Готовый перевод The Rebirth of a Proud Military Daughter-in-Law / Перерождение гордой военной невестки: Глава 107. Только ее легко сломить.

— Ладно, Чао’эр, ты меня действительно удивила, — Мэгги прищурилась, поправляя шёлковый шарф. — Если исчезнешь на день, я, пожалуй, даже не узнаю тебя. Неужто в вашей семье водятся мастера перевоплощений?

Ван Чао усмехнулась, ловко вращая тренировочным мечом. Сталь сверкнула в лучах заката, выписывая в воздухе серебристую дугу:

— Зачем мне чужие секреты? У этой девушки ясный ум и собственный стиль.

«Какая самоуверенность!» — мысленно ахнула Мэгги, но вслух лишь рассмеялась:

— Скромность — явно не твоя сильная сторона.

Они болтали ещё полчаса, пока солнце не начало окрашивать небо в багрянец. Решив провести заключительную репетицию, девушки поднялись на тренировочную площадку.

— Эх, жаль моя комната так мала, — вздохнула Мэгги, наблюдая, как Ван Чао едва не задела стену при очередном развороте. — Ты как ураган в стеклянной шкатулке!

Ван Чао остановилась, вытирая пот со лба. Капли стекали по шее, оставляя влажные дорожки на спортивной майке:

— Тогда давай запишем аудиодорожку. Я отработаю связку под музыку, а ты проконтролируешь ритм.

— Гениально! — Мэгги достала плеер с позолотой. — На вершине холма акустика идеальная. Там эхо усилит эффект!

Площадка встретила их неожиданным «сюрпризом». У самого края обрыва, где каменные плиты уступали место пустоте, замерла инвалидная коляска. В ней сидел мастер Чжун — его иссохшая рука лежала на подлокотнике, а взгляд, устремлённый в даль, напоминал взор старого орла. Помощник в чёрном костюме стоял в трёх метрах, сливаясь с тенью сосны.

Мэгги вцепилась в рукав подруги:

— Снова он... Дедушка говорил, что мастер Чжун появляется здесь раз в десятилетие! В прошлый раз его видели, когда открывали мемориал...

Мэгги хотела побежать домой и позвонить дедушке. Ее дедушка очень восхищался господином Чжуном. Он много раз пытался попасть к нему на аудиенцию, но его не пускали.

Ван Чао не была так сильно шокирована, потому что не знала, насколько свят этот старик. Ее волновало лишь, то смогут они попрактиковаться там или нет. Ван Чао лишь пожала плечами:

— Может, вид с обрыва лечит радикулит?

В конце концов, увидев испуг на лице Мэгги, она не смогла не подойти к старику в инвалидной коляске. Она направилась к центру площадки, но Мэгги опередила её. Подбежав к коляске, девушка совершила почтительный поклон, сложив руки у груди:

— Добрый день, дедушка Чжун. Мы не помешаем вашим размышлениям?

Старик медленно повернул голову. Его глаза, напоминающие потускневшие сапфиры, изучающе скользнули по фигуре Ван Чао:

— Тренируйтесь. Ваша болтовня всё равно громче моих мыслей.

Мэгги.

— Хорошо, — послушно согласилась Мэгги, едва сдержав нервный смешок. Она повернулась к Ван Чао и сказала. — Давай потренируемся прямо здесь, это не помешает.

Ван Чао кивнула, ей было все равно.

Нажав кнопку плеера, Мэгги крикнула:

— Чао’эр, начинай! Считай до трёх!

Первые аккорды «Танца нефритового дракона» разлились по воздуху. Ван Чао замерла в стартовой позиции — меч у бедра, левая нога впереди, пальцы правой руки слегка согнуты.

**Раз!** — клинок взметнулся вверх, разрезая закатный луч.

**Два!** — вращение на пятке, сталь запела, описывая окружность.

**Три!** — выпад вперёд, остриё меча дрогнуло в сантиметре от воображаемого противника.

— Свист стали сливался с мелодией, создавая симфонию металла и ветра.

— Прыжок с разворотом — словно ласточка, ныряющая за добычей.

— Серия быстрых уколов — будто капли дождя, бьющие по жести.

Меч был подобен белой змее, выплюнувшей язык, шипящей и разрывающей ветер, и подобен дракону, летящему во всех направлениях, иногда лёгкому, как ласточка, стреляющему мечом, иногда внезапно подобному молнии и падающим листьям.

— Какой прекрасный нефритовый дракон! — Мэгги на какое-то время была очарована, но она забыла, что рядом находится мастер Чжун, и не смогла сдержать крик.

Мэгги заворожённо наблюдала, забыв про осторожность:

— Чао’эр, это потрясающе! Мы обязательно выиграем конкурс!

Её восторг прервал сухой хлопок. Мастер Чжун ударил ладонью по подлокотнику:

— Маленькая девочка, иди сюда!

Музыка замолкла. Ван Чао замерла в позе «журавль расправляет крылья» — меч за спиной, свободная рука вытянута вперёд.

Мэгги поспешно подошла на два шага ближе и спросила:

— Дедушка Чжун, какие у тебя инструкции?

Мастер Чжун нахмурился и сказал:

— Не ты!

Мэгги стояла в замешательстве, она посмотрела на мастера, а затем перевела взгляд на Ван Чао. Та в свою очередь чувствовала себя немного странно: «Я должна к нему подойти?»

Ван Чао сделала несколько шагов по направлению к старику и, остановившись от него на некотором расстоянии, вежливо спросила:

— Что мастер хочет от меня?

Старейшина Чжун какое-то время смотрел на лицо Ван Чао, и Ван Чао почувствовала, как у неё засосало под ложечкой. Прежде чем она успела сбежать, старик наконец заговорил.

— Маленькая девочка, я хочу сказать тебе: тех, кто силён, легко сломить, а тех, кто добр и мягок, невозможно победить. Сильные люди не обязательно сильны физически.

Он видел, что Ван Чао обладает свирепым характером, по его свирепому владению мечом, и знал, что такой человек может легко дойти до крайности, если не будет понимать людей. Заметив, что в танце девушки есть подобные чувства, он указал на это вслух. Ван Чао была ошеломлена. Она уже неоднократно слышала эти слова.

«Неужели этот старик учит меня, как себя вести?» — подумала Ван Чао и с благодарностью в голосе сказала:

— Спасибо Вам за Ваш мудрый совет.

Она действительно была благодарна старику за его доброту. Однако мастер Чжун презрительно фыркнул, подумав, что девушка не приняла его слова близко к сердцу. Он поманил мужчину, стоявшего поодаль, чтобы тот укатил коляску оттуда.

Когда старик ушёл, Ван Чао всё ещё ничего не понимала:

— Почему он вдруг разозлился? — спросила она у Мэгги.

Мэгги была в ещё большем замешательстве, она ничего не понимала и хотела пойти домой и поговорить об этом с дедушкой.

— Чао’эр, почему бы нам не остановиться на сегодня? Возьми этот плеер с собой потренироваться, а потом отдашь его в школе.

Видя, что Мэгги крепко задумалась, Ван Чао кивнула в ответ.

После ухода Ван Чао Мэгги поспешно позвонила дедушке.

Дедушка Мэй ответил на звонок и Мэгги начала сбивчиво рассказывать ему все, захлебываясь эмоциями. Старейшина почувствовал, что по телефону он ничего не понял, поэтому попросил внучку прийти к нему лично.

— Цици, пожалуйста, расскажи все с самого начала, не тяни время», — взволнованно приказал старик Мэй, увидев лицо внучки, разгорячённое после бега.

Мэгги отвела его на вершину горы и в красках начала показывать мастера Чжуна.

— Мастер Чжун разрешил нам заниматься боевыми искусствами. В конце концов, он ударил по подлокотнику коляски, сказал пару слов и уехал.

Дедушка Мэй задал ещё несколько вопросов, удивляясь, почему одноклассница Цици попала в поле зрения дедушки Чжуна, встретившись с ним дважды и дважды получив от него совет.

— Ты еще раз расскажи мне о своей подружке.

Мэгги послушно ответила:

— Ван Чао родом из округа Утун, провинция С. Её отец был солдатом. Он умер, когда ей было десять лет. Её мать тоже умерла от рака до того, как она поступила в университет. Сейчас Ван Чао живёт в Пекине одна, и она сказала, что у неё нет родственников.

Старейшина Мэй немного подумал и наконец сказал:

— В будущем познакомь меня с этой Ван Чао.

Хотя было неясно, что старик Чжун думает о Ван Чао, но дедушка Мэй посчитал знакомство с ней полезным.

Мэгги же, не поняв сложных мыслей своего дедушки, с энтузиазмом кивнула:

— Чао’эр — очень хорошая девочка, она мне очень нравится.

— Хорошо.

Когда внучка ушла, господин Мэй подумал про себя: «Господин Чжун дважды появлялся в этом доме всего за три дня. Может, мне тоже стоит переехать сюда на какое-то время?»

В своей скромной квартире Ван Чао сидела за столом и обдумывала сегодняшнюю тренировку. На столе лежал листок с каллиграфической надписью: «Сильного сломить легко, мягкого победить невозможно».

«Почему эти слова преследуют меня? — размышляла она, ловя свое отражение в гладкой поверхности меча. — Мама говорила то же самое. Должна ли я показывать другим свою мягкую сторону?»

Бай Чжэси всегда просила её не быть слишком упрямой: «Чао’эр, когда нужно склонить голову — склони ее, а когда нужно уступить — уступи. Больше улыбайся другим и будь добрее.»

Вспомнив о Бай Чжэси, Ван Чао на мгновение загрустила. Она вошла в спальню и открыла комод. В ящике аккуратно лежала фотография. Ван Чао достала из ящика портрет Бай Чжэси и некоторое время смотрела на него.

— Прости, мама, — прошептала девушка, прижимая снимок к груди. — Я всё ещё не понимаю, как быть мягкой.

http://tl.rulate.ru/book/61861/6724315