Несмотря на поздний час, Алсантсет разбудила мужа и поделилась доброй вестью – мысленное Послание от Турсинай всё еще звучало в её голове. Накинув шёлковый халат, она выбралась из своей палатки и скользнула в соседнюю, чтобы разбудить детей: она знала, что малыши ни за что на свете не захотят пропустить триумфальное возвращение Рейна. Взгляд на их мирные, сонные лица наполнил её душу смесью радости и грусти. Как же быстро летит время. Кажется, ещё вчера она принесла этих крошек из приюта и плакала, глядя, как Рейн тает от счастья, прижимая их к груди. А теперь её деткам уже почти восемь лет, а тот найдёныш-сирота стал взрослым мужчиной, прославившимся как самый молодой уоррент-офицер второго класса в истории.
Улыбаясь так широко, что заныли щеки, она погладила гладкие, растрёпанные белые волосы Тейта. Её маленький мужчина терпеть не мог стричься, и только Рейну удавалось уговорить его посидеть смирно, так что в последний раз его стригли больше полугода назад. И всё же в будущем его привлекательность покорит немало сердец – нужно лишь побороть нелюбовь к уходу за собой. Длинные шелковистые локоны Тали, напротив, придавали ей очарование и элегантность; в ней уже угадывалась будущая красавица – нежная, скромная юная леди с железной волей. — Просыпайтесь, мои сладкие, — прошептала Алсантсет, подавляя желание прилечь рядом. — Скоро вернётся ваш дядя Рейни, давайте выйдем встретить его.
Крошечные кулачки потерли заспанные глаза, а пухлые щечки недовольно надулись – малышам не хотелось просыпаться. Но стоило словам матери дойти до сознания, как дети так и подпрыгнули от восторга: их любимый Рейни возвращается! Тали первая обрела дар речи и восторженно взвизгнула, её личико так и сияло от радости. Мгновение спустя к ней присоединился Тейт: он соскочил с постели и бросился к выходу из палатки. Поймав его в охапку, Алсантсет рассмеялась и крепко прижала к себе. — Тсс, дети, потише, другие ведь спят. Ну-ка, давайте мама оденет вас красиво и опрятно, негоже встречать героя Империи в ночных рубашках.
По правде говоря, Алсантсет и сама больше всего на свете хотела броситься навстречу младшему брату и убедиться, что с ним всё в порядке, но здесь был не родной поселок. У Моста собрались представители едва ли не всех фракций Севера, а значит, приличия должны быть соблюдены. Это была самая долгая их разлука с тех пор, как они стали семьей, и если верить слухам, Рейну пришлось перенести немало испытаний, чтобы заслужить свою новую славу. Слухи эти расползались уже несколько недель, и когда Алсантсет слышала, что её младший брат – главный герой самых популярных историй, её сердце переполняла гордость. Он принёс великую честь Народу и своей семье; Рейн и его бывшие калеки вознеслись к вершинам славы. Прибыв в город с тысячами пленных бандитов и вернув за раз десятки тысяч золотых из изъятого добра, Рейн явил собой ярчайший пример добродетели и доблести. Недовольная его действиями, вероломная Коалиция тайно приговорила юного героя к смерти и подослала сотни ассасинов, чтобы забрать его жизнь. Но гуляя со своей возлюбленной невестой, юный герой в одиночку отбился от целой орды убийц, украсив их кровью городские стены и перебив всех до единого.
Даже если бы история на этом закончилась, этого уже хватило бы для гордости, но её младшего брата, казалось, вела сама судьба. Получив от майора Юйчжэнь приказ защищать группу рыбацких деревень, Рейн наголову разбил силы Красного Демона Шэньцзиня на поле боя. Преследуя трусливых бандитов, он попал в коварное течение Озера Западных Сокровищ – верная гибель для любого другого человека, но только не для Бессмертного Падающего Дождя. Проведя несколько дней в озере, он вопреки всему выжил и прибился к западному берегу – израненный, истощённый, но живой.
Выхаживаемый Ай Цин, бедной сиротой из деревни, Рейн обнаружил и разоблачил осквернённого мятежника Гена, чьё имя вскоре прогремит на весь Север как имя самого ненавистного человека на свете. Всё ещё восстанавливая силы после ран, Ген ускользнул из хватки Рейна и сбежал за подмогой, приведя своих предателей-сородичей, чтобы отомстить вырастившим его людям. Рейн вместе со своей спасительницей бежал, чтобы предупредить власти об угрозе Осквернённых, но перед этим сошёлся в смертельном поединке и одолел известного «добродетельного» разбойника Смеющегося Дракона. Ускользнув из лап ведомых Демоном Огневиков, примкнувших к Осквернённым, Рейн сумел предупредить Империю о страшной угрозе, пусть и ценой жизни юной героини.
