Воспоминания кружились в его голове вихрем.
Полуоформленные образы лесов, которых он никогда не видел. Высокие старики, стоящие на алтарях. Пейзажи, опустошенные войной и кишащие чудовищами. Парящая тьма.
Затем пришли запахи. Жженое мясо. Ржавый, кислый смрад крови и пепла. Иные ароматы, которые он не мог распознать. А после - совершенно чуждые звуки обрушились на его уши: крики существ, не похожих ни на смертных, ни на животных.
Время потеряло всякий смысл.
Его разум кружился всё быстрее, балансируя на грани.
А потом всё закончилось.
Боль исчезла, оставив его задыхаться, пока золотое сияние тускнело, мерцая, словно свеча во мраке. Лёгкие горели, в ушах звенело. Как только он смог вновь мыслить, мысли понеслись галопом. Смятение и страх грозили захлестнуть его, но он подавил их.
- Думай, - выдохнул он. - Приспосабливайся.
Тяжёлое предчувствие сдавило грудь.
"Твоя мать… ей нелегко далось твоё рождение".
Так сказала миссис Лу. Возможно, это означало, что его мать долго мучилась в родах. Если так, то по закону он мог стать совершеннолетним к восходу солнца, но полноценных восемнадцати лет жизни у него не наберётся до позднего дня. Или, может, до глубокой ночи.
А если он действительно только что вступил в зрелость, логика подсказывала лишь одно. Его охватил ужас. Смотреть не хотелось, но выбора не было. Дрожащей рукой он потянулся к столу и нащупал нож.
Тот с грохотом упал на пол.
Дрожа ещё сильнее, он поднял его и медленно принялся резать рукав у плеча.
- Пусть там ничего не будет, но если что-то есть, пожалуйста, пусть это будет мудрец, пожалуйста, пусть это будет мудрец, - бормотал он.
Закрыв один глаз и прищурив второй, он поднёс лезвие так, чтобы в стали отразилось его плечо.
- Нет! - оба глаза широко распахнулись.
В отражении светилась метка. Метка героя. Но не посох мудреца и не рогатый шлем чемпиона. На него смотрела насмешливая ухмылка перекошенного лица шута с выпученными глазами и колпаком с бубенцами на голове.
Казалось, он даже слышит, как тот хохочет над ним.
Нож выпал из рук.
Шут.
Он так старался. Пробился в величайшую школу волшебства во всём мире. Потерял родителей. Заботился о сестре. Терпел издевательства начальника больше четверти своей жизни.
И ради чего?
Улдар, сидящий где-то там, в своём "всесильном" величии, заклеймил его шутом?
- Да провались ты, - прорычал Алекс.
Ярость захлестнула его с полной силой. Мысли отключились.
* * *
"Думай. Приспосабливайся.
Думай. Приспосабливайся.
Думай. Приспосабливайся".
Его мантра вернула его к реальности. Алекс не знал, сколько пролежал на полу, осыпая Улдара всеми проклятиями, что знал. Но это было бесполезно. Бога рядом не было, чтобы его услышать. Только он сам внимал своим воплям.
И, может, это было чертовски хорошо.
- Ладно, - он вцепился в край стола и подтянулся на ноги. Дыхание медленно восстанавливалось; тело казалось выжатым, словно он пробежал мили. - Ладно. Давай подумаем. Что мы знаем?
Сердце колотилось, когда он рухнул в кресло. Холодный пот стекал со лба - он вытер его рукой.
- Итак. У тебя метка шута. Худшая из возможных.
Он говорил сам с собой, заставляя разум сосредоточиться.
- Это значит, что какие-то церковники притащат меня в столицу и заставят сражаться с монстрами вместе с кучей незнакомцев. У каждого из них будут невероятные силы, выбранные Улдаром. И где в этом всем я?
Надо записать. Сияние метки угасло до тусклого контура на коже. Ему нужен свет. Сосредоточившись, он начал выстраивать в своём ядре магический массив для вызова силового шара.
И тут его разум взорвался.
Воспоминания хлынули потоком, вгрызаясь в сознание, словно дикие псы в кусок мяса. Каждая ошибка, допущенная при практики магии, все неудачи и моменты раздражения вернулись разом. Прошлые почти-катастрофы и опасные моменты захлестнули мысли. Они разрушили концентрацию, и массив исказился.
- Чёрт! - он схватился за голову. Массив деформировался. Паника накатила волной. Если массив завершится в таком виде, отдача маны может вырубить его. Хуже того, схема могла замкнуться неправильно, и тогда из него вырвется дикая магия. Мысль о том, как он взрывает гостиницу Лу и смотрит, как горит второй дом, едва не заставила его потерять сознание от ужаса. Он резко разрушил массив, не дав ему навредить.
Как только он отпустил ману, всё прекратилось.
Алекс озадаченно замер.
- Что за чёрт? - он медленно опустил руки. - Что это было?
Нахмурившись, он попытался произнести слова силы.
Поток вернулся.
Каждое неверное произношение, каждое ошибочное слово и глупая оплошность ворвались в разум, пока его речь не превратилась в бессмысленный лепет.
Скривившись, он замолчал. Поток стих, оставив сознание ясным. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. И тут его осенила ужасающая догадка.
- О нет… Нет, нет, нет.
Он торопливо вытащил свечу и зажёг её. Когда крошечный огонёк занялся на фитиле, он достал из сумки книгу и с силой бросил её на стол. Громкий стук разнёсся по тихой комнате.
"История наших героев и их противостояния Пожирателю, Финниус Галлоуэй".
Алекс открыл второе приложение. Там перечислялись поколения героев: их родные города, места гибели и важнейшие подвиги. В конце был точный разбор того, что делает каждая метка, составленный на основе описаний героев прошлых эпох.
Он нашёл запись о метке шута и начал читать вслух:
- Метка шута полезна, но жалка. Если чемпион получает невероятную силу, скорость и боевые навыки всех своих предшественников, если запас маны мудреца многократно увеличивается, а святой обретает божественную связь с самим Улдаром, то шут не получает великих даров. В каком-то смысле это противоположность величайшей метке - избранного. Могучий избранный наследует меньшие версии трёх предыдущих меток и способность их объединять, но шут не получает ничего. Более того, метка шута активно мешает любым действиям, связанным с боем, божественностью…
- Нет, нет, нет, - кровь Алекса заледенела.
- …или магией…
Слова оборвались. Мешает магии! Он же собирался в проклятый Улдаром университет волшебства! Он впился взглядом в метку на плече. Тонкое светящееся лицо шута, казалось, хихикало, разрушая его жизнь.
Дрожа, он заставил себя дочитать. Иначе он мог бы сойти с ума прямо здесь:
- Взамен шут получает значительно ускоренное обучение любым навыкам, не связанным с этими областями. Так, шут может стать проводником героев в дикой местности, научиться управлять судами, разведывать врагов, чинить снаряжение (хотя он не способен создавать великое оружие) и ухаживать за лошадьми. Такие умения нужны в каждом приключении. Прежние шуты становились отличными художниками, жонглёрами, музыкантами и осваивали прочие подобные навыки. И всё же многие отряды побеждали Пожирателя даже после гибели шута, его предательства или отсутствия.
Улдар бесконечен в своей мудрости. Шуты служат сердцем отряда героев, возможно, поэтому такие метки достаются молодым людям с доброй душой и чувством юмора. Возможно, поэтому и смерти шутов вдохновляли отряды героев сильнее, чем гибель других членов. Даже отсутствуя, шут может возвысить отряд героев. Если сейчас это читает шут, я призываю тебя не отчаиваться: хоть история и не вознаградит тебя щедро, исполнение долга само по себе награда.
- Ага, тебе легко говорить, - Алекс с отвращением захлопнул книгу и оттолкнул её. Часть его хотела поднести её к свече и сжечь.
И это всё? Алекс Рот: старший брат, мститель и будущий волшебник, вынужденный стать нянькой, клоуном и жертвенным ягнёнком? Не важно, кем он хотел быть до того, как получил эту непрошеную метку?
- Конечно, - пробормотал он с горечью. - Я просто откажусь от всей своей жизни, чтобы писаки жалели меня. Я могу умереть, а в итоге они воздвигнут мне статую, которая будет выглядеть как парень, о котором родители говорят детям, чтобы не разговаривали с незнакомцами.
И пока я буду рисковать жизнью, я брошу Селину и откажусь от надежды попасть в проклятый Улдаром университет волшебства! Погоди, раз уж речь о риске… надо проверить кое-что.
Он подтянул книгу обратно и пролистал записи о прежних шутах, считая, сколько раз встречаются слова "исчез" или "трагически погиб во время-".
По спине пробежал холод, когда он дошёл до конца.
Половина из них не пережила последнюю битву с Пожирателем, а выжившие не слишком преуспели. Некоторые остались калеками, другие сколотили состояние в искусстве или стали хорошими торговцами, но их репутация преследовала их всю жизнь. Это касалось всех героев, но быть "эпическим чемпионом" куда лучше, чем зваться "шутом" и слыть бесполезным. Похоже, большинство уехало в другие земли.
Всё становилось только лучше.
На безумный миг он задумался, не отрезать ли метку ножом. Алекс отбросил эту мысль как иррациональную. Последнее, что ему сейчас нужно, - ещё больше иррациональности. Словно рынок устроил распродажу "два по цене одного" на этот товар.
Так. Значит: "ускоренное обучение любым навыкам, не связанным с этими областями".
Ни божественности, ни магии, ни боя. Что это значит? Он схватил перо и открыл новую страницу в своей тетради. Почерк во всех таблицах был неряшливый. Он быстро учился писать, но буквы выходили корявыми, сколько бы учителя ни пытались это исправить.
Он написал: "Я, Алекс Рот, самый невезучий человек во всём королевстве Тамеланд". Получилось, словно курица прошлась по странице, обмакнув лапы в чернила. Прищурившись, он начал писать снова, ниже этого курятника, стараясь сделать лучше.
Если он прав…
Поток воспоминаний вернулся, но совсем иначе. Каждое занятие по письму. Каждый момент, когда он писал чуть аккуратнее. Каждое достижение всплыло в деталях, показывая, как он добился прежних успехов. Если воспоминания о магических провалах были хаотичны и разрушали концентрацию, эти выстроились в стройный ряд, словно направляя его руку. Как будто он стоял в ухоженной библиотеке, а нужные книги сами плыли к нему в руки.
Когда перо поставило точку, он смотрел на самый красивый почерк, что у него получался. Казалось, кто-то другой взял его тетрадь и написал эту строку за него. Осторожно он попробовал снова. Воспоминания вернулись, теперь с образами того, как он писал эту самую фразу. Всё, что он сделал правильно, всплыло в уме, помогая сделать ещё лучше.
Третья строка вышла чуть аккуратнее второй.
Он повторил опыт ещё несколько раз, с каждым разом немного улучшая почерк. Ему без особых усилий становилось проще воспроизводить чёткие буквы.
- Вот как ты работаешь, - отметил он и начал аккуратно записывать выводы:
Метка использует память.
Метка будет отвлекать и мешать, когда ты делаешь что-то, связанное с задачами других героев: бой, магия, божественные деяния. Она засыпает тебя всеми твоими провалами и ошибками, пока ты не теряешь концентрацию.
Метка помогает, когда ты учишь что-то вне этих областей. Она даёт всё, что ты делал или слышал правильно, и подаёт это в удобном виде. Это позволяет легко опираться на прошлые успехи и избегать того, что приводило к неудачам.
Он постучал пером по странице, вспоминая произошедшее. Добавил ещё:
Вопрос: делает ли она магию невозможной?
Алекс выпрямился в кресле и закрыл книгу. Дерево скрипнуло под ним. Он задул свечу, погрузив комнату во тьму. Отвлекаться больше не хотелось.
Глубоко вдохнув, он успокоился.
Сосредоточившись, он начал вновь выстраивать массив. Медленнее, чем раньше. Поток вернулся, атакуя его всеми прошлыми неудачами. Он врывался в разум, но вместо сопротивления Алекс позволил ему течь, удерживая частично завершённый массив внутри себя.
"Думай. Приспосабливайся.
Думай. Приспосабливайся.
Думай. Приспосабливайся".
Он повторял мантру, позволяя отвлекающим воспоминаниям скользить мимо, как делал с горем последние четыре года.
"Пусть пройдёт", - думал он. - "Просто попробуй отпустить".
Терпение вело его, пока он следил за потоком. Когда каждое воспоминание врывалось в голову, он отпускал его и строил массив чуть дальше в коротких промежутках между. Медленно тот приближался к завершению.
Затем он начал произносить слова.
Поток ускорился, мешая речи.
Он отгородился от всего. Шума. Отвлечений внутри и снаружи головы, как делал, когда впервые учил заклинание. Поток был похож на пекарню МакХарриса или гостиницу в шумный вечер: громко, но если идти медленно и осторожно…
…можно пробиться.
И тут его озарила мысль, пробившаяся сквозь хаос:
"А что, если дело не только в том, чтобы пережить шум?"
Завершая массив, он стал внимательно изучать каждый провал, что подбрасывала метка. Он анализировал воспоминания сквозь хаос. Некоторые мелькали слишком быстро, чтобы их уловить - просто шум. Но другие ясно показывали, где он ошибся. Эти он не отпускал, а сосредотачивался на них.
Для тех немногих провалов, что он разобрал, он поступал наоборот.
Массив вышел иным, чем раньше. Когда он закрепил его и замкнул цепь, мощный прилив маны закружился внутри.
Вум.
Он открыл глаза. Яркое красное сияние озарило комнату. Ещё один силовой шар парил у кончика пальца, и Алекс едва не закричал от восторга.
Он был больше всех, что он создавал раньше. Примерно в полтора раза крупнее, с ярким и устойчивым светом. Создать его было медленнее. Труднее. Но лучше.
Он дрожал от возбуждения. Из неудач тоже можно учиться.
Как там говорится? Неудача - мать успеха? Путь к успеху? Что-то такое. Алекс открыл тетрадь и написал ответ под своим вопросом:
Не невозможно.
Это возможно. Просто сложнее. Он мог работать со сложным. Работать на МакХарриса было сложно, но он справился. Учить начальную магию по ветхим книгам в церковной библиотеке было сложно, но он справился. Помогать сестре и семье Лу, одновременно учась и сдавая все экзамены в церковной школе на отлично, было сложно. Но он справился.
И что объединяло всё это? Он делал это для себя и тех, кого любил. Он бросил злобный взгляд на книгу истории. Не для какого-то бога, что указывает ему, что делать, не для героев, которым он не нужен, и не для толпы, что будет считать его посмешищем. Сестре он нужен. Он нужен себе.
Он всё ещё мог использовать магию. Пока медленно и с трудом, и без развитой концентрации, что помогла пережить горе, это было бы невозможно. Ему нужно время, чтобы понять, как работает метка. Исследовать её. Развить её и себя, использовать, чтобы выучить что-то полезное.
Этого времени не будет, если он отправится прислуживать кучке "героев".
Оставался один выход.
- Похоже, тебе придётся записать "исчез" под очередной записью о "шуте", Галлоуэй, - он встал и сжал кулак. - Потому что я сваливаю отсюда.
Галлоуэй упоминал что-то важное о том, что нужно искать жрецов Улдара. Если искать надо ему, значит, они не знают, где он.
Но скоро начнут искать, и вряд ли примут от него "нет, спасибо, не хочу сражаться с Пожирателем".
Надо убираться из Тамеланда как можно скорее. Прикрыть метку, разбудить Селину и…
- А… лекс?
Он застыл.
Голова повернулась, словно на ржавом рычаге. В дверях стояла девушка с длинными чёрными волосами, собранными назад. В загрубевших пальцах она сжимала связку ключей.
Тереза Лу.
Его старейшая подруга смотрела на него, широко раскрыв глаза, переводя взгляд с красного шара над его пальцем на ухмыляющееся лицо шута на плече.
- Я… - начала она. - Я пришла поговорить, но услышала, как ты бормочешь странные слова за дверью, потом увидела красный свет. Спросила, всё ли в порядке, но ты не ответил…
Чёрт, он же всё заглушил.
- … тогда я взяла запасные ключи и вошла… и…
Она замолчала.
Он глубоко вдохнул. "Ладно. Пора начать план А".
Пора врать.
- Итак, - он выпрямился. - Это не то, что кажется.
- Кажется, что у тебя метка шута.
- Ладно, это именно то, что кажется.
Что ж, план А мёртв. Ну и ладно, план А был отстой. Его придумал парень по имени шут. Конечно, он отстойный. Пора для плана Б.
…Жаль, что плана Б не существовало.
- Так, э-э, - рот зажил своей жизнью, пока разум метался. - Дело в том, э-э… знаешь, это худший день рождения в моей жизни.
- Если ты уезжаешь, - она шагнула в комнату, дверь скрипнула, закрываясь за ней. - То я хочу с тобой.
Алекс моргнул.
- Что?
http://tl.rulate.ru/book/65832/5896834
Готово:
