Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 2067: «Хватит примазываться»

Линь Юнь лишь горько усмехнулся про себя – раз уж правде никто не верит, то и поделать ничего нельзя.

Как бы то ни было, после выступлений Е Цинтяня и Гу Сияня страсти понемногу улеглись.

Особенно впечатлила всех мощь Гу Сияня, прикончившего Тяньгу, – эта буря официально подошла к концу.

Однако Тяньгу и Гу Юйсинь успели навести шороху, из-за чего многие почетные места опустели.

В последующее время практики из разных фракций начали за них яростную борьбу.

Напротив, на боевой арене Небесного Дракона воцарилась тишина. Никто не решался взойти на нее первым.

Девять почтенных уже определились. Было ясно, что почтенные Истинного и Пурпурного Драконов не станут претендовать на титул Небесного Дракона.

Реальные кандидаты на это звание остались лишь среди шести других почтенных Драконов и почтенного Лазурного Дракона.

Если говорить начистоту, к ним стоило добавить и Линь Юня, не имевшего титула. Итого – восемь человек.

Но для всех, кроме Линь Юня, этот шаг грозил серьезными последствиями.

Стоило им вступить в борьбу за титул Небесного Дракона, как они покидали свои королевские троны, и их прежние титулы оказывались под вопросом.

Если удастся стать Небесным Драконом – прекрасно, но в случае неудачи потери будут невосполнимы.

Самое главное – увидев мощь Гу Сияня, остальные невольно начали пасовать.

Если Гу Сиянь не станет претендовать – полбеды, но если он решит вступить в игру, у других шансов почти не останется.

Прежде, когда Гу Юйсинь и Тяньгу вели себя вызывающе, другие почтенные Драконы хоть и старались беречь силы, не желая раньше времени раскрывать козыри, но… по правде говоря, им просто не хватало уверенности!

Будь они твердо уверены в своей победе, разве упустили бы они шанс блеснуть перед всеми? Сейчас Гу Сиянь был на пике славы, затмевая собой всех остальных.

— Место почтенного Небесного Дракона, скорее всего, достанется Гу Сияню!

— Пока он хочет сражаться, никто не рискнет выйти против него.

— Да кто посмеет? Победишь – молодец, а проиграешь – и своего титула лишишься.

— Остается только ждать, когда Гу Сиянь заговорит.

Бесчисленные взгляды были прикованы к Гу Сияню.

С тех пор как он расправился с Тяньгу, юноша сидел с закрытыми глазами, восстанавливая силы и не обращая внимания на пересуды.

— Гу Сиянь, ты собираешься бороться за звание Небесного Дракона? Пока ты молчишь, никто не осмеливается и шагу ступить, — наконец подал голос Е Линхао, сидевший на троне Белого Короля Драконов.

Его слова выражали мысли многих. Даже святой сын Даоян не сводил глаз с Гу Сияня.

Жестокая расправа над Тяньгу не только показала его силу, но и принесла ему огромный авторитет.

В конце концов, в этом мире всегда правил сильнейший.

Если Гу Сиянь заявит о своих правах на титул Небесного Дракона, другие почтенные признают это. Но если кто-то другой попытается занять это место, разговор будет совсем иным.

Свист!

Гу Сиянь открыл глаза, и на его губах промелькнула улыбка. Он не стал скромничать:

— Значит ли это, что никто из вас не желает бороться за титул Небесного Дракона?

Е Линхао ответил:

— Почтенный Небесный Дракон стоит выше семерых почтенных Драконов. Если бы кто-то другой претендовал на это место, мы бы не смирились, но если его займешь ты, нам нечего возразить.

— Верно. Если ты идешь, я отступаю.

— И я не буду претендовать.

Остальные почтенные один за другим подтвердили свой отказ от борьбы.

Дело было не в их щедрости. Не будь риск так велик, они бы с радостью попытали удачу.

Но нынешние правила гласили: проигрыш может стоить тебе титула.

Так что лучше было проявить благородство, тем более что Гу Сиянь и впрямь заслуживал этого места.

Даоян промолчал – у него были свои расчеты.

Его сила была примерно на одном уровне с Гу Юйсинем. Против Гу Сияня у него были шансы, но призрачные.

— Что ж, раз так, я не стану кривить душой.

Гу Сиянь взмыл в воздух и направился к боевой арене Небесного Дракона.

Р-р-а-а!

Стоило ему приблизиться, как незримое давление арены обрело плоть, превратившись в величественного Небесного Дракона, издавшего громовой рев.

Грохот!

Девять Глав Дракона одновременно содрогнулись. Лица почтенных на тронах изменились – какая мощь!

Давление, исходившее от арены, уже вполне могло сравниться с силой полусвятого стадии Небесного Истока.

Бум!

Не дав им опомниться, Гу Сиянь одним ударом кулака сокрушил призрачного дракона и твердо ступил на арену Небесного Дракона.

Эта арена возвышалась над всем: над Драконьей горой, над девятью почтенными.

— Отсюда открывается прекрасный вид, — Гу Сиянь окинул взглядом окрестности и тихо вздохнул.

Как и говорили другие, почтенный Небесный Дракон стоял выше семерых собратьев. В Каноне Лазурного Дракона это имя тоже значилось первым.

Это было истинное первенство!

Запись в Каноне Лазурного Дракона останется на века, ее будут чтить и через сто, и через тысячу лет.

Ему было лишь немного жаль. Жаль, что тот человек не пришел – без него победа казалась не совсем полной.

Тот, о ком он думал, в этот момент был занят совсем другим.

Линь Юнь пристально наблюдал за серебряным вертикальным оком в грозовых тучах и за кровавой луной, высоко висевшей в небе.

Он ожидал, что после сокрушительного поражения Гу Юйсиня и гибели Тяньгу те, кто стоял за ними, перейдут к действиям.

Но… эти двое оказались куда холоднее и расчетливее, чем он предполагал.

Стоило Тяньгу погибнуть, как серебряное око начало медленно закрываться и вскоре совсем исчезло.

Кровавая луна в небе тоже поднималась всё выше, а ее цвет становился всё бледнее.

Другие при виде этого расслабились и начали победно выкрикивать оскорбления, но Линь Юнь не спешил терять бдительность.

Если бы они в ярости бросились в атаку, это были бы лишь безмозглые враги, которых не стоит бояться. Но их столь решительное отступление и полное безразличие к смерти Тяньгу говорили о пугающем хладнокровии.

— Е Цинтянь, Гу Сиянь уже на арене Небесного Дракона, — слова Цзи Цзыси прервали его раздумья.

Глаза маленькой принцессы так и сияли – она не забыла того хвастовства, что Линь Юнь позволил себе недавно.

— И никто не бросает ему вызов? — Удивился Линь Юнь.

Никто из других почтенных даже не шелохнулся, не желая тягаться с Гу Сиянем.

Это немного расстроило Линь Юня. Если бы хоть пара человек решилась на бой, освободились бы места, за которые могли бы побороться Бай Шуин или Синьян.

— Никто! Все только и ждут тебя, великого героя! — Поддразнила его Цзи Цзыси.

— Не подливай масла в огонь. Е Цинтянь вообще-то тебе жизнь спас, — Бай Шуин строго посмотрела на нее. Для всех остальных та была недосягаемой принцессой горы Божественного Феникса, но Бай Шуин не собиралась ей потакать.

Линь Юнь улыбнулся:

— Ничего страшного, я и впрямь это говорил.

— Старший брат Е, у тебя золотой характер! Буду ждать твоего триумфа! — Цзи Цзыси лукаво подмигнула. Она и на грош не верила, что Линь Юнь решится выйти.

— А не хочешь поспорить? Ставлю на то, что смогу занять место Небесного Дракона.

Линь Юнь, видя ее настрой, лишь усмехнулся.

— А давай! — Цзи Цзыси оживилась. — На что спорим?

Она и впрямь не верила, что Е Цинтянь посмеет претендовать на звание Небесного Дракона. Его слова о том, что он использовал лишь половину силы, звучали слишком неправдоподобно.

Даже если он выйдет, шансов на победу у него почти не было.

Цзи Цзыси во все глаза смотрела на него, ожидая ответа. Линь Юнь улыбнулся, но вслух ничего не сказал, а вместо этого перешел на мысленную передачу:

— Ты ведь помнишь «Мелодию Феникса, Воспевающую Сердце», что слышала когда-то в Зловещем море Небесных пределов?

Цзи Цзыси в изумлении распахнула глаза:

— Откуда… откуда ты об этом знаешь?!

Год назад ее обучение по Канону Божественного Феникса зашло в тупик, кровь рода не желала подчиняться, и она никак не могла пробудить священные крылья Феникса.

И лишь той ночью, услышав «Мелодию Феникса, Воспевающую Сердце», она сумела совершить прорыв и достичь нынешних высот.

Для кого-то в ее возрасте на горе Божественного Феникса пробудить эти крылья было достижением, случающимся раз в тысячу лет.

Та ночь врезалась ей в память навсегда!

И дело было не только в прорыве. Когда она отодвинула занавеску, то увидела, как Юэ Вэйвэй целует Линь Юня.

Эта женщина сделала это нарочно!

Цзи Цзыси помнила это до мельчайших подробностей. Она до сих пор помнила взгляд Юэ Вэйвэй, от которого тогда в ярости покинула то место, и эта обида до сих пор не давала ей покоя.

Бай Шуин и Синьян переглянулись, не понимая, почему Цзи Цзыси вдруг так изменилась в лице и начала странно на них посматривать.

Придя в себя, принцесса ответила мысленно:

— Откуда ты об этом знаешь? Кто ты такой? Ты – молодой господин Цзанхуа?

Линь Юнь не ответил прямо, лишь передал:

— Тебе нужно лишь помнить о нашем уговоре: когда ему понадобится помощь, сделай всё, что в твоих силах.

Гора Божественного Феникса была древней и великой Святой Землей, стоявшей в одном ряду с сектой Небесного Дао.

Но в отличие от секты Небесного Дао, которая лишь казалась могучей, а на деле была раздираема внутренними противоречиями (пусть даже два священных меча делали ее непобедимой в Восточных Пустошах), гора Божественного Феникса была иной. Они сохранили древние традиции и чистоту крови, и посторонним было не под силу вмешаться в их дела.

— О чем это вы там шепчетесь? Переходите на мысленную передачу прямо у нас под носом? — Недовольно буркнула Бай Шуин.

Линь Юнь рассмеялся:

— Мы тут с маленькой принцессой спорим. Если я выиграю, она придет в нашу секту Небесного Дао на место Святой девы Феникса… или божественной девы Феникса, ей это звание вполне подстать.

— Правда? — Бай Шуин невольно улыбнулась.

Цзи Цзыси слегка покраснела и задиристо ответила:

— А если проиграешь – пойдешь к нам на гору Божественного Феникса в мужья к моей служанке! На святую деву ты не тянешь!

Синьян со смехом заметила:

— Ого, ставки растут.

Линь Юнь невозмутимо произнес:

— Спор на звание Небесного Дракона и должен быть по-крупному.

Грохот!

В этот момент с арены Небесного Дракона обрушилась мощная волна давления, которую ощутил каждый на горе.

Гу Сиянь, прождав какое-то время и не увидев желающих, почувствовал скуку и гордо провозгласил:

— Место Небесного Дракона принадлежит мне, Гу Сияню. Кто за, а кто против?

Эти слова вызвали бурный гул в толпе.

Такое заявление было верхом дерзости, но возразить было нечего – Гу Сиянь действительно ждал долго.

Будь кто-то против, он бы уже давно взошел на арену.

Видя, что все молчат, Гу Сиянь повторил:

— Я стану Небесным Драконом. Кто за, а кто против?

Шум мгновенно стих, воцарилась тишина.

Каждый почувствовал силу, заключенную в этих словах. Они падали с небес подобно грому, гремя в ушах, словно сама судьба провозглашала свою волю.

Это было негласное подавление!

Он не спрашивал «кто за, а кто против», он вопрошал: «кто посмеет возразить?!»

Линь Юнь промолчал. Он вспорхнул вверх подобно стремительной птице и, взмахом двух пальцев, словно мечом, рассек давление Небесного Дракона, приземлившись на арену спиной к Гу Сияню.

Всё произошло в мгновение ока, так быстро, что многие даже не успели разглядеть его фигуру.

— Я лишь тот, кто погребает цветы, а цветы порой погребают людей, — негромко пробормотал Линь Юнь, когда Гу Сиянь уже собрался заговорить.

Бум!

Гу Сиянь прищурился, всё его существо содрогнулось, и мощный боевой дух взметнулся ввысь, заставив огромную Драконью гору мелко задрожать.

Люди вздрогнули – такой напор пугал до смерти.

Но когда Линь Юнь обернулся и Гу Сиянь смог его рассмотреть, улыбка на лице последнего мгновенно исчезла. Он ледяным тоном произнес:

— Е Цинтянь, что за комедию ты ломаешь? Возомнил себя молодым господином Цзанхуа?

Он был по-настоящему зол и возмущен.

Линь Юнь лишь улыбнулся:

— Пока сердце обращено к мечу, каждый может быть «погребающим цветы». А значит, и я могу им быть.

Лицо Гу Сияня не выражало ничего, кроме презрения. Он холодно бросил:

— Хватит примазываться, ты этого не достоин.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20759787