Готовый перевод Savage Divinity / Божественный дикарь: Глава 36

36 ГЛАВА

Мей Лин разбудила меня, когда мы добрались до места назначения – высокой каменной сцены, простой и окружённой зрительскими местами, словно стадион. Люди то и дело приходили и уходили, наблюдая за происходящим. Кажется, они были в хорошем настроении, смеялись и подшучивали, но я находился слишком низко, чтобы разглядеть, что именно происходит. Аканаи стояла у края сцены, выпрямив спину, руки сложены за спиной. Токта аккуратно вытащил меня из рикши и понёс к ней. Когда мы приблизились, она легко прыгнула на сцену и спустилась с неё, не проронив ни слова. Токта же, словно плывя, последовал за ней, не причиняя мне ни малейшего дискомфорта. Как он это делал? Когда я спросил его, он просто проигнорировал мой вопрос.

Когда мы подошли ближе, я наконец увидел, над чем все смеялись. Посреди сцены стояла высокая колонна, а к ней был привязан едва узнаваемый кусок плоти, напоминающий человеческое тело. Если бы не цепи, он бы даже не смог держаться прямо – весь его вес поддерживали специальные подпорки. Рот двигался, но слов не было слышно. Кожа на его груди была содрана, обнажённая плоть – красная и губчатая, живот разрезан, внутренности свисали. Это было… Его половые органы были отрезаны на глазах у всех. Я посмотрел в его глаза, которые смотрели в ответ, не моргая, потому что веки были вырезаны. Каждый вздох, должно быть, приносил ему новую боль. Токта осторожно опустил меня, поддерживая с левой стороны. Я осторожно поставил ногу, и её пронзила боль, но я стерпел её. По сравнению с тем, на что я смотрел, это было ничто. Все его пальцы были сломаны, ногти вырваны. Мои руки сжались от сочувствия к его страданиям. Я ковылял вперёд, а Аканаи поддерживала меня, кивнув Токте, который оставил нас наедине, стоя перед этим ужасным зрелищем.

Не знаю, сколько времени я простоял, уставившись на искалеченное тело. В голове звучал крик, но мои мысли были слишком отстранёнными. Это человек. А это его внутренности. Наконец, что-то щёлкнуло, и я узнал того, на кого смотрел.

– Здравствуй, Рен, – произнёс я приглушённым голосом. – Полагаю, я должен был убить тебя при нашей первой встрече или при второй. По крайней мере, я бы избавил тебя от всего этого.

Он не ответил. Я его не винил. Думаю, кто-то вырезал ему язык. Повернувшись к Аканаи, я спросил:

– Почему ты привела меня сюда? Это ужасно. Мне не нужно это видеть.

Я чувствовал, как дрожу от её хватки.

– Чтобы ты увидел, что случилось с тем, кто обманул тебя. Он приказал своей охране разбросать вокруг тебя смесь из сгнивших яиц карнугаторов и других ингредиентов. Это разозлило аллигаторов, которые напали на вашу группу – они думали, что защищают свои гнёзда от воров. Вот его наказание.

Она всё ещё смотрела на меня. Чего она хотела? Я заметил свой меч под её рукой и взял его, прижимая к груди.

– Я пошла и вернула его для тебя.

Прижимая меч к груди, я благодарно кивнул. С ним я чувствовал себя безопаснее. Я смотрел на Рена, который смотрел в пустоту, ничего не слыша и не видя, но всё… чувствуя. Его грудь содрогалась, вероятно, от рыданий, но слёз не было. Невозможно ненавидеть его в таком состоянии. Как он вообще до сих пор находился в сознании? Или боль была настолько сильной, что он не мог от неё спастись, даже во сне?

Я заговорил вслух, в основном чтобы услышать свои мысли.

– Знаешь тех двух бандитов, которых я убил? С тех пор я с трудом сплю. Меня не волновал первый парень, которого я убил, но те двое? Я переживал, остался ли у них кто-нибудь: любимая, ребёнок, супруга, родители. Я чувствовал ответственность за их горе.

Аканаи ничего не сказала, поэтому я продолжил:

– Я не убил Тяна Йи по той же причине. Я сделал это специально. Я мог бы проткнуть его сердце. Но он только потерял сына. Между нами не было ненависти, по крайней мере, не было у меня.

Я почувствовал, как по моему лицу текут слёзы. Я неловко применил Мир.

– Теперь он снова потеряет. Из-за этого я тоже потеряю сон, но по другим причинам.

Я ударил Рена в сердце, опираясь весом на оружие, всаживая его глубоко, глядя в его глаза, пока тот умирал. Никто не заслуживал такого. Я не видел ни мира, ни облегчения, просто… смерть. Последнее содрогание лёгких, и всё, что осталось, – это мясо и кости. Удачи в следующий жизни, Рен. Удивительно, во что может перетечь обыкновенная стычка из-за плохих манер.

Я упал на Аканаи, мои ноги стали как желе. Я потратил всю свою силу и решительность. Крикнул слуга, зовя охрану, которая пришла, но замешкалась, просто окружив нас, не зная, что делать. Аканаи усадила меня на землю, сев за мной и подперев меня своей ногой. Она дала мне кувшин алкоголя, но я просто держал его в руках. Не хотел сейчас пить.

– Пей, потому что счастлив. Так ведь?

Мы сидели в тишине, охрана наблюдала за нами, ожидая. Толпа начала кричать, глумиться и бросать мусор на сцену. Чёртовы животные. К счастью, охрана взяла удар на себя. Простите, ребята. Я кивнул охране, извиняясь, но из-за слёз не мог разглядеть их реакцию. Пока я плакал, Аканаи просто сидела рядом, молчаливо поддерживая.

Когда я перестал сопеть, Аканаи прервала тишину:

– Я рада, что ты убил его. Наказания Империи мне противны. Лучше чисто убить.

– Что ты думала, я сделаю?

– Я волновалась, что ты будешь наслаждаться его мучениями или добавишь их. Тебя… иногда трудно понять.

На это особо нечего было ответить. Я казался таким человеком? Или это то, чего она ожидала от нормального человека? Там стояли люди, которые буквально злились оттого, что Рен мёртв и больше не страдает. Как они могли наслаждаться этим зрелищем, оправдывать своё удовольствие? Что творилось в их головах, когда они видели человека, испытывающего столько боли? Она думала, я отреагирую так же, хлопая в ладоши от ликования, смеясь над этой пыткой? Нет. Не я. Я никогда не буду таким. Я буду делать то, что должен, чтобы выжить. Я буду сражаться и убивать любого, кто угрожает мне или людям, которые мне небезразличны, но я никогда не позволю себе наслаждаться убийством. Сражение, насилие, адреналин. Признаюсь, я наслаждаюсь этим. Но когда всё заканчивается, всё это рушится. Смерть – это ответственность, а не развлечение, которым нужно наслаждаться. Я не стану беспокоиться о том, как изменить людей, и я не позволю им изменить себя. Я буду жить и умирать с мечом. Я буду адаптироваться, чтобы лучше уживаться в этом мире, но я буду придерживаться своих убеждений. Милость не значит слабость, а сострадание и сочувствие – не недостатки. Я не позволю себе думать иначе. Я таков. Таким я буду. Это та дорога, которой я буду придерживаться.

Утирая лицо рукавом, я уложил подбородок на колени. Я был весь выплакан, измотан и голоден.

Я просто хочу домой. Туда, где люди добрые и любящие. Магистрат появляется как раз перед тем, как я снова засыпаю. Он отпускает охранников, которые возвращаются на свои посты.

– Могу я спросить, что здесь произошло, Глашатай? – Его голос вежлив, но я вижу, что он недоволен.

Аканаи собирается ответить, но я вмешиваюсь первым.

– Я убил его. – Я поднимаю руку, будто снова ученик, ожидающий наказания.

Магистрат глубоко вздыхает.

– Зачем? – Он едва сдерживает злость.

Чувствуя себя глупцом, я опускаю руку и пожимаю плечами. Мне нужно перестать это делать – это очень больно.

– Какой смысл в его страданиях? Это не нужно. Он совершил преступление и заплатил за него. Мне уже всё равно, и, к тому же, я сомневаюсь, что Аканаи позволила бы ему убить меня.

– Цель – запугать остальных, чтобы они не повторяли его ошибок, – говорит он, всё ещё сердитый, но не из-за ненависти, а из-за раздражения.

– Если бы наказания действительно пугали преступников, преступлений бы не было. Прошу прощения, если я не имел права этого делать, и я приму все последствия. Но я бы не пожелал таких страданий даже своему злейшему врагу. Просто убить – и всё.

Он немного шокирован моими словами и какое-то время внимательно меня изучает. Мне уже надоело, что на меня так смотрят. Наконец, спустя долгую минуту, он выдыхает и говорит:

– Ты странный молодой человек. Кажется, ты наслаждаешься насилием, но ненавидишь смерть.

– С каких пор я «наслаждаюсь» насилием?

– Ты смеёшься, пьёшь, охотишься и дерёшься, поступая так, как считаешь правильным. Настоящий сын Народа. – Он смеётся. – Если бы у меня была дочь, я бы сразу отдал её тебе в жёны. Хороший молодой человек. Я ожидаю от тебя величия. Всегда добро пожаловать в мой город, Рэйн из Народа. Я не буду держать это против тебя.

Он поворачивается и уходит. Что ж... доброта с его стороны, наверное?

Аканаи аккуратно помогает мне подняться и направляется к рикше.

– Маленький Хай – хороший судья людей и хороший человек. Я волновалась, что он сошлёт тебя отсюда или прикажет выпороть. Ты принёс ему немало неудобств. В самом деле, ты приносишь слишком много бед.

Я посмеиваюсь. Какое преуменьшение. Но, знаешь, это, пожалуй, лучшее, что она обо мне сказала, даже если это было косвенное согласие с чужими словами. Маленькие шаги.

Мы возвращаемся на виллу. После лёгкого обеда я лежу в кровати, размышляя о времени, проведённом в городе. Мне, правда, стоило просто остаться в деревне. Это не стоит всех этих бед.

Как и ожидалось, кошмары преследуют меня, когда я пытаюсь заснуть. Не моргающие глаза присоединяются к другим, безжизненно смотря на меня. Со временем они исчезнут. Я надеюсь.

Фунг навестил меня перед тем, как я покинул город, и мы пообещали друг другу оставаться на связи. Почта работает медленно, но это лучше, чем ничего. Он выглядел... уставшим. Я бы тоже не чувствовал себя лучше, если бы из-за моей охоты погибло двадцать охранников. Он хороший человек, заботливый, особенно учитывая, что здесь считается нормой. Я не спрашивал о семьях стражей, потому что знал, что ответ мне не понравится.

Он поспешил уйти, когда я попытался найти Мей Лин, чтобы он мог попрощаться. Весь встревоженный и испуганный. Застенчивый парень. В какой-то степени это даже мило. Ах, молодая любовь. Когда-нибудь я хочу её испытать.

Дорога обратно была гораздо легче. Всё время я провёл в вагоне Тадука под присмотром Мей Лин. Мы в основном играли в какую-то странную версию шахмат, которую я купил Тадуку. На этот раз – никаких бандитов, возможно, из-за слухов об Аканаи.

Я много тренировался, стараясь укрепить свои заново выращенные ткани. Новым нервам нужно время, чтобы приспособиться, и пока они это делают, всё пылает огнём от малейшего движения. Я был не лучшим собеседником, но Мей Лин была терпелива ко мне.

Сумила часто навещала, иногда проводя в вагоне целый день. Она продолжала отказывать мне, когда я спрашивал, как прорываться через аллигаторов, как она, говоря, чтобы я спросил у Баатара. Жадина. Думаю, она – мой новый соперник, или, по крайней мере, цель. Я так отстаю от неё, что называть нас соперниками было бы оскорблением.

Когда я увидел деревню Забу, у меня перехватило дыхание. Она выглядела даже лучше, чем в первый раз. Дом. Безопасный, мирный дом. Теперь я понимаю, почему Тадук живёт здесь. Никаких высокомерных дворян, никаких жалких трущоб, никаких пыточных выставок и никаких чёртовых карнугаторов. Здесь – рай на земле.

После нескольких дней отдыха Аканаи послала Стража за мной. Сейчас я сижу на подушке в верхней комнате здания, называемого барабанной башней. Это огромное многоуровневое здание в центре деревни. Каждый его уровень постепенно становится меньше предыдущего. Я видел его раньше. Это одно из самых примечательных зданий с резными сценами на наружных стенах. В основном они изображают борьбу: дуэли, столкновения армий. Стиль искусства меняется от сцены к сцене, и их слишком много, чтобы сосчитать.

Аканаи сидит напротив меня, пьёт чай, скрестив ноги. Я вожусь со своей чашкой, жду, пока она остынет, и разглядываю оружие, которым украшена комната. Аканаи просто смотрит на меня. Все любят смотреть. Это нервирует.

– Я, Аканаи, Главный Провост, официально приглашаю тебя присоединиться к Стражам, – внезапно говорит она, заставая меня врасплох. Я проливаю чай на руку.

Я обдумываю её слова, махая рукой, чтобы остудить ожог. Это не то, чего я ожидал.

– Эм, честно, я всё ещё не знаю точно, что делают Стражи.

Она смеётся, мотая головой.

– Конечно, ты не знаешь. Иногда кажется, что ты знаешь так мало. Стражи ответственны за защиту деревни и её обитателей. Мы обыскиваем окрестности, охотимся для мяса, патрулируем – всё такое. От сопровождения жителей деревни до поддержания мира – это задачи Стражей. Мы – полиция, разведка, ополчение и телохранители в одном лице.

– В чём разница между Стражами и Компанией?

– Стража защищает, Компания охотится. Компания делает то, что нужно сделать, и несёт это бремя, чтобы другим не пришлось. Твоё будущее – не на стороне Баатара, парень. Ты не подходишь для Компании таким, какой ты сейчас.

Она говорит это без неуважения или пренебрежения.

Я вздыхаю с лёгкой грустью. Хотя, пожалуй, она права. Аканаи напориста и упряма, но почти всегда оказывается права. Почти.

– В чём будут заключаться мои особые обязанности? – спрашиваю я.

Она пожимает плечами, опираясь на руку и принимая более расслабленную позу.

– Это зависит от твоих талантов. Ты не слишком проявил себя в роли охранника, это я могу сказать точно, – она смеётся, и я невольно улыбаюсь вместе с ней.

Она снова права. Мне нравится такая Аканаи – прямая, готовая к диалогу, а не просто выкрикивающая мои ошибки.

– Ты можешь продолжать учиться у Тадука и Баатара, но Токта тоже будет тренировать тебя для должности Стража. Ты знаешь базу, но тебе ещё многому нужно научиться. Это не займёт много времени – неделя или две в течение года, может, пары лет. Все задания – по желанию. Ты сам выбираешь, чем хочешь заниматься.

Она замолкает, внимательно наблюдая за мной.

– Тебе будут платить жалованье.

Я смеюсь, чуть не поперхнувшись чаем. Почему-то она считает, что я помешан на деньгах. Ну, деньги мне нравятся, как и комфорт, который они приносят.

Аканаи продолжает, игнорируя мой смех.

– Ты можешь быть стражем и оставаться в деревне. Кстати, я забыла упомянуть: если ты будешь усердно работать и достигнешь достаточно, мы поможем тебе создать Духовное Оружие. Мой муж говорил, что ты хотел ещё одно.

Она хмурится.

– Но я не позволю щенку испортить тебя. Ты должен заслужить следующее оружие. Лучше начать сейчас и работать на это.

Чёрт. Клянусь, они умеют читать мысли, но держат это в секрете от меня.

– Почему ты так настаиваешь, чтобы я принял эту работу? – спрашиваю я.

Она смотрит на меня, словно взвешивая что-то в уме.

– Ты подходишь для неё. Ты заботливый защитник. Ты без колебаний пожертвовал собой ради моей дочери и Лин. У тебя свои принципы, и хотя они отличаются от моих, я их уважаю. Ты хочешь стать сильным, а эта работа поможет тебе, сталкивая с товарищами, ресурсами и препятствиями, которые нужно преодолеть. Если ты останешься в своей деревне, учась самостоятельно, ты никогда не станешь по-настоящему сильным. Присоединяйся к Стражам, стань кадетом.

Она снова замолкает.

– Что ещё важнее, тебе это нужно. Мне кажется, ты станешь бродягой, если я оставлю тебя наедине с твоими средствами, особенно из-за твоих кошмаров и, конечно, твоей любви к выпивке и женщинам с сомнительной репутацией.

Ой. Это было резко. Я не пью так уж много. И, честно, какой мужчина не любит женщин с «плохой репутацией»?

Я продолжаю задавать вопросы, а она терпеливо отвечает, пока мы пьём чай. На самом деле, предложение звучит не так уж плохо. Немного дополнительных тренировок каждый месяц – я и так этим занимаюсь. Мне уже больше платят с тех пор, как я начал учиться на лекаря, и меня не заставляют делать то, чего я не хочу. Я могу брать любые миссии: охотника, кормильца, защитника. Это то, кем я всегда хотел быть, и сейчас Аканаи предлагает мне именно такую работу.

Я могу отплатить деревне, которая укрывала меня все эти годы, сделать что-то полезное для них. Конечно, если случится вторжение, мне придётся сражаться, но, скорее всего, я бы всё равно это сделал, если бы такое произошло.

Честно, самое убедительное в её словах – это то, что она считает, что я подхожу для этой работы. Я уважаю её силу и суждения, даже если не всегда согласен с её мнениями.

Я протягиваю ей руку для рукопожатия.

– Тогда я согласен.

Она улыбается, на этот раз дружелюбно, но, кажется, не знает, что делать с моей рукой, и просто легко сжимает мои пальцы. Видимо, здесь не принято пожимать руки. Немного неловко.

Я – Рэйн, Страж народа. Звучит неплохо.

http://tl.rulate.ru/book/591/26110