Глава 164. Черт возьми, это скучно.
Я сижу в одиночестве в этой бесконечной пустоте, наблюдая, как мимо проплывает водоворот призраков, мерцающий в темноте Вселенной. Протягиваю руку, пытаясь схватить его, и спрашиваю:
– Хочешь построить снеговика? Или, может, споем песню?
Не дожидаясь ответа, начинаю напевать:
– Я медленно схожу с ума, раз, два, три, четыре, пять, шесть, поворот. С ума потихоньку я, шесть, пять, четыре, три, два, один, поворот. Ладно, теперь твоя очередь. Ты начинай первым, а я продолжу, когда ты пройдешь половину. Это называется круговая песня, будет весело.
Молчание – мой единственный ответ. Тогда я направляю свое Ци и начинаю мучить призраков.
– Не будьте такими лицемерами. Если не хотите петь, тогда как насчет путешествия "сумасшедшая дикая поездка с Рейном"? 32 000 километров американских горок. Не забывайте, вы здесь навсегда! Я медленно схожу с ума, один, два, три, четыре, пять, шесть, поворот.
Что я могу сказать? Несчастье любит компанию. Их хор воплей создает идеальную гармонию с моей песней, идеальную по высоте и тону. Отсутствие голосовых связок помогает – я просто представляю себя певцом. Как ни странно, мне трудно представить себя расстроенным. Возможно, это как-то связано с самоощущением. Я даже могу спеть квартет "Барбершоп", но это быстро надоедает. Я знаю только несколько детских песен, и у меня нет ни воображения, ни музыкального таланта, чтобы сочинять свои.
Почему они назвали себя квартетом "Барбершоп"? Какое отношение стрижка имеет к пению? Мой мозг просто переполнен бесполезной информацией. Жаль, что я не могу вернуться в прошлое и врезать себе по яйцам за то, что я тупой, никчемный ублюдок. Иди почитай какую-нибудь чертову книгу по физике, хоть раз сделай что-то полезное. Если я пою эту песню один раз, я пою ее тысячу раз, так что мой интерес быстро угасает. Скучно петь самому себе. Нет, успокойся. Скука – это когда все кажется пустой тратой времени, а спокойствие – когда ничего не происходит. Ну, я бы хотел одну безмятежность, пожалуйста. Теперь Спокойствие! ... Нет, ничего, просто скучная скука здесь. Воу. Хм... Где я был? А, точно. Безумно медленно иду я, один, два, три, четыре, пять, шесть... Поворот? …
– Давай, Бейлдаг, как долго ты собираешься держать меня здесь? Месяцы? Годы? Я не думаю, что смогу справиться с этим больше. Мне нужно увидеть солнце, подышать свежим воздухом, поговорить с кем-то, кто не я или я, притворяющийся кем-то еще, кто говорит со мной. Это то, что было с Бейлдагом, когда я отправлял его подальше? Он сказал, что это неприятно, но, черт возьми, ты приуменьшал или что? Я не могу заснуть, и все, что я знаю, это то, что я сплю, и это все просто сон.
В который раз повторяю: я трачу время на упражнения. Я практикую Формы и манипуляции Ци, медитирую, лечу травмы своего тела, пересматриваю свои исследования и тестирую новые теории. Затем, скучая от работы, я пытаюсь создать что-то, чтобы развлечь себя, но, потерпев неудачу, хочется заплакать и хандрить. Это случалось бесчисленное количество раз до и будет происходить бесчисленное количество раз после. Все движется со скоростью мысли, время летит и останавливается. Без усталости, голода, скованности или физических функций, я не знаю, был ли я здесь в течение нескольких дней или недель. Это сводит меня с ума.
Время – странная вещь, не так ли? Что такое точное время? Время драгоценно, время быстротечно, время бесконечно, но когда дело доходит до него, время – это то, что удерживает все происходящее. Секунды превращаются в минуты, минуты в часы, часы в дни. Оно всегда движется вперед с неизменным темпом, и только наше восприятие времени меняет вещи. Вы можете уделять время и занимать время, тратить время и терять время, но независимо от того, насколько вы этого хотите, вы не можете замедлить, поторопить, остановить или обратить вспять. Это одна из теорий. А что, если она неправильна?
С помощью часов мы измеряем численный порядок материальных изменений во времени, но само время не имеет физического существования. Я не могу видеть, осязать, ощущать вкус, обонять или слышать время, я могу только ощущать его эффект. Интересно то, что восприятие времени у всех разное, и вы никогда не поймете эмпирически, как кто-то другой наблюдает время. Даже ваше собственное осознание времени меняется: время летит, когда вы веселитесь, но оно замедляется, когда вам скучно. Когда ты молод, каждый день – это навсегда, час – вечность. Затем, по мере того как вы стареете, время ускоряется, дни проходят в мгновение ока, и, прежде чем вы это понимаете, вы еще на год старше и, если повезет, еще на год мудрее. Куда все это время делось?
Зная, что наш единственный метод распознавания времени – восприятие его как проходящего, не только отличается у каждого человека, но также постоянно меняется для каждого человека, как мы можем сказать, что само время постоянно? Время просто есть, но кто скажет, что не все сразу? Прошлое, настоящее и будущее – все одинаково реальны и без разграничений. Жизнь, прожитая в одно мгновение, миллион сердцебиений, бьющихся в согласии, и наши слабые умы, неспособные понять всю чудовищность всего этого, структурируют всю эту информацию упорядоченным, последовательным образом, чтобы интерпретировать ее.
Представьте себе реку. Вы хотите выбрать ровно одну точку в реке и сказать: "Это река сейчас", но вы не можете. К тому времени, как вы ее выбрали, река уже изменилась. Идете ли вы вверх по реке или вниз по реке, к источнику или к концу, это одно и то же. Она меняется так часто, что вы никогда не ступите в одну и ту же реку дважды. Берега разрушаются, животные пьют, вода испаряется, и так далее. Так кто может сказать, в какой точке находится река в данный момент времени? Все дело в реке в целом, нет единой точки, которая составляет реку, так же как нет точки во времени, которая составляет "сейчас". Потому что как только вы видите "сейчас", это уже в прошлом.
Реальность, то есть прошлое, настоящее и будущее, не вечна и неизменна, а как река – постоянно меняющийся поток, динамичный и преходящий, мимолетный и вечный. Время – это не линия, по которой можно двигаться шаг за шагом, а бесконечный поток возможностей, происходящих одновременно, как текущая вода. Только наше восприятие времени линейно, подобно тому, как лист уносится течением. Все это означает, что даже сейчас, когда я сижу здесь, я нахожусь в пустоте и вне пустоты, проживая свои мучительные дни в заточении вместе с радостными днями в деревне, все мое прошлое и будущее блаженство и лишения в течение короткого промежутка жизни. Так что, когда ты так думаешь, не так уж плохо застрять здесь.
Не так уж плохо. Мне нужно вернуться к работе, занять себя, отвлечься. *****
– Здравствуй, брат. Что ты делаешь? – Голос Бейлдага наполняет меня радостью. Я спускаюсь, чтобы поприветствовать его.
– Бейлдаг, слава Матери, ты вернулся. Я просто купался, здесь нечем заняться. – По крайней мере, он не застал меня за этим.
– Пожалуйста, никогда больше так не делай. Мы разделим наше бремя, понимаешь? Ты выглядишь... – Он замолкает, словно подбирая слова. – Страшным. Все в порядке?
Ладно, мои навыки общения, возможно, немного заржавели, но это не моя вина. Я так долго был один... Бейлдаг снова ссутулился, опустил голову и робко стоит передо мной, не глядя мне в глаза. Странно быть на этом конце.
– Я в порядке, – лжет он. – Теперь ты можешь выходить. С помощью Равиля мы очистили столько деревень, сколько смогли, но у нас закончилось время. Я должен был отправить их до прибытия армии, чтобы они не узнали о наших усилиях. Мы ждем на обочине дороги, армейские посты могут быть небезопасны. Я сделал все, что мог, брат. Задавай вопросы, а потом я пойду отдыхать.
Видя его таким, я не могу даже выразить гнев, только жалость и печаль.
– Как долго я здесь нахожусь? – Готовясь к ответу, я задерживаю дыхание. Недели? Месяцы?
– Сегодня пятый день с тех пор, как я отправил тебя.
...Пять дней? Что? Я чуть не сошел с ума за пять дней? Как он справляется с этим калечащим одиночеством годами? Чем больше я узнаю о нем, тем больше сочувствую. У него и вправду было тяжелое дело, было бы трудно выбирать между одинокой изоляцией и возвращением в заточение. Проглотив комок вины, застрявший в горле, я подхожу и спрашиваю, несмотря на здравый смысл:
– Сколько их?
Он отпрянул и прошептал в ответ:
– Двадцать семь. Все мертвы от моей руки. Я не мог оставить это другим, просто связал их и заткнул рот, пока они ждали. Как убийство скота.
Его плечи трясутся. Я обнимаю его, моего маленького глупого брата.
– Я ясно выразил свои намерения и ждал, когда они превратятся, покажут свои истинные цвета. Большинство одичало, оскверненные росли у меня на глазах, но не все. Маленькая девочка... кричала и плакала по своей матери... я не хотел этого делать, хотел освободить ее... но зараза, призраки, кружащие вокруг нее, шепчущие ей... Я знал, что ждет ее в будущем, я не мог оставить ее в покое. Я должен был убить ее, прежде чем они обратили ее. Скажи мне, что ты понимаешь.
Глубоко вздохнув, я крепче обнимаю его и вру:
– Ты сделал то, что должен был.
Не совсем правильно. Он сделал то, что считал необходимым, и я не могу ненавидеть его за это. Он не безмозглый убийца, но это все, что он знает.
– Лучше сосредоточиться на том, сколько ты спас.
– Несколько сотен неблагодарных жителей деревни, сердитых и обиженных. Равилю пришлось привлечь больше ополченцев и заставить жителей деревни идти на север, иначе они просто остались бы в своих домах. Если бы у меня был выбор, я бы оставил их там умирать, но Равиль добрее, чем говорит.
Для него все это было нелегко, наполнено ненавистью и отвращением к себе. Я не знаю, как достучаться до него. Я даже не уверен, существует ли способ, кроме времени и поддержки. После долгих объятий он отталкивает меня и качает головой.
– Ты должен идти. Я только что получил сообщение от Джерела, они рядом.
– Позволь мне сделать тебе кое-что, прежде чем я уйду.
Я не уверен, что он понимает, сколько власти у него сейчас есть, но я должен быть в состоянии создавать вещи с его разрешения, хотя и полученного подсознательно. С усилием я создаю кровать, трех кошек, двух медвежат и кролика. Стены, освещение и другие предметы, чтобы держать его заземленным и занятым, но он заползает в кровать и натягивает на себя одеяло, прячась от мира. Похлопав его по голове, я не решаюсь уйти, думая, не сказать ли мне что-нибудь еще.
– Не спеши, я вернусь, чтобы проведать тебя.
Животные сами забираются в постель, не моя работа, а его, инстинктивно ищет утешения.
– Спасибо, брат.
Открыв глаза на прекрасный солнечный свет, я купаюсь в тепле летнего полудня. Впервые за целую вечность я растягиваю свое тело и по-настоящему ощущаю приятное напряжение, напряжение мышц и кожи, запах свежего воздуха и ароматных деревьев, снова живу. Наблюдая, как медведи бродят по дороге, пока две лошади с заплетенными в косы гривами пасутся под деревьями, я понимаю, что не могу отрицать этого перед Бейлдагом. Это было бы жестоко и бесчеловечно. В конце концов, он оправится от этого, он сильнее меня во многих отношениях. Кто знает, может, я найду способ разлучить нас, и мы оба сможем жить счастливой, полноценной жизнью.
– Муженек!
Спокойствие леса нарушается устойчивыми шагами массивного квина, быстро растущего в темпе и объеме. Облако пыли следует за безошибочно приближающейся фигурой Лин, верхом на моем пухлом маленьком Мафу. Завизжав при виде меня, Мафу ускоряется в мою сторону, его радостные крики легко слышны над его громоподобным топотом. Эммм... они не замедляются.
Мир замедляется, когда я понимаю, что мы вот-вот столкнемся, и наездник, и квин слишком хотят воссоединиться. Выскользнув на дорогу, я едва избежал массивного квина. Лин спрыгнула со спины, воздух пронесся мимо меня. Плывя по воздуху с улыбкой на лице и слезами на глазах, Лин движется слишком быстро, вот-вот врежется в меня, как крошечная, очаровательная ракета. Не желая видеть ее боль, мое тело движется быстрее, чем когда-либо, мои дни умственной практики приносят плоды. Схватив ее обеими руками, я вращаюсь по большому кругу с вытянутыми руками, вращаясь на месте с Лин, чтобы разогнать ее импульс. Остановившись, я прижимаю ее к себе, стараясь не раздавить.
– Я так скучала по тебе, муженек.
– Я тоже по тебе скучал.
Ничего больше не нужно говорить. Мы держим друг друга, счастливые и довольные. Наше частное воссоединение заканчивается так же внезапно, как и началось. Мафу влетает в нас с серией скрипящих звуков. Потирая голову об меня, его маленькие ручки гладят и хватают мою одежду, убеждаясь, что я не смогу уйти. Лин попеременно улыбается и плачет, прислонив голову ко мне, ее руки плотно обхватили мою грудь.
Ее хмурые охранники прибывают вместе с остальными Стражами, с Милой впереди. Прежде чем я успеваю что-то сказать, начинается второй раунд моих восторженных приветствий. Аури выбегает из своего фургона. Повернувшись к Лин, чтобы защитить ее, я съеживаюсь и хихикаю, когда ласковая кошечка весом в четверть тонны ложится на мои плечи, ее урчание отдается эхом до самых костей.
Молча терпя боль, я осторожно отстраняю Аури, успокаивая ее объятиями и поцелуями. Несколько синяков и царапин — небольшая цена за ее безусловную любовь. К счастью, Джимджам и его сестра ведут себя куда сдержаннее. Они медленно подходят вместе с Милой и Ли Сон.
– Привет, Ли Сон. Скучала по мне? – спрашиваю я, но она лишь хмурится, игнорируя мой вопрос. Я переключаюсь на кошек, а Аури недовольно рычит.
– Привет, Джимджам, привет, пушистая принцесса. Скучали по папочке? – говорю я, гладя их. – Держу пари, что нет, вы же большие проказники.
– Это не ее имя, – вставляет Ли Сон, фыркая, пока кошки терпеливо принимают мою ласку. – С разрешения мастера я назвала ее Саранхо.
– Лунный Коготь? Красивое имя, – улыбаюсь я. – Ну что, познакомьтесь с моими кошками: Аури, Джим и Сара.
Ли Сон смотрит на меня, и, хотя я ей не особо нравлюсь, в ее взгляде есть что-то теплое. Оставив Джимджама и Саранхо, я наконец поворачиваюсь к Миле с игривой улыбкой. Она явно готова взорваться от того, что ее игнорируют, но слишком горда, чтобы сделать первый шаг. Я не могу удержаться от того, чтобы немного подразнить ее — она такая милая, когда злится. Ее надутые губы и нахмуренный лоб заставляют мое сердце биться чаще.
Пока Лин крепко держится за меня, я протягиваю руку и машу Миле, чтобы она присоединилась.
– Здравствуй, моя принцесса. Не ревнуй и поприветствуй своего жениха, – говорю я.
Ее гнев постепенно тает, и она подходит для объятия, шмыгая носом и пряча лицо.
– Идиот. Что ты делал на той лодке? И как ты мог потерять свой жетон? Ты специально хотел меня разозлить? – выговаривает она. – Оставил меня разбираться с твоими делами... Тебе повезло, что я такая понимающая и терпеливая. Клянусь, если ты когда-нибудь повторишь это...
Я улыбаюсь, обнимая обеих своих невест, и отправляю сообщение Бейлдагу:
[Выходи обниматься?]
[Оставьте меня в покое.]
[Мафу нашел медвежат. Они прижимаются друг к другу. Он думает, что это малышки квины.]
[...]
[Джимджам схватил одного, и медвежонок его обожает. Выходи и посмотри.]
Присутствие Бейлдага ощущается где-то внутри. Он разделяет мои чувства, не беря контроль. Крепче обнимая Лин и Милу, я пытаюсь передать ему тепло и любовь, наблюдая, как медведи, кошки и квины ладят друг с другом. Джерел и Стражи с интересом наблюдают за происходящим. Люди никогда не хотят оставаться в одиночестве, а моя свита радуется моему возвращению.
[Помни, это и твоя жизнь тоже.]
Печаль отзывается эхом в моей груди.
[Нет, брат. Это твоя жизнь, она не имеет ко мне никакого отношения.]
[Не глупи. Все мое — твое.]
Мы справимся. Как-нибудь. Возможно.
http://tl.rulate.ru/book/591/469936
Готово:
