишь шагом в небытие. Тень меча, которую видел Фэн Цзюэ, была лишь отражением того клинка, что жил в его сердце, и истинный меч был куда страшнее этого исполинского призрака.

— Тебе нужно стараться, скорее прорывайся в ранг святого, — серьезно произнес Цзянь Цзинтянь. — Учитель всегда говорил, что ты расцветаешь поздно, но младший брат уже стал святым меча, а ты до сих пор не совершил прорыв.

— Если ты станешь святым, то в случае моей неудачи я смогу передать искру тебе. А сейчас… даже если я ее отдам, ты не выдержишь.

Фэн Цзюэ беспомощно развел руками:

— Нынче мир так изменился, что другие прорываются в святые легче легкого, а я… застрял на этом пороге и в упор не вижу пути.

Цзянь Цзинтянь промолчал. Он знал, в чем проблема Фэн Цзюэ, но не мог сказать прямо. Наследие, оставленное тому учителем, было самым специфическим среди всех братьев – это были техники и боевые искусства клана Цзянь. Нужно было самому стать мечом, сделать сердце мечом, закалить его до небывалой остроты, а остальные органы заставить меняться подобно мечному строю. В конечном итоге внутри тела должен был зародиться высший мечный строй! Среди всех братьев только телосложение Фэн Цзюэ подходило для этого пути, остальные были бессильны. Но постичь суть Фэн Цзюэ должен был сам. Если кто-то со стороны укажет ему на это, малейшая ошибка приведет к тому, что мириады мечей разорвут его тело изнутри, и он погибнет.

Тем временем в регионе Древней Пустоши, в секте Меча, в Империи Божественного Дракона, в городе Небесного Истребления, в Священном Союзе, в Священном Храме Льда и Снега… по всем уголкам Куньлуня гремело имя Святого Меча Погребения Цветов. Особенно сильно это ударило по городу Небесного Истребления.

— Святой меча?

— Стал святым меча, когда ему нет и тридцати? Что за бред!

— Это ученик линии Яогуана, тот самый лидер списка Небесного Пути, знаменитый молодой господин Цзанхуа.

…

Весь город Небесного Истребления пребывал в шоке. Они были последователями Юй Цинфэна, общепризнанной святыней пути меча. И теперь внезапно появился кто-то, чья слава грозила затмить линию Императора Меча, что привело их в крайнее замешательство.

Империя Божественного Дракона. Мэй Цзыхуа в спешке вошел в одну из беседок, где нашел юношу. Увидев его, он тут же радостно воскликнул:

— Ли Ую, твой старший брат стал святым меча!

Этим юношей был Ли Ую из павильона Меча Небесного Предела мира Сюаньхуан. В свое время он оставил письмо, взял божественную кровь Сузаку и отправился в Куньлунь.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20759931