Цю Цинкун еле слышно пробормотала:
— Раз уж все пришли, может быть пойдем к учителю Хэ домой?
Если Чу Цяньли и Хэ Шичэнь оба были тут, то можно отправиться заниматься на виллу Хэ.
— Сегодня днем я иду в школу, так что не могу оставаться с вами все время, — отрезал Хэ Шичэнь.
Хэ Шичэнь был очень занят и зашел только чтобы убедиться, что Чу Цяньли готовится, а затем уйти. Он объяснил ключевые моменты экзамена, разжевал всем несколько сложных вопросов и проследил, как Чу Цяньли заканчивает свои задания. После этого он планировал уехать в школу.
Чу Цяньли, изнемогая, ожидала отъезда денежного станка, остальные же немного замешкались.
— А сам ты не готовишься? — с любопытством спросила Цю Цинкун.
— Такая подготовка для меня уже не имеет смысла, — сказал Хэ Шичэнь.
«Больше только напрягает».
Чу Цяньли и Цю Цинкун снова уселись за подготовку, в то время как Тань Мусин вышел проводить Хэ Шичэня.
Прежде чем уйти, Хэ Шичэнь окинул взглядом великолепную усадьбу семьи Тань. Он задумался на несколько секунд и задумчиво спросил:
— Кстати, ты знаешь рыночную стоимость твоего дома?
Тань Мусин искренне признался:
— Извиняюсь, но дом продаже не подлежит, поэтому рыночной цены быть не может.
— Угу, я так и думал. Остаются только другие способы, — ответил Хэ Шичэнь.
— Какие другие способы?
Тань Мусин был сбит с толку, так и не поняв смысла его слов.
Изнутри Чу Цяньли увидела, как отъезжает брат, и моментально вскочила от предвкушения: ей не терпелось прогуляться по живописным местам поместья Тань.
В надежде заставить Чу Цяньли еще немного поучиться, Тань Мусин использовал как предлог большое количество туристов на горе Цяньшань. Было решено идти вечером, когда разойдется основная часть людей.
Они втроем усердно занимались целый день, а после ужина, провожая последние лучи солнца, поднялись на гору.
После прогулки Чу Цяньли и Цю Цинкун могли с комфортом уехать домой по скоростному шоссе.
На величественной Цяньшань не было туманной дымки или облаков. В свете заходящего солнца гора примеряла золотой наряд.
Семья Тань отлично знала этот район, поэтому трое не стали покупать билеты, а проскользнули внутрь через боковой вход.
Чу Цяньли с одобрением рассудила:
— Это вполне нормально. Вот что не нормально, так это покупать билеты, чтобы почтить своих предков. Даже думать горько!
Тань Мусин нехотя признался:
— Семья Тань очень большая, поэтому нам и правда приходится как и всем покупать билеты, чтобы отдать дань уважения предкам. Пара-тройка счастливчиков все же могут пробраться без билетов — нужно только одолжить карточку сотрудника и пройти по ней.
Многие жители окрестных деревень работают в этой живописной зоне, и предки этих людей в большей или меньшей степени связаны с семьей Тань.
— Эти два раза нам не встречались члены твоей семьи, почему? — спросила Цю Цинкун.
— Мой дед живет в доме на полпути к вершине горы, а мама и папа в последнее время не бывают в столице, — объяснил Тань Мусин. — Дядя работает в компании и не очень любит приезжать в такие отдаленные места, как это. Раньше и я жил в городе. Когда мои родители вернутся обратно, я тоже перееду в город. Добираться в школу слишком далеко.
Удивительно, как семья Тань Мусина, не беспокоясь, оставила юношу одного жить в огромном поместье.
— Плак-плак-плак, большое поместье может не нравиться только тем, у кого оно есть, а обычным людям остается просто мечтать в сторонке.
У Тань Мусина не нашлось, что возразить.
Троица уселась в экскурсионный автобус, проехала через пышный густой лес и наконец прибыла на относительно плоскую вершину горы.
Вечером туристов было очень мало, не было сумасшедшего наплыва, что давало возможность насладиться видом.
На горе стояло много причудливых древних зданий. Трепетали на ветру листья бамбука, уходили вдаль загадочные тропинки, а люди в даосской одежде подметали каменные ступени храма. Легкий дымок от подношений тихо вился ввысь, и воздух был наполнен легким привкусом пепла.
— Здесь все еще есть даосские монахи? — поинтересовалась Цю Цинкун, попутно фотографируя окрестности.
Чу Цяньли прошла дальше по тропинке и предположила:
— Раз гора называется Цяньшань, наверняка это даосский храм.
— Да, эта гора — место отшельничества даосов, — подтвердил Тань Мусин.
Цю Цинкун вгляделась в череду древних построек вдалеке:
— Не могу различить между собой эти храмы.
Чу Цяньли терпеливо объяснила:
— Вообще, чаще всего эти здания у даосов называются храмы, а не монастыри. Хотя иногда бывают и даосские дворцы.
— Почему так?
— Потому что даосизм — это единство неба и человека. Даосы стремятся изучать небеса, а еще есть люди, которые хотят получить бессмертие. Именно поэтому даосские храмы любят строить на вершинах гор, чтобы легче было смотреть на звезды и другие небесные явления, — Чу Цяньли вздохнула. — Эх, кто бы не хотел иметь гору для любования звездами?
Тань Мусин вполголоса напомнил:
— Идея обладать горой не очень вяжется с марксизмом.
Чу Цяньли поругала себя:
— Да, я не права. Исправиться не обещаю.
Неспешно прогуливаясь, ребята дошли до дверей храма. Цю Цинкун увидела, как всем желающим раздают благовония, и ей захотелось загадать желание перед экзаменами. Девушка окликнула спутников:
— Будете зажигать благовония? Для экзаменов или типа того?
Чу Цяньли и Тань Мусин в унисон помотали головой. Первая напомнила, что она марксистка, ну а второй просто в такое не верит.
Отрицательный ответ друзей не остановил Цю Цинкун, и та радостно побежала к свободному окошку за парой ароматных палочек.
Тань Мусин, не понимающий логику любителей мистики, недоумевал:
— Почему она любит астрологию и таро и при этом зажигает благовония в даосском храме?
Чу Цяньли отмахнулась:
— Эй, да кому есть до этого дело — во что веришь, то и работает. Закинешь большую сеть — всяко поймаешь рыбку.*
П.п.: 广撒网总有管用的 — досл. «если широко раскинуть сети, это точно принесет результат» — все средства хороши, когда чего-то сильно хочешь.
Они стояли на улице и ждали Цю Цинкун, как вдруг Чу Цяньли увидела, как та бежит в сторону дворца Бессмертных Богинь, и поняла — что-то идет не так.
Чу Цяньли поспешно вбежала в здание и вывела ее оттуда.
— Зачем ты пошла сюда с благовониями?
— Гляди, в этом храме вокруг одни богини, зачем мне поддерживать бизнес простых смертных? — ответила ничего не понимающая Цю Цинкун.
Чу Цяньли недоуменно захлопала глазами.
— Юаньцзюнь* попросила сказать тебе спасибо, но в этом не было никакой необходимости, — съязвила она.
*П.п.: Госпожа Лазоревых облаков (Бися Юаньцзюнь, 碧霞元君) — даосская богиня и покровительница детей, а также хозяйка лис, обитающая на священной горе Тайшань (отсюда ее второе имя — Матушка горы Тайшань). Даосы считали Бися Юаньцзюнь дочерью «первого бессмертного» Хуанди и небесной феей.
Цю Цинкун почти удалось поклониться Бися Юаньцзюнь. Богиня считалась одной из самых могущественных и способных среди даосских небесных фей.
Говорят, что у нее «бедняки просят богатства, больные — спокойствия, хлеборобы — урожая, торговцы — отдыха; те, кто на волоске от смерти — долгих лет, бездетные — наследников, дети молятся за родителей, младшие за старших, и вся семья за единение».
Среди всех этих молитв чаще всего просили о рождении детей.
Чу Цяньли с досадой ответила:
— Я понимаю, что ты ловишь рыбку большой сетью, но и усердствовать тоже не стоит. Она так много умеет, а ты просишь ее об учебе, которая вообще не ее конек. Это разве поддержка? Ты что, наоборот, хочешь подорвать ее бизнес?
Отказ Цю Цинкун зажечь благовония у храма Вэньчань* и ее попытка попросить у богини Юаньцзюнь хорошей учебы — это все равно что заставить копирайтеров продавать, а технический персонал управлять процессом. Даже боги бы разгневались за нечеткое разделение труда.
*П.п.: Вэньчан (文昌) — божество-покровитель студентов, культуры и просвещения.
— Веришь в силы богов, так знай и их обязанности. Не надо заставлять других делать то, что они не писали в резюме.
Цю Цинкун: «?»
http://tl.rulate.ru/book/63207/3652703
Готово:
Ну а "другие способы" это, очевидно, выдать сестрёнку взамуж.