Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 2068: «Слава Небесного Пути – под моей защитой!»

— Перестань примазываться, ты этого не достоин.

Гу Сиянь был холоден. Он вовсе не презирал силу Е Цинтяня, но, будучи таким же лидером рейтинга Небесного Пути, он куда больше почитал молодого господина Цзанхуа. Хоть они и не встречались лично, Гу Сиянь давно считал его своим родственным духом.

Линь Юнь горько усмехнулся:

— Неужели я уже примазываюсь?

Взгляд Гу Сияня был острым, как лезвие, а в чертах лица сквозило высокомерие. — Ты ведь не думаешь всерьез, — небрежно бросил он, — что раз тебя прозвали гением меча, то ты можешь стоять на одной ступени с молодым господином Цзанхуа?

После череды побед Е Цинтяня многие практики за пределами Драконьей горы начали обсуждать, не сравнялся ли он с молодым господином Цзанхуа.

Оба были выдающимися мастерами меча, и сравнения были неизбежны.

Раньше на это мало кто обращал внимание, но теперь, когда Е Цинтянь проявил свою истинную мощь, многие практики Восточных Пустошей осмелели в своих суждениях.

Для Гу Сияня эти слова были сродни оскорблению. Кто такой молодой господин Цзанхуа? В Рейтинге Гениев Божественного Дракона Гу Сиянь добровольно уступил ему первое место, и сравнение Е Цинтяня с ним было для него неприемлемым.

— Я об этом даже не думал, — с долей безысходности ответил Линь Юнь.

Будь на его месте кто-то другой – ладно, но ведь он и есть Линь Юнь. Зачем ему соревноваться с самим собой?

Однако Гу Сиянь не поверил. — Боюсь, в глубине души ты считаешь иначе, — ледяным тоном произнес он. — Мало того, что ты осмелился бросить мне вызов, так еще и дерзко заявляешь, будто тоже можешь быть «погребающим цветы».

— Ты явно ни во что не ставишь ни молодого господина Цзанхуа, ни меня, Гу Сияня. Ты всегда был высокомерен, так почему бы тебе просто не признать это прямо?

Бум!

Договорив, Гу Сиянь бесшумно сделал шаг вперед. Он тайно пробудил Святое тело Единорога, и к небесам взметнулось величие святого.

Под раскаты грома Гу Сиянь высвободил пугающее давление, от которого боевая арена Небесного Дракона начала неистово содрогаться.

Линь Юнь молчал, решив, что сейчас лучше ничего не говорить.

— Е Цинтянь струсил!

— Точно, только Гу Сиянь может поставить его на место.

— Посмотрите, как он дерзил раньше, в одиночку возведя двух женщин в ранг почтенных, а теперь перед Гу Сиянем и слова вымолвить не смеет.

— Хех, а кто такой Гу Сиянь? Он – безжалостный боец, прошедший через Небесный Путь. Помните, как нагл был Тяньгу? И что в итоге – Гу Сиянь убил его без лишних раздумий. Е Цинтянь знает, на кого можно скалиться, а на кого нет.

… …

На Драконьей горе зазвучали нестройные голоса. В сравнении с безупречной репутацией Гу Сияня, слава Е Цинтяня была, мягко говоря, сомнительной.

Те, кому он не нравился, с удовольствием использовали авторитет Гу Сияня, чтобы принизить его.

Цзи Цзыси была расстроена и встревожена. «О чем они вообще говорят?» – думала она. — «Е Цинтянь и есть Линь Юнь, он никак не может презирать самого себя».

— Молчишь? Значит, признаешь, — холодно констатировал Гу Сиянь.

Он сделал еще шаг, и его боевое намерение вспыхнуло, подобно яростному пламени.

Пурпурный свет Единорога разлился по земле, создавая подобие личного домена. Гу Сиянь, стоявший в центре, казалось, был облачен в бесчисленные слои одеяния из молний.

Как он и говорил, несмотря на недовольство поведением Линь Юня, он не недооценивал противника.

Даже обладая Святым телом Единорога, он опасался намерения меча Линь Юня – он собственными глазами видел, как пал Гу Юйсинь.

— Даже если молодого господина Цзанхуа здесь нет, славу лидера Небесного Пути буду защищать я, Гу Сиянь. И я не позволю тебе попирать ее!

