139 ГЛАВА
– Сдайся мне, щенок. Открой свой разум и прими меня в своё сердце. Нет смысла страдать, – раздавались голоса, сливаясь в один навязчивый хор. Он снова проснулся, и сотни голосов шептали ему сладкие обещания, пытаясь успокоить. Но он уже понял: их слова были пустыми, лишёнными смысла. Одно и то же повторялось снова и снова, менялись лишь фразы, но суть оставалась неизменной. Будто он был глух к их посланию.
Он хрипло засмеялся, его голос прозвучал громко и резко:
– Хорошо. Я сдаюсь. Капитулирую. Уступаю вашим требованиям. Принимаю ваше предложение. Помогите мне. Делайте, что хотите, я весь ваш. Я подожду здесь, никуда не спешу.
Он замолчал, ожидая. Сердце билось медленно, последние остатки надежды рухнули.
– Что это? О, ничего не происходит. Какой сюрприз. Как всегда одно и то же. Нечего взять от вашей бесполезной болтовни. Чёртовы ублюдки, поищите кого-нибудь другого.
Он начинал понимать, почему брат всегда смотрел на него странно, когда он говорил о предках. Потому что они были ничем иным, как плодом его воображения. Как ещё можно было это объяснить? Голоса звучали так реально, как песок под его лицом, в этом не было сомнений. Но что бы он ни делал – умолял, кричал, ругался, требовал помощи – ничего не менялось. Они игнорировали его, их уши были глухи к его словам. Они повторяли одно и то же, словно заезженная пластинка.
Спустя время он перестал отвечать. Каталог их бессмысленных обещаний рос: он станет королём, завоевателем, любовником, отцом. Они обещали богатство, удачу, знания, силу, солдат, женщин. Всё, что от него требовалось, – сдаться. Будто он уже не делал этого сотни раз.
Он понял: они были лишь плодом его измученного, полусумасшедшего разума. Озарение снизошло на него, и сомнения лишь крепли. Почему предки стали бы так издеваться над ним? Его народ – воины, гордые и благородные. Какая выгода была в том, чтобы дразнить его надеждой, а потом оставить лежать в темноте, молящим о помощи?
Он вспоминал битвы, свои навыки. Его тело двигалось свободно, будто управляемое невидимой рукой. Было ли это дело рук призраков прошлого? Или это были просто плоды его тренировок? Брат пытался объяснить ему что-то о Состояниях Просветления и Баланса, но это звучало как пустой звук.
– Почему ты отвергаешь мою благотворительность, ребёнок? Возьми мою руку, позволь моим силам напитать тебя, – снова зазвучал голос.
Возможно, голоса были лишь его повреждённым разумом, неспособным постичь загадку Просветления. Или, может, это действительно были его предки, наслаждающиеся его муками, дающие надежду лишь для того, чтобы посмеяться над его отчаянием. Кто знает.
Теперь он решил полагаться только на себя и брата. Остальные голоса лишь раздражали. Но сейчас брат нуждался в его помощи. Как ещё объяснить эту ситуацию? Брат, должно быть, сражался и проиграл. Он бы никогда не бросил его. Это он, слабый, бросил брата, поддавшись слабости.
– Я слаб. Брат силён, сильнее, чем он думает. Но если брат может выдержать, значит, могу и я, – прошептал он, обретая новые силы.
Он лежал спокойно, страдая в тишине, ругая своё слабое сознание. Сколько он здесь пролежал? Что-то нужно было менять. Брат не отвечал, а предки лишь вредили. Если он останется неподвижным, то умрёт от ран, голода или жажды.
Игнорируя постоянное желание подчиниться, он сжал зубы и медленно пошевелил правым указательным пальцем. Крошечный укол боли пронзал его с каждым движением, но это было терпимо. Он продолжал двигать пальцами, оценивая, что ещё может сделать.
Его тело было в ужасном состоянии. На правой руке не хватало безымянного пальца и мизинца, локоть опух и был покрыт синяками, плечо вывихнуто или сломано. Шея неестественно деформирована, ноги онемели и не двигались. Лицо было в грязи, а при любой попытке поднять голову мир кружился, и он терял сознание. Левая рука казалась полностью повреждённой, и если бы не жгучая боль при попытке пошевелить ею, он бы подумал, что её оторвало.
– Хорошо, что этого не случилось, – прошептал он. – Заново отращивать конечности было бы ещё больнее.
Собрав всю волю, он пошевелил рукой, оставшись в сознании. Тремя пальцами он волочил её по песку, сжав два повреждённых. Обыскивая окружение, он наткнулся на что-то скользкое и мокрое. Надеясь, что это водоросли, он поднёс их ко рту и с трудом пережевал, запивая холодной водой.
– По крайней мере, я не вижу, что ем, и не чувствую запаха, – пробормотал он, пытаясь утолить голод и жажду.
Теперь он снова думал о выживании, имея возможность двигать лишь одной рукой. На какой-то момент ему показалось, что смерть была бы лучше этого ада. Но он чувствовал, что смерть приближается.
Ему казалось, что он бежит на месте, а мир крутится вокруг него. Призраки, состоящие из гнилой плоти и оборванной кожи, неотступно преследовали его. Они медленно приближались, откусывая куски его плоти, съедая его по частям. Он знал, что когда упадёт, они начнут пожирать его снизу вверх, оставив голову напоследок, наслаждаясь его криками и бессилием.
Но он не сдавался. Пока брат был недееспособен, он не мог подвести их. Он должен был выстоять. От этого зависела их жизнь.
– Сдайся, и тогда получишь облегчение. Сила на кончиках твоих пальцев, тебе лишь нужно её принять.
Он резко проснулся, тело дрожало от боли и страха. Он моргнул, пытаясь понять, где находится, и с трудом сдерживал стон. Звон в ушах заглушал всё вокруг, но голоса предков продолжали звучать в его голове, настойчивые и неумолимые.
– Сдайся, ребёнок, хватит бороться. Это не приносит тебе пользы.
Он сжал кулаки, пытаясь успокоить дыхание. Слёзы текли по щекам, но он не обращал на них внимания. Это был всего лишь кошмар, повторяющийся снова и снова. Но почему он чувствовал себя таким измотанным? Почему каждый раз, когда он просыпался, ему казалось, что он теряет часть себя?
Призраки из сна становились всё реальнее. Сначала это были лишь тени, затем – черепа с пустыми глазницами, а теперь они обретали плоть, гнилую и рваную. Каждый раз, когда они ловили его, они пожирали его плоть, его разум, его дух. И с каждым разом они становились сильнее.
Он закрыл глаза, пытаясь представить себе то место, где когда-то чувствовал себя в безопасности. Поместье, построенное его братом. Там его ждал заяц, мягкая постель, вкусная еда. Там он мог бегать по бескрайним полям, слушать музыку, принимать паровые ванны. Это был его рай, его утопия. Но теперь он не мог туда вернуться.
– Почему? – прошептал он, чувствуя, как отчаяние сжимает его горло.
Он кричал, кричал до тех пор, пока горло не начало болеть. Звон в ушах не прекращался, но он чувствовал, как его череп вибрирует от крика. Может быть, кто-нибудь услышит его?
Когда крик стих, он жадно глотнул воды, пытаясь утолить жажду. Голод он утолил водорослями, но это было лишь временное облегчение. Он знал, что долго так не протянет.
– Сдайся, маленький воин. Твои страдания бессмысленны, – продолжали голоса.
Он зарычал от ярости и попытался подняться. Песок царапал его лицо, левая рука болела, но он продолжал ползти вперёд. Призраки из сна снова преследовали его, но теперь он не чувствовал страха. Осталась лишь усталость.
– Почему я убегаю? – подумал он, останавливаясь. – Я воин. Я никого не избегаю.
Он повернулся к призракам, и в его руках появились меч и щит. Броня возникла сама собой, как будто он только подумал о ней.
– ЗАТКНИТЕСЬ! – крикнул он, направляясь к призракам.
Меч ударил по первому из них, и существо заревело от боли. Он улыбнулся, чувствуя, как ярость и сила наполняют его.
– Я не добыча! – кричал он, нанося удар за ударом. – Я НЕ жертва!
Призраки отступали, шокированные его внезапной решимостью. Он смеялся, наслаждаясь их страхом.
– Я больше не буду страдать от вашего присутствия! Убирайтесь!
Один за другим призраки падали, превращаясь в кровавую массу. Меч в его руках приносил мир, а щит – спокойствие. Он чувствовал, как гнев и отчаяние уходят, сменяясь странным умиротворением.
– Очищение Небес, – прошептал он, глядя на оружие в своих руках. – Так я назову это.
Он улыбнулся, продолжая сражаться. Теперь он был не жертвой, а охотником. И он больше не боялся.
Предки наконец изменили свой тон, умоляя его остановиться, когда он убивал, но он игнорировал их так же, как они когда-то игнорировали его. Смотрите, как им нравится быть отвергнутыми. Смотрите, как призракам нравится, что их уничтожают. Открыв рот, он глубоко вдохнул, и избитые трупы превратились в жижу на его глазах, собираясь в ручей, который полился по его горлу, уютно устраиваясь в животе. Его силы и отвага возвращались. Оставшиеся призраки попытались бежать, но они были в его сознании, и спасения для них не было, как бы они ни старались. Он смеялся, с лёгкостью убивая их, наслаждаясь их вкусными остатками. Удовлетворённый местью, он стоял в пустоте, наслаждаясь тишиной и спокойствием, укутанный в тепло и комфорт. Никаких больше призраков, никаких предков, только он, свободный и одинокий.
Его дыхание приходило в норму, пока он изучал своё оружие. Оно стало частью его ещё больше, чем раньше, будто он родился с ним в руке. Он чувствовал, будто щит стал более реальным и крепким, а меч казался нереальным, будто был представлен не полностью. Но с Миром и Спокойствием в руках он чувствовал, будто мог делать всё, что угодно. Глубоко выдыхая, он вытащил лезвие щита и проткнул пустоту, делая щель достаточно большой, чтобы пройти. Выходя в свет, он засмеялся и улыбнулся от облегчения, увидев знакомый вид двора. Почти падая от усталости, он потряс головой и зашагал к своей спальне в углу, намереваясь спать в своей постели, под своим одеялом и на своей подушке, прижимаясь к своему пушистому зайцу.
Открывая дверь, он застыл от удивления, снова уставившись в пустоту. На том месте, где должна быть его комната, его брат неподвижно висел в воздухе, голый, в чём мать родила. Его тело было избито и покрыто синяками, ранения на теле отражались на его душе, выглядевшей, как при смерти. Вокруг него собрались бестелесные призраки. Пробиваясь через невидимую силу, он попытался подойти к брату и помочь ему, но его держала преграда. Ни Мир, ни Спокойствие не могли пробиться через неё. Он обошёл дом и посмотрел в окно, стуча в него, крича, добиваясь внимания брата. Теперь, будучи ближе, он увидел, что тощие призраки не могли касаться брата, а раны на его теле светились. Откуда-то он знал, что брат удерживал врага на расстоянии.
Мотая головой, он хихикнул от восхищения, его лицо растянулось в улыбке. Он был прав: брат был единственным человеком, на которого он мог положиться.
– Когда мой брат так усиленно работает, как я могу дать слабину? – прошептал он. – Сон может подождать. Поддерживать их тело – моя обязанность.
Открыв глаза, он снова лежал в темноте, подсчитывая свою боль и ранения, свободный от постоянной болтовни «предков». Быстро насладившись Тишиной, он снова сжал зубы и потащил своё тело вперёд, из горла вырывался беззвучный крик. В этот раз с диким смехом он продолжал двигаться, крича, чтобы не отключиться. Снова и снова. Сильная пара рук толкнула его, и он отшатнулся от прикосновения, инстинктивно пытаясь сражаться, крича, бросая вызов. Число рук умножилось, одна тёплая рука успокаивающе похлопывала по щеке. Расслабляясь от их хватки и закрывая глаза, он вздохнул от облегчения, и его сила улетучилась.
– Я сделал это, брат, мне удалось найти помощь, – прошептал он. – …Ээ, я думаю…
– Пожалуйста, будь дружелюбен. Теперь это не в моих руках, брат, я делал всё, что мог. Ты бы гордился мной.
http://tl.rulate.ru/book/591/307189
Готово:
