Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 2203: «У каждого свои причины»

Ли Ую.

Когда Линь Юнь только прибыл в империю Великая Цинь, первым, кого он встретил, был именно Ли Ую. Они сошлись характерами и быстро стали назваными братьями. В запретных землях павильона Меча Небесного Предела они вместе прошли через жизнь и смерть, а позже бок о бок сражались против клана Ван. Та старая дружба была по-настоящему глубокой.

Вот только в те времена Линь Юнь и не подозревал, что Ли Ую родом из Куньлуня и явился в павильон Меча лишь ради капли божественной крови Сузаку. Зато Ли Ую всегда помнил о нем и перед уходом оставил письмо с особыми наставлениями.

— Ого, ну ты и кремень! — Воскликнул Мэй Цзыхуа, видя, как спокоен Ли Ую. — Святой меча! Святой меча в двадцать семь лет!

Ли Ую лениво усмехнулся:

— Чего так кипятиться? Обычное дело.

Мэй Цзыхуа присел, налил себе чаю и с жаром продолжил:

— Сейчас вся Империя Божественного Дракона на ушах стоит, а ты говоришь – не кипятиться? Даже в твоем клане Ли среди молодежи мало кто с ним сравнится. Чтобы найти ровню, придется искать среди пятидесятилетних мастеров, да и те лишь с натяжкой потягаются.

Клан Ли занимал в Империи Божественного Дракона исключительное положение. Если у королевского рода в жилах текла кровь драконов, то у клана Ли – кровь Сузаку, и по благородству происхождения они ничуть не уступали правящей семье.

Ли Ую невозмутимо пояснил:

— Я имел в виду, что для моего старшего брата это и впрямь обычное дело.

— Ну да, он ведь лидер списка Небесного Пути, от него всего можно ожидать, — вздохнул Мэй Цзыхуа.

Ли Ую посмотрел на него и тут же поправил:

— Даже не будь он лидером списка, брат все равно не остался бы в тени.

Когда они вдвоем только вступили в павильон Меча Небесного Предела, их пытались извести под корень, не оставляя пути к спасению, но Линь Юнь силой прорубил себе дорогу. В день испытания на глазах у всех старейшин он одним ударом обезглавил отпрыска клана Ван. По одному лишь блеску того меча Ли Ую понял: Линь Юнь обязательно выйдет за пределы мира Сюаньхуан.

— Разве мы – лишь рыбешки в пруду? Этот меч рожден для величия, — процитировал Ли Ую.

Мэй Цзыхуа тоже вздохнул:

— Когда ты мне впервые о нем рассказывал, я не очень-то верил, что какой-то выходец из нижнего мира может быть старшим братом молодого господина Ую из клана Алой Птицы.

— И что потом? — С иронией спросил Ли Ую.

— А потом… — Мэй Цзыхуа беспомощно улыбнулся. — Потом на банкете Ланъя он преподал мне урок, а в тайном царстве Сюаньу окончательно заставил преклониться.

— Сейчас, когда духовная энергия в мире так изменилась, прорыв молодых талантов к Пути Святого не кажется чем-то из ряда вон выходящим. Но чтобы в двадцать семь лет овладеть намерением меча божественного света – это за гранью понимания. Даже Юй Цинфэн в те годы вряд ли был сильнее.

Ли Ую усмехнулся, но затем его лицо стало серьезным. Помолчав, он произнес:

— Я планировал дождаться, когда брат прибудет в Империю Божественного Дракона, чтобы вместе отправиться в Звездное Царство Алой Птицы. Теперь вижу – ждать нельзя.

— Это точно. Теперь он окончательно возвысился и наверняка стал для Тяньсюань-цзы бельмом на глазу. Когда Яогуан начнет преодолевать бедствие, поднимется нешуточная буря, — заметил Мэй Цзыхуа.

— Надо идти. Ты отправишься со мной, — Ли Ую впился взглядом в собеседника и схватил его за руку.

Мэй Цзыхуа виновато улыбнулся:

— Ты же знаешь, кто стоит за Тяньсюань-цзы. Мой род Мэй – это святой клан Музыки, мы не чета твоему клану Алой Птицы. Как нам решиться пойти против… Дворца Императорской Тайны?

Ли Ую рассмеялся:

— А это уже не тебе решать. Ты не просто пойдешь, ты еще и обставишь все с размахом. Давно ходят слухи, что настоящая Гробница Южного Императора скрыта именно в Звездном Царстве Алой Птицы. Неужто не хочешь взглянуть?

В глазах Мэй Цзыхуа отразилась борьба, и наконец он сдался:

— Ладно, надо это обсудить. Либо не браться вовсе, либо… устроить нечто грандиозное!

Они переглянулись, и Ли Ую осклабился:

— Именно это мне и нужно.

…

Регион Древней Пустоши, секта Меча. Вся секта гудела как растревоженный улей: весть о том, что Линь Юнь прославился в битве у горной цепи Погребенных Богов, наконец достигла родных стен. Глава секты Му Сюанькун, узнав новости, первым же делом отправился на пик Божественного Неба к третьему старшему брату Линь Юня – владыке пика Му Чуаню.

— Му Чуань, ты уже в курсе? — Начал Му Сюанькун с порога. На его лице сияла улыбка, а глаза светились восторгом.

Му Чуань сдержанно улыбнулся и кивнул.

— Святой меча! Святой меча в двадцать семь лет! Кажется, даже в самые славные времена в нашей секте Меча не было столь выдающегося ученика, — сокрушался Му Сюанькун.

Му Чуань громко расхохотался:

— Это доказывает, что у тебя, глава, глаз – алмаз. Когда этот малец только появился здесь, ты сразу выделил его и осыпал дарами. Твои ученики с пика Алого Неба тогда извелись от ревности, даже потасовку затеяли.

Это была старая история. В день прибытия Линь Юня в секту Му Сюанькун окружил его такой заботой и пожаловал столько сокровищ, что ученики ветви Чисяо едва не лопнули от зависти, что в итоге привело к драке.

— Молодежи свойственно быть горячей, — беспечно отозвался глава секты.

Му Сюанькун и впрямь всегда по-доброму относился к Линь Юню: не только дарил сокровища, но и однажды в гневе пошел на убийство ради него. «Триста лет хранил меч, чтобы святой кровью омыть его клинок!», – тогда, в ярости, он лично сразил святого лорда из клана Цинь, и это событие долго обсуждал весь регион Древней Пустоши.

— Как там твой мастер? — Спросил Му Сюанькун. Он пришел не только обменяться любезностями, но и разузнать о состоянии Яогуана.

Сейчас позади пика Божественного Неба, в запретной персиковой роще, где медитировал Яогуан, день и ночь бушевали пугающие небесные знамения. Вот и сейчас, подняв голову, можно было увидеть над тем местом скопление невероятно мощных грозовых туч. Изредка вспыхивали молнии, озаряя мрачное небо и выхватывая из тьмы очертания жутких фантомов.

Это были предвестники Императорского бедствия! Му Сюанькун обладал недюжинным кругозором, но даже он понимал: грядущее бедствие Яогуана будет запредельно опасным. Эти оскаленные чудовища, похожие на демонов из иных миров, встречались лишь в древних легендах и канонах.

Будучи великим святым, он лишь мельком взглянул на небо и уже ощутил на себе сокрушительное давление небесного гнева. Гнев Небес! И эта ярость продолжала копиться. Трудно было вообразить, что случится, когда начнется само испытание.

— Знамения становятся все четче… — вздохнул Му Чуань, глядя вверх.

Му Сюанькун осторожно заметил:

— Я вижу, что знамения твоего мастера крайне необычны. Они совсем не похожи на Императорские бедствия других людей. Небеса будто в ярости, словно мир не желает терпеть его существования. Это очень странно.

Му Чуань долго молчал, прежде чем ответить:

— На самом деле срок жизни мастера уже истек.

— Истек? Как такое… возможно? — Му Сюанькун в изумлении раскрыл рот.

— Мастеру и так оставалось недолго, а после той битвы с Тяньсюань-цзы на Поле Битвы Древней Пустоши времени стало совсем в обрез, — пояснил Му Чуань. — Впрочем, вопросы жизни и смерти для него не так важны. Сейчас он держится лишь на одном вздохе, на одной одержимой воле!

— Что же это за воля?

— Вступить в схватку с Императором. Либо не становиться им вовсе, либо, став, обязательно поквитаться за ту старую обиду трехтысячелетней давности, когда Юй Цинфэн отсек два пика нашей секты. Если бы не эта воля, мастер давно бы уже стал Императором.

Пока они беседовали, молодые таланты секты Меча – Одержимый Мечом Чжао Янь, Му Цинцин, Цзинь Сюаньюй, Му Сюэцинь и другие – тоже собрались вместе. После ухода Линь Юня именно они стали опорой молодежи секты, их называли новым Золотым поколением. Узнав новости, каждый из них не мог сдержать радости.

— Жаль, что сестра Е сейчас в медитации. Знай она это, наверняка была бы очень счастлива, — тихо произнес Чжао Янь.

Му Цинцин улыбнулась:

— А может, ее чувства были бы куда сложнее. Цзылин всегда была крайне честолюбива. Сейчас она закрылась, чтобы пробудить Тело Меча Божественного Дракона и попытаться обрести врожденное божественное тело. Она всегда видела в Линь Юне цель, которую нужно достичь.

Остальные на мгновение замерли, а затем рассмеялись, хотя в их глазах читалось искреннее восхищение. Когда-то они были ровней Линь Юню, но теперь он ушел так далеко вперед, что его и след простыл. Даже Чжао Янь больше не смел ставить Линь Юня своей целью. Это было нереально, а со временем могло и вовсе превратиться в демоническую преграду. Лишь Е Цзылин продолжала эту погоню, никогда не сдаваясь. После вступления на Путь Святого ее талант мечницы, унаследованный от Цзянь Цзинтяня, начал раскрываться в полную силу.

…

Секта Сокровенных Небес, обитель Сокровенной Девы. Великий святый Цзиньчэнь со сложным чувством смотрел на стоящую перед ней женщину. В ее взгляде смешались любовь и беспомощность. Это была старшая сестра Линь Юня – Синьян!

Сейчас Синьян предстала в облачении Сокровенной Девы: ее стан был изящен и соблазнителен, а лик – холоден и прекрасен. Но от нее больше не исходило ни капли мирской суеты; даже земные желания, казалось, покинули ее взор, сделав ее чистой, подобно бодхисаттве. Великий святый Цзиньчэнь понимала: ее ученица уже превзошла ее в постижении дхармы. И все потому, что у той был человек, которого она не могла отпустить, и мирские узы, которые не могла разорвать.

Но Синьян уже обрела покой, она возвысилась над этим. Придет день, и она не только оставит наставницу далеко позади в мудрости, но и превзойдет ее в силе.

— Ученица, ты решилась? — С болью в голосе спросила Цзиньчэнь.

Синьян кивнула и с улыбкой ответила:

— Мяоинь уже приняла решение.

Достигнув совершенства в дхарме, она теперь искала высший путь и собиралась отправиться в легендарную буддийскую святыню – храм Цзянань. Это была мифическая чистая земля, о местонахождении которой никто не знал; найти ее мог лишь тот, кто по-настоящему открыл око мудрости.

— Ты отпустила того мальчишку? — Спросила Цзиньчэнь. — Он только что стал святым меча.

Синьян поднялась и улыбнулась:

— Наставница, младший брат никогда не покидал моего сердца. Более того, его образ уже запечатлен в моем святом источнике. В этом мире нет такого понятия, как «отпустить» или «не отпустить». Не приняв карму, не переплыть море страданий. Разве я, будучи водой в кувшине, не могу видеть синее небо так же ясно, как облака в вышине?

Великий святый Цзиньчэнь на мгновение замерла, пораженная этими словами. Она с изумлением посмотрела на Синьян: глубина ее понимания была поистине необычайной. — Ты обязательно найдешь святую землю Цзянань, — уверенно произнесла она.

…

Божественная гора Небесного Аромата. Му Сюэлин и Юэ Вэйвэй тоже узнали о том, что Линь Юнь стал святым меча, и обе были вне себя от радости. Особенно Юэ Вэйвэй – ее сердце наконец успокоилось. Решение, над которым она так долго колебалась, наконец обрело четкий контур.

— Если я уйду, смогу ли я снова вернуться в Куньлунь? — С тоской спросила Юэ Вэйвэй, глядя на Му Сюэлин.

— Потерпишь неудачу – вернешься. Но ты должна понимать: он теперь святой меча. Даже если ты останешься, ты не сможешь по-настоящему ему помочь, — серьезно ответила Му Сюэлин. — Ты – единственная божественная дева клана Небесных Лис в мире Куньлунь. Эту возможность твоя тетя выбила для тебя с большим трудом, ее нельзя упускать. К тому же с талантами этого парня, если он преодолеет нынешнюю преграду, разве Куньлунь сможет его удержать? В будущем он станет Богом Меча, и ты должна соответствовать ему.

В глазах Юэ Вэйвэй заблестели слезы, и она тихо прошептала:

— Я просто боюсь, что брат Юнь не справится.

— Не бойся, ему всегда везет. Я посмотрю, он, кажется, опять вознамерился умыкнуть маленькую принцессу с горы Божественного Феникса, — вставила Му Сюэлин.

Услышав это, Юэ Вэйвэй внезапно рассмеялась сквозь слезы:

— Наш брат Юнь и впрямь негодник… Я поняла. Я согласна на условия горы Небесного Аромата.

Видя это, Му Сюэлин почувствовала облегчение.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20759932