Бум!

В тот же миг боевой дух Гу Сияня окончательно взорвался, превращая невидимое намерение в осязаемое пламя.

Яркий огонь ослеплял, казалось, он прожег в небесах огромную дыру.

Практики на Драконьей горе и за ее пределами – все ощутили это ужасающее боевое неистовство.

Выражение лица Линь Юня постепенно становилось серьезным. «Этот парень… слишком уж горяч», – подумал он.

— Мириады Огней, Сжигающие Небеса: Восходящий Дракон!

Когда боевой дух достиг предела, Гу Сиянь наконец перешел в атаку.

Он бросился вперед, быстрый как молния. Пламя охватило небосвод, а его мощь непрерывно росла, подобно взмывающему ввысь дракону.

Ух!

Еще до того, как кулак достиг цели, налетел яростный, обжигающий ветер. Длинные волосы Линь Юня неистово заплясали, а кожа на щеках мелко задрожала.

Слишком быстро!

Не успев ничего обдумать, Линь Юнь резким движением уклонился.

Бам!

Опустившись на одно колено, Линь Юнь поднял взгляд и втянул воздух сквозь зубы. Ну и ну!

Там, где он стоял мгновение назад, зияла дыра, а сам воздух был разбит вдребезги, словно ледник.

Трудно было представить, что стало бы с ним, прими он этот удар на себя.

Почуяв новую опасность, Линь Юнь оттолкнулся от земли и взмыл в воздух.

Бам!

Боевая арена Небесного Дракона содрогнулась, в воздухе пробило брешь. Вспышка – и не успевшие ничего понять зрители увидели, как Линь Юня, еще не успевшего приземлиться, в клочья разрывает сияние кулака.

Раздались испуганные возгласы, сердца наблюдателей едва не выпрыгнули из груди. Какая невероятная скорость!

Поднялся вихрь, и Линь Юнь появился в другом месте. Лишь тогда все поняли, что уничтожен был лишь остаточный образ.

Но даже так – эта скорость была за гранью человеческого восприятия.

Бам! Бам! Бам!

В считанные мгновения Гу Сиянь нанес десятки ударов. Святые последователи с невысоким уровнем развития больше не могли уследить за движениями бойцов.

Они лишь смутно ощущали мощнейшее давление – властную и непобедимую ауру Гу Сияня.

От этого удушающего гнета им казалось, что, будь они на месте Линь Юня, не продержались бы и одного раунда, будучи мгновенно стертыми в порошок.

— О боги, Гу Сиянь вообще человек? Он же настоящий бог войны!

— Это за гранью воображения. С такой силой он – потолок для полусвятых стадии Пурпурного Истока. Какое чудовищное давление.

— Е Цинтяню приходится туго. Под таким гнетом его намерение меча полностью подавлено. Разница в уровне развития проявилась мгновенно.

— Да уж, нелегко Е Цинтяню…

Люди сокрушенно вздыхали и качали головами, в их глазах читалось лишь сожаление.

До начала боя многие были недовольны Е Цинтянем. Но когда дело дошло до схватки, на смену раздражению пришли уважение и… сочувствие.

Ему было слишком тяжело. С таким «богом войны», как Гу Сиянь, могли бы тягаться разве что полусвятые стадии Небесного Истока. Одно лишь то, что Е Цинтянь осмелился вступить с ним в бой, заслуживало уважения.

Но уважение уважением, а шансов у него по-прежнему не было.

— Учитель, стоя у реки, молвил: «Все утекает, подобно этой воде, не зная отдыха ни днем, ни ночью!»

В этот момент ситуация резко изменилась. На арене вспыхнул ослепительный свет меча, за которым последовал взрыв колоссального намерения меча.

Боевая арена Небесного Дракона, доселе залитая светом молний, была разорвана в клочья этим намерением, которое, подобно встречной волне, хлынуло в ответ.

Намерение меча!

У всех мечников на Драконьей горе и за ее пределами загорелись глаза. Свет меча воссиял вновь.

Пока меч в руках и его свет не угас, у мечника всегда есть шанс.

Как бы то ни было, сердца всех мастеров меча невольно были на стороне Е Цинтяня. Они заметно оживились, в их взглядах читалось предвкушение: неужели меч Е Цинтяня снова сотворит чудо?

— Ярость Единорога!

Свет молний на теле Гу Сияня взорвался. Пурпурный Громовой Единорог материализовался вокруг него в виде сияющего электричеством доспеха.

Бам!

Следом он нанес удар, и сияние кулака встретилось с острием меча. Раздался оглушительный грохот, и в следующее мгновение свет меча разлетелся, словно стекло.

С гулким ударом Погребение Цветов под воздействием чудовищной, деспотичной силы был выбит из правой руки Линь Юня.

Кап… кап…

Ладонь Линь Юня была разорвана, брызнула кровь. При виде этого мечники в толпе вскрикнули от ужаса.

— Как это возможно?!

— Он сокрушил намерение меча Звездной Реки в лобовой атаке! Невероятно!

Мастеров меча охватило отчаяние – это было выше всякой логики.

Намерение меча – венец атакующей мощи, оно обладает беспредельной остротой, и на одном уровне развития почти никто не способен разбить его в лоб. Тем более когда речь идет о намерении Звездной Реки!

В глазах многих оно было легендарным, непобедимым на стадии полусвятого.

Но увиденное перевернуло их представления о мире, нанеся тяжелейший удар по их убеждениям.

— На всякого силача найдется силач посильнее. Дао имеет три тысячи путей, и путь меча – не единственный непобедимый, — холодно прокомментировал почтенный Белый Дракон, Хэ Сюаньцзин.

— Я только и ждал этого удара. Ты слишком полагаешься на свой меч, я давно за тобой наблюдал, — произнес Гу Сиянь, глядя на Линь Юня. Его лицо было бесстрастным, он походил на беспощадного и сурового бога войны.

Почти в тот же миг, как Погребение Цветов был отброшен, Гу Сиянь шагнул по пустоте и, подобно единорогу, бросился в атаку.

Грохот!

Одновременно за его спиной развернулся свиток звездного облика – бескрайнее полотно, изображающее безграничное древнее Громовое Болото.

Болото было заполнено плазмой, повсюду сверкали молнии, а небо оставалось вечно мрачным и темным.

Он собирался закончить этот поединок.

— Мириады Огней, Сжигающие Небеса: Искоренение Зла!

Гу Сиянь издал яростный клич. Сокращая дистанцию, он объединил два великих пути – Грома и Пламени – и нанес сокрушительный удар кулаком.

Хруст!

Еще до того, как кулак настиг цель, ужасающий ветер начал рвать пространство вокруг Линь Юня, покрывая его сетью трещин.

«Печать Солнца и Луны Божественного Дракона: Инверсия Инь и Ян!»

Линь Юнь оставался предельно спокоен. В момент, когда удар был уже близко, он сложил печати: Золотой Ворон воцарился в небе, а Серебряный Феникс преобразил землю. Едва печати были завершены, мир перевернулся, пространство исказилось, а Солнце и Луна стали расплывчатыми.

Но это не помогло!

Печать Солнца и Луны Божественного Дракона не смогла остановить Гу Сияня. Он продолжал стремительный натиск, нанося удар за ударом.

Будь то перевернутые Инь и Ян, золотое небо или серебряное озеро – все видения были сокрушены одним ударом.

Одна сила подавляет десять техник: плевать на видения, просто бей!

Техника кулака Гу Сияня была слишком властной. Подкрепленная Святым телом Единорога и его доспехом, она буквально сметала все на своем пути, заставляя зрителей застыть в изумлении.

— Мириады Огней, Сжигающие Небеса!

Гу Сиянь снова взревел, и небо в очередной раз заполнилось пламенем – уже трудно было сосчитать, в который раз. Слои огненного света накладывались друг на друга, озаряя Гу Сияня золотым сиянием и вознося его мощь до небес.

Он шел напролом!

Одним шагом он растаптывал остатки иллюзорных видений, прорываясь сквозь вездесущее намерение меча. Оказавшись вплотную к Линь Юню, он нанес простой, лишенный украшательств удар.

Свист!

Линь Юнь уклонился в сторону, и сияние кулака взорвалось в пустоте, пробив в воздухе огромную брешь.

Топ! Топ! Топ!

Гу Сиянь неумолимо наступал. Каждый его удар заставлял Линь Юня отступать на несколько шагов. Каждый новый удар был быстрее и яростнее предыдущего!

— Все еще не признаешь поражение? — В глазах Гу Сияня боевой дух превратился в алое пламя, его окутала аура жажды крови, а взгляд стал леденящим.

— Тогда на этом и закончим!

Раз это бой и противник не сдается, значит, нет нужды в милосердии. Гу Сиянь, закаленный в битвах Небесного Пути, не знал колебаний и бросился в решающую атаку.

— Мириады Огней, Сжигающие Небеса: Свет Очищающего Уничтожения!

Произошло нечто ужасающее: Гу Сиянь повторил свой смертоносный прием, которым когда-то уничтожил демонического духа Небесного Пути. У всех присутствующих перехватило дыхание.

Это было слишком жестоко, он не оставил противнику ни единого шанса.

Ученики секты Небесного Дао чувствовали, как их сердца едва не выпрыгивают из груди, они боялись даже смотреть на арену.

Ослепительный свет заставлял отворачиваться, многие предусмотрительно зажмурились.

Сияние было ярче солнца, а пугающее давление заставляло людей бояться даже громко вздохнуть.

Однако ожидаемого не произошло: Е Цинтянь не был разорван в клочья этим ударом.

На арене все еще бушевал ослепительный свет, мешая обзору, но, казалось, ситуация зашла в тупик. Неужели Гу Сиянь был остановлен?

Разве это возможно?

Все замерли в изумлении. Когда свет немного померк, люди окончательно лишились дара речи.

Пред ними предстала невообразимая картина: Линь Юнь выставил вперед правую руку и просто поймал кулак противника ладонью.

Силой одной руки он сдержал этот чудовищный смертоносный прием.

Как такое могло случиться?

Никто не мог представить, что Е Цинтянь, лишившись меча, сможет остановить такой удар одной лишь физической силой тела.

Это был тот самый кулак, что не оставил и следа от Тяньгу!

Но факт оставался фактом: Е Цинтянь не просто сдержал удар, он не дал противнику продвинуться ни на вершок.

Гу Сиянь был поражен не меньше остальных. На его лице, лице истинного бога войны, отразилось полное замешательство. — Это… как это возможно?

Линь Юнь слизнул кровь с губ, и на его лице появилась улыбка. — Я же говорил, что использовал лишь около пятидесяти процентов своей силы, почему мне никто не верит? Не стоит обижать честных людей, у них тоже есть характер!

— И я все-таки сравню себя с молодым господином Цзанхуа, и что ты сделаешь? Я и есть «погребающий цветы», и как ты мне помешаешь?

Волосы Линь Юня неистово заплясали на ветру. Он громко рассмеялся, чувствуя, как его наполняет героическая отвага, и в этот миг Божественное тело Лазурного Дракона проявилось в полную мощь.

Драконья кровь закипела, подобно лаве в жерле вулкана, а драконий клич разорвал слои пламени в небесах. Линь Юнь с силой топнул ногой по арене.

Бум!

Боевая арена Небесного Дракона покрылась трещинами. Линь Юнь перехватил запястье Гу Сияня и мощью своего божественного тела просто отшвырнул его тяжелую фигуру прочь.

Бам! Арена содрогнулась от мощного удара. Гу Сиянь, подобно сорвавшейся скале, отлетел в сторону, заставив всю Драконью гору затрепетать.

— Ха-ха-ха! Святое тело Единорога – всего лишь посредственность!

Линь Юнь рассмеялся и взмыл в воздух. По его жесту Погребение Цветов с гулом, подобно испуганному лебедю, прилетел прямо к нему в руку.

— Я – тот, кто погребает цветы, и цветы погребают людей!

Линь Юнь сжал окровавленной рукой рукоять меча и завис в воздухе. С развевающимися волосами он устремился к поверженному Гу Сияню и со смехом крикнул:

— Гу Сиянь, позволь мне самому защитить славу Небесного Пути!

Гу Сиянь поднял взгляд, и на мгновение его сознание помутилось: ему показалось, что Е Цинтянь действительно превратился в молодого господина Цзанхуа.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20759788