Как трогательно, хотя Алсантсет невольно беспокоилась: не слишком ли много жен заводит Рейн? Сколько он вообще планирует взять? Мужчина должен знать меру.
Остальная часть истории казалась настолько невероятной, что даже ей верилось с трудом. В нежном восемнадцатилетнем возрасте Падающий Дождь явил свою Чистоту и сконденсировал Ауру, став неоспоримым талантом номер один на всём Севере. Затем, спеша на помощь Шэньцзиню, он снёс голову печально известному капитану из Мясного Залива – Хидеосу Хелвенду, кровожадному негодяю, который годами терроризировал город. Полный героического духа и доблестной отваги, он вошёл в город раньше подкрепления майора Юйчжэнь и доказал всему миру, что его сила – не случайность, пополнив список своих трофеев головой легендарного Черносердечного Назира. После этого он сыграл ключевую роль в битве за Шэньцзинь, вызвавшись удерживать фланг всего с одной тысячей воинов. Вопреки превосходящим силам врага, Рейн и его бесстрашные бойцы истребили противника почти без потерь, а затем присоединились к армии, зажавшей в тиски войска предателя Йо Лина, и нанесли смертельный удар Демону. Демону! Ходили даже слухи, что он приложил руку к гибели самого Йо Лина, отвлекая легендарного предводителя разбойников, пока Ублюдок Лю наносил решающий удар.
Пытаясь отделить правду от вымысла, Алсантсет последние недели так ворочалась во сне, что её любимый муж был вынужден расстелить себе вторую постель. Теперь же она наконец-то сможет услышать истину из первых уст. Держа по ребёнку под каждой рукой, она вышла в ночь. Муж уже ждал её верхом на Пафу, а рядом стояла осёдланная Сурет. Перед тем как тронуться в путь, она поманила за собой сонных щенков куинов, зная, что младший брат любит этих зверят почти так же сильно, как её собственных детей – чуткая, любящая душа, сохранившая теплоту вопреки всем невзгодам тяжёлого прошлого.
Благодаря отличному зрению и тому, что она ехала со стороны неосвещённой части лагеря, Алсантсет заметила Рейна задолго до того, как он мог увидеть её, и сердце её сжалось от боли. Под его янтарными глазами залегли тёмные тени усталости; он стоял – хмурый, притихший – перед скорбящей женщиной, которая рыдала, прижимая к себе двоих детей. В его худощавом, угловатом силуэте сквозило что-то юношеское и беззащитное, хотя на плечи его легла тяжесть целого мира. Радостный настрой Алсантсет быстро улетучился, когда она заметила, что большинство Часовых, ушедших с Рейном, так и не вернулись, а вокруг колыхалось море незнакомых лиц.
Такова цена славы, омытая кровью и слезами. Спите спокойно в объятиях Матери, герои Империи.
Остановившись на границе видимости, Алсантсет крепче прижала к себе детей и взглянула на мужа. Его ободряющая улыбка говорила о том, что он понимает её без слов. — Не тревожься, любимая, — передал он мысленно, сжав её руку. — Рейн вернулся, и за время нашей разлуки он стал сильнее. Эти тяготы не сломят его, но я в любом случае помогу ему нести это бремя. — Её красивый муж так и светился гордостью за свершения младшего брата. Спрыгнув с Пафу, он забрал Тали из её рук и поцеловал девочку в щеку. — Идём, — сказал он, помогая Алсантсет спуститься на землю. — Давай повидаемся с Рейном.
Стоило Рейну заметить их, как его лицо озарилось радостью. Выразив соболезнования вдове, он оставил Рустрама утешать её семью, а сам бросился в раскрытые объятия Алсантсет. Сдерживая рыдания, она крепко прижала его к себе, по её щеке скатилась одинокая слеза. Тейт, Тали и муж тоже поспешили присоединиться к объятиям. После долгого молчания, нарушаемого лишь всхлипами детей, она тихо произнесла:
— С возвращением домой, братишка.
— Как же хорошо вернуться, — ответил он дрогнувшим от волнения голосом. Отстранившись, он подхватил близнецов на руки и прижал к себе, улыбаясь до ушей. — Привет, мои хорошие. Соскучились по дяде Рейни?
Тали закивала, утыкаясь ему в грудь, но Тейт недовольно сморщился и попытался отстраниться. — Я уже не маленький, Рейни, — надулся он. — Мне скоро восемь лет!
Рейн округлил глаза в притворном изумлении:
— Восемь лет? Ого, и правда. Прости меня, пожалуйста. — Он нахмурился и продолжил: — Вот беда… раз ты уже не маленький, что же мне делать со всеми теми игрушками, которые я тебе привез?
Пока Рейн дразнил близнецов, Алсантсет обняла мужа за талию и наблюдала за тем, как лохматые питомцы Рейна воссоединяются со своей стаей. «Пушистые детки» – глупое прозвище для диких котов, но эти звери оказались куда более послушными, чем можно было ожидать. Аури и Джим-Джам, ласково бодаясь со щенками куинов, поднялись на задние лапы, чтобы поприветствовать Сурет и Пафу, принимая взрослых куинов как родных. К этой куче-мале робко попытались пристроиться два пушистых чёрных медвежонка, топтавшихся неподалеку. Сурет, в которой всегда жил материнский инстинкт, тут же сгребла их в охапку и принялась усердно вылизывать. Уставшие и довольные медвежата лишь причмокнули и зажмурились от удовольствия.
Глядя на то, как Рейн улыбается, играя с близнецами и зверьем, Алсантсет поняла, что все её тревоги были напрасны. Муж оказался прав: Рейн стал сильнее, чем прежде, но остался всё тем же искренним, любящим младшим братом, который наконец-то вернулся к ним после долгого и мучительного пути.
Сейчас важно было только это.
А всё остальное могло подождать.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Бросив мужа из-за его невыносимой медлительности, Аканай в спешке выбежала из своих покоев. Этот непутёвый мальчишка никогда ничего не делал как нормальные люди – притащился посреди ночи, лишь бы поскорее оказаться дома. Ну почему нельзя было подождать до утра, чтобы она успела всё подготовить? Забыв о чинах и приличиях, она решительно расталкивала толпу сановников и посланников, спешащих навстречу возвращающимся героям, и свирепо рычала на каждого глупца, посмевшего встать у неё на пути. И пусть она рисковала задеть самолюбие влиятельных господ Севера, дипломатия её больше не волновала. Слава и подвиги Народа не знали равных, а раз уж она была Наставницей и Верховной Наставницей двух восходящих драконов Империи, то какой смысл вообще было их обучать, если теперь нельзя использовать их авторитет в своих интересах?
— Мама! — Мила буквально взмыла в воздух и бросилась Аканай на шею. Закружив свою увесистую дочь, Аканай почувствовала, как сердце затрепетало от радости встречи.
— С возвращением, доченька моя. Радуется моё сердце, что ты в безопасности. — Опустив Милу на землю, она повернулась к Сун, которая, как всегда, скромно стояла чуть поодаль. Это никуда не годилось, и терпение Аканай лопнуло. Погладив девушку-кошку по волосам, она произнесла:
— И тебя с возвращением. Я слышала, ты пошла против Демона, чтобы спасти жизнь Милы. Благодарить за это я тебя не стану, ведь в семье именно так и поступают – любят и защищают друг друга. Я бы хотела принять тебя как родную дочь, если ты, конечно, не против. Согласна?
На лице Сун отразилось изумление, которое быстро сменилось недоверием и робкой надеждой, но затем она стыдливо опустила голову и промолчала. Вздохнув, Аканай опустилась на одно колено и заглянула своей новой дочери в глаза. — Глупая девочка, — нежно прошептала она, погладив дрожащую щеку Сун. — Обладая такой силой, дисциплиной и храбростью, ты всё ещё считаешь себя недостойной любви? Хватит. Отныне ты – Ли Сун, дочь Аканай и Хусольта, сестра Сумилы, Часовой Народа. Поняла?
Прошло несколько долгих секунд, пока Сун безмолвно плакала. Наконец она едва заметно кивнула и отвернулась, всё ещё боясь, что это лишь чья-то жестокая шутка. Прижав обеих дочерей к себе, Аканай поцеловала их в виски и счастливо вздохнула:
— Благодарю Матерь за этот дар. Сегодня ко мне не просто вернулась дочь – она привела с собой вторую. Моя семья стала больше, а для матери нет большей радости. — Отстранившись, она внимательно осмотрела девушек, подмечая перемены в обеих. В Сун они были более очевидны: её вечная маска бесстрастия дала трещину, и сквозь неё лились слезы счастья. Хотя Аканай уже давно приняла Сун в своем доме, дом не может быть настоящим домом без семьи.
Мила лучезарно улыбалась, её ушки красной панды подергивались от восторга, а сама она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. С возрастом она становилась всё очаровательнее; несмотря на долгую дорогу, её одежда и прическа были в полном порядке, а загорелая, веснушчатая кожа так и светилась жизнью – так выглядит влюбленная женщина в самом расцвете сил. Глядя на неё, Аканай невольно вспомнила доклады Турсинай. Она нахмурилась и тихо шепнула:
— Дочь моя, хоть ты и помолвлена, но проводить ночь в его палатке всё же неприлично. На первый раз я тебя ругать не стану, но чтобы это было в последний раз. — «Этому похотливому паршивцу знатную бы трепку задать», – подумала она, но тут же смягчилась. Когда живёшь в постоянной опасности и сражаешься в одной битве за другой, порой лишь плотские утешения помогают успокоить расшатанные нервы. Погладив Сун по щеке, Аканай с улыбкой пошутила: — Одну дочь я этому распутнику уже уступила. Смотри, чтобы он и тебя не сбил с пути истинного.
Сун робко отпрянула и, покосившись на Милу, ответила:
— Но эта тоже ночевала в палатке Рейна. И даже не одну ночь.
Почуяв, как закипает ярость Аканай, Мила поспешно вмешалась:
— Между нами ничего не было! Мы просто спали вместе, и всё. В смысле, спали – и больше ничего! — Заметив, что окружающие зеваки прислушиваются к их разговору, она густо покраснела от смущения и мысленно передала, да так громко, что Аканай даже покачнулась: — ДА ЧЕСТНО ЖЕ! ЕМУ СНИЛИСЬ КОШМАРЫ, И Я ПРОСТО ХОТЕЛА ЕГО УТЕШИТЬ, МЫ ПРАВДА ТОЛЬКО СПАЛИ. И ВСЁ. МОЖЕШЬ СПРОСИТЬ У СУН, ОНА ПОДТВЕРДИТ!
Тяжело вздохнув, Аканай перевела взгляд на ластившуюся дикую кошку и ласково почесала её за ухом. Ну, по крайней мере, эта милашка ещё сохранила чистоту и невинность. — Хорошо, — процедила Аканай сквозь зубы. — Я верю тебе. — За паршивца она всё ещё переживала, но рис уже сварен. Или нет – в любом случае, дело сделано. По крайней мере, её труды по его обучению не пропали даром: он вернулся, овеянный такой славой и свершениями, о каких она и мечтать не смела. Ещё раз обняв дочерей, Аканай поднялась и отряхнула колени. — Ладно, пойдём навестим этого героя. Нужно поздравить его как подобает.
«И, пожалуй, усложнить ему жизнь небольшим испытанием». Чисто из любопытства, чтобы проверить его успехи, разумеется, – и это никак не связано с её злостью из-за возможной потери невинности Милы. Сколько вообще жен этот негодник собирается взять? Мила, Мэй Линь, Адуджан, а теперь ещё и Сун? Это уже переходит все границы.
Пока они шли рука об руку, увлечённый и восторженный рассказ Милы растопил гнев Аканай – её дочь осталась всё такой же милой и любящей, как и прежде. Возможно, девочка действительно говорила правду, а Аканай просто проецировала на неё собственное прошлое. То, что сама Аканай сошлась со своим мужем до свадьбы после их первого серьёзного боя, вовсе не означало, что Мила поступит так же. Она была послушным ребёнком, воспитанным куда лучше, чем когда-то сама Аканай. Беспокоиться не о чем.
Наверное.
Найти парня в толпе оказалось проще простого: нужно было лишь идти туда, где вилась основная масса «мух». Чиновники и посланники всех мастей облепили его со всех сторон, но их сдерживало кольцо незнакомых, дисциплинированных воинов. Должно быть, это была свита Дастана Жандоса. С помощью Милы отыскав взглядом бывшего уоррент-офицера, Аканай осталась довольна первым впечатлением. С жидкими усиками, которые, по его мнению, придавали ему солидности, но на деле лишь подчеркивали юность, бывший мятежник, ставший рабом, ловко управлялся с толпой заносчивых дворян, давая Рейну возможность побыть с семьей. Заметив Милу, Дастан тут же зычно приказал вельможам расступиться, освобождая дорогу для Аканай и её дочерей.
Любопытно. А парень-то многообещающий, принимает свою новую долю с достоинством и умом. Хоть его и клеймили бунтовщиком и предателем, теперь он Часовой под её началом, и то, что она видела сейчас, ей определенно нравилось. Переведя взгляд на виновника торжества, Аканай нахмурилась: парень сидел на корточках и даже не замечал её присутствия, пока Алсантсет не дернула его за рукав. Подняв глаза, он широко улыбнулся и, даже не подумав подняться, хотя все остальные стояли перед ней навытяжку, весело замахал рукой, точно ребенок. — Привет! — Крикнул он, после чего прижал к себе дикую кошку. — И тебе привет, Саранхо.
Глядя на его ещё не до конца окрепшее тело, Аканай просто не смогла долго злиться и присела рядом с ним. Ну, по крайней мере, её он поприветствовал раньше, чем кошку. — С возвращением, мой внучатый ученик. — Она терпеть не могла произносить эти слова вслух, так как они заставляли её чувствовать себя древней старухой, но её показное равнодушие предназначалось для посторонних ушей – пусть думают, что неучтивость парня для неё пустой звук. В кругу семьи не место церемониям, а мальчишка был частью семьи – и как её внучатый ученик, и как будущий зять. Кстати, а почему здесь нет этого сумасбродного Целителя и его дочери?
Впрочем, неважно. Подарив парню редкую улыбку, она похлопала его по шее, едва сдерживая желание приложить чуть больше силы, чтобы выплеснуть досаду. — В этот раз ты проявил себя… сносно.
Рассмеявшись от души, парень потянулся обнять её. — Спасибо, Верховная Наставница. Твоя похвала для меня дороже всего на свете. — В его голосе не было ни капли сарказма или издёвки, только искренняя теплота, и от этих слов её плечи невольно расслабились. Она боялась, что слава вскружит мальчишке голову, но он остался всё тем же добродушным ребенком, который всегда желал только хорошего. А то, что он так часто выводил её из себя, происходило чисто случайно. Хотя теперь, когда он стал героем, его всё же придется обучить хорошим манерам.
Окинув взглядом собравшихся вельмож, Аканай повысила голос:
— Благодарю всех, кто пришёл поприветствовать моего внучатого ученика, но его путь был долгим, а час уже поздний. — Большинство восприняли эти слова как вежливый приказ уйти, а оставшихся назойливых «мух» быстро разогнал Дастан, оставив их наконец в тишине и покое. Когда вокруг остались только доверенные лица, Аканай повернулась к парню и велела: — Покажи мне свою Ауру.
Стоило ей договорить, как пространство вокруг наполнилось непоколебимой решимостью и дерзкой отвагой – парень без промедления высвободил свою Ауру. Великолепно. Концентрируется со скоростью мысли, невероятно плотная и устойчивая – навыки Рейна превзошли все её ожидания. Едва сдерживая порыв радостно захлопать в ладоши, Аканай скрыла эмоции и лишь сдержанно кивнула. — Сносно, — повторила она, но, судя по лицу парня, он прекрасно разгадал её истинные чувства. Иначе с чего бы ему так сиять? Сконцентрировав собственную Ауру, она предупредила:
— Держись, сейчас я проверю её на прочность.
Направив свою Ауру против его собственной, она надавила на него примерно в одну двадцатую своей силы. Герел передавал, что Аура Рейна таит в себе сюрпризы, но не стал расписывать подробности на бумаге. Вместо того чтобы расспрашивать его, проще было проверить всё самой. И парень держался отлично. Впрочем, он выдерживал такое Давление даже без собственной Ауры, так что не стоило с ним нежничать. Медленно наращивая мощь, она довела её до половины своих сил, и только тогда Аура парня слегка дрогнула под её напором, но всё же устояла. Восхищенная его стойкостью, Аканай тут же обрушила на него всю свою мощь, но парень лишь сморгнул и сосредоточился, ничуть не согнувшись под этим натиском.
Невероятно. Если он уже сейчас обладает такой силой, то кем же он станет, когда ему дадут время окрепнуть и вырасти?
— Мальчик мой, — произнесла она после недолгