Изначально император лично отобрал четырёх героев.
Мастер меча герцог Деварон Астольф и его заместитель виконт Леониф Кайц, второй сын выдающегося лучника Лусе Клейал и проводница с магическими способностями Периэль Тевиус.
Все они обладали исключительными талантами, благородной кровью и необычайной красотой.
Император улыбался, глядя на собранные им драгоценные камни.
Эти камни, предназначенные усмирить Актейл, останутся его величайшим достижением, а сам он войдёт в историю как самый блистательный император.
И этим самым ярким синим камнем он скроет свой изъян.
Но среди драгоценностей затесался невзрачный камешек.
Этот камень не входил в планы императора.
* * *
В сопровождении неприветливого рыцаря я прибыла в приёмную особняка виконта Кайца.
В роскошной приёмной, куда хозяин так и не явился, я молча смотрела на остывшую чашку чая.
— Может, налить вам свежего чая?
На осторожный вопрос служанки я покачала головой. Чай всё равно успеет остыть ещё раз, прежде чем появится Леониф.
— Господин виконт задерживается по делам. Прошу вас подождать ещё немного.
Произнеся это, служанка украдкой наблюдала за моей реакцией. Я попыталась ободряюще улыбнуться, но, видимо, выглядела не слишком убедительно.
Неудивительно — меня вытащили сюда, заявив о срочном деле, когда чернила на подписанных мной документах ещё не высохли, и вот уже два часа я сижу одна в этой приёмной.
«Не знаю, что происходит, но хочу поскорее вернуться».
Вернуться, закончить дела и покинуть столицу.
Эта мысль заполнила всю мою голову. Что же мне нужно было сделать дальше?
Пора готовиться к поездке в деревню Йоркбен. От путаных мыслей голова стала тяжёлой.
Когда я, утомлённая ожиданием, наконец попросила служанку принести свежий чай, в приёмной появился хозяин особняка.
Кремовые кудри, напоминающие овечью шерсть, и тёмно-серые глаза — Леониф Кайц.
Как и два года назад, когда мы вернулись в столицу после усмирения Актейла, он вошёл в комнату энергичным шагом.
— Корнелия!
— ...Леониф.
— Прости, долго ждала? Отец неожиданно задержал меня.
С обычной наивной улыбкой он сел напротив меня.
Вовремя вошедшая служанка непринуждённо налила чай и ему.
Леониф, одетый в белоснежную форму героя, улыбаясь, предложил мне чай.
— Попробуй. А, ты уже, наверное, пила. Ну как? Это лучшие чайные листья из Леа. Прекрасный тонкий аромат, правда? Успокаивает душу и тело. Мама в последнее время часто его пьёт.
Он прикрыл глаза, словно наслаждаясь ароматом. От его безмятежности мои глаза невольно сузились.
Ведь меня привезли сюда, не объяснив причины. Я даже не притронулась к чашке и, глядя на Леонифа, заговорила:
— В чём дело? Я хочу поскорее вернуться. Ты же знаешь, у меня много дел.
— Корнелия! Моя подруга. Не торопись так. Мы ещё кое-кого ждём.
«Кое-кого»? Кого он пригласил? Не успела я спросить, как дверь приёмной распахнулась, и вошли несколько человек. Герои.
— Видишь, они уже здесь. Мы опоздали. Корнелия, сколько лет, сколько зим!
Вошедшая первой женщина бросилась ко мне и обняла, окутав меня приятным ароматом.
Это была Периэль, одна из героинь и проводница.
За ней вошёл Лусе. Все трое были одеты в такую же белоснежную форму, как у Деварона.
Мой взгляд невольно скользнул по бывшим соратникам.
«Кстати».
Когда я последний раз видела всех вместе после приезда в столицу?
Нет, было один раз.
В тот день, когда я вышла за продуктами для бабушки, мы случайно встретились на улице.
Вспоминая, я невольно посмотрела на всё ещё открытую дверь, ища глазами Деварона.
Может, он ещё не вошёл? Может, войдёт чуть позже?
Судя по всему, Леониф созвал всех героев, так что и он должен быть здесь.
Но вопреки моим ожиданиям, служанка закрыла дверь, как только Лусе расположился на длинном диване.
Глядя на закрывающуюся дверь, я тихо вздохнула от разочарования.
«Деварон не пришёл...»
Нет! Я удивлённо отвернулась. Невольно поморщилась от неприязни к себе — за то, что бессознательно искала его.
Привычка следовать за ним, выработанная за два года, всё ещё жила во мне.
Периэль, решив, что я отвернулась из-за неё, схватила мою руку со слезами на глазах.
Её глаза цвета светло-розового быстро наполнились слезами.
— Прости, прости, Корнелия. Мне так жаль.
Периэль продолжала бормотать извинения, а я смотрела на неё, медленно моргая.
За что она извиняется? Я не могла понять.
— ...Мне так жаль, что я не смогла быть рядом в последние минуты бабушки Хиби. Корнелия, я получила твоё письмо, но не смогла прийти. У меня было действительно важное дело.
Ах, вот оно что. Значит, дело в этом.
— Всё в порядке.
Я улыбнулась Периэль и остальным. Чёрная вуаль колыхалась, мешая обзору.
— Вы ведь были заняты.
Выступали на фестивале Актейла, стояли на почётных местах. От моего ответа все трое мгновенно помрачнели и замолчали.
Мягкосердечная Периэль прикусила губу, Леониф поставил чашку на стол.
А Лусе, сидевший рядом с Леонифом, глядя на меня с негодованием, резко бросил:
— Если хочешь язвить, говори прямо! Скажи, что разочарована тем, что мы не пришли!
— Лусе!
— ...Ты перегибаешь, Лусе.
На его слова все в комнате посмотрели на Лусе, но он лишь фыркнул, продолжая сверлить меня взглядом.
Что его так задело? Я не понимала.
— Я не собиралась язвить.
Я моргнула. «Хочу язвить»?
Неужели во мне ещё осталось такое желание? Сколько ни думай — ответ отрицательный. У меня не осталось даже этого.
Я посмотрела на всех и спокойным, бесстрастным голосом продолжила:
— Я не разочаровалась из-за того, что вы не пришли.
Маленькая надежда, теплившаяся в уголке сердца с момента приезда в столицу, угасала с каждой минутой, с каждым часом, с каждой секундой.
Я не раз говорила, что бабушка хотела вас видеть, но каждый раз в ответ слышала только, что вы заняты.
Периэль и Леониф извинялись и присылали небольшие подарки, но эти подарки, казавшиеся подачками, лишь сильнее ранили меня.
Спустя некоторое время на мои письма перестали отвечать, иногда их даже возвращали нераспечатанными.
Служанка, принося возвращённые письма, смущённо пыталась утешить меня.
А потом, когда я случайно встретила их на улице...
— Я не знаю этого человека.
Они сделали вид, будто не узнают меня, стоящую с продуктами для бабушки.
Вспоминая об этом, я горько усмехнулась.
Их испуганные лица, когда они отворачивались, боясь встретиться со мной взглядом, до сих пор ясно стояли перед глазами.
После стольких отказов я перестала просить о помощи. Зачем протягивать руку, если её отвергнут?
Так прошло два года.
Раньше я не знала, но двух лет достаточно, чтобы человек истощился и высох от усталости.
Поэтому, если честно, я совсем не думала, что герои придут в последние минуты бабушки.
Письмо о приближающейся смерти было отправлено без всякой надежды.
...За исключением Деварона.
— Это всё, что ты хотела сказать? Тогда я пойду, у меня слишком много дел...
— Корнелия.
Когда я встала и направилась к двери, Леониф протянул руку и схватил меня за запястье.
— Подожди, разговор ещё не окончен. Ты же не собираешься уйти, услышав только нападки Лусе?
Я посмотрела на Леонифа, держащего меня за руку и улыбающегося. Видимо, боясь, что я вырвусь и уйду, он поспешно продолжил:
— Бабушка Хиби очень помогала нам. Потребовалось время, но мы всё обсудили. От имени героев бабушка Хиби будет упокоена в Центральном храме.
«Центральный храм» — от этих слов мои глаза широко раскрылись.
В Центральном храме могли быть погребены только дворяне.
Но даже для дворянина это было непросто. Нужно было иметь высокие заслуги, чтобы стучаться в двери храма, и внести огромные пожертвования для погребения в Центральном храме.
Место, о котором обычные люди и мечтать не могли, — и туда они хотят поместить мою бабушку.
— Мы можем сделать хотя бы это для тебя, Корнелия.
— Да, пожертвования внесём мы! Что бы ни говорили священники или другие дворяне, мы их остановим. Если герои объединились, кто посмеет возражать?
Леониф улыбнулся, прищурив глаза.
Позади Периэль радостно поддакивала, кивая головой, а Лусе хмурился, всем своим видом выражая неодобрение.
Ха, глядя на этих троих, я усмехнулась. Восприняв мою реакцию как положительную, лица Периэль и Леонифа просветлели.
Но лишь на мгновение.
— Нет, не нужно. Я ведь простолюдинка.
Я искренне не нуждалась в этом. Посещать похороненных в Центральном храме могли только дворяне.
Если бабушку похоронят там, я никогда больше не смогу её навестить.
«Нельзя, потому что ты простолюдинка».
«Ты не можешь, потому что ты простолюдинка».
Не слишком ли великодушное предложение для меня, привыкшей слышать такие фразы?
Особенно когда эту метку старательно повесили на меня не кто иные, как они сами.
— Бабушка хотела быть похороненной на родной земле, поэтому я отказываюсь. Теперь действительно всё?
С этими словами я стряхнула руку Леонифа с запястья.
То ли из-за моего отказа, то ли из-за того, что я оттолкнула его руку, но Леониф удивлённо распахнул глаза.
— А, и ещё.
Перед выходом из приёмной я обернулась и посмотрела на всех. Сегодня был последний день фестиваля Актейла.
Герои, видимо, пришли сразу после заключительной речи — все были в белоснежной форме.
Безупречная форма, созданная только для героев. На фоне моего чёрного траурного платья их белые одежды сияли ещё ярче.
— Вам всем очень идёт эта форма.
Впервые за всю встречу я отодвинула чёрную вуаль и улыбнулась.
Лишь услышав мои слова, они, кажется, сравнили свои одежды с моей — веки всех троих мелко задрожали.
— Я говорю серьёзно.
С этими словами женщина в чёрном вышла из приёмной, полной людей в белоснежной форме.
http://tl.rulate.ru/book/70613/12028938
Готово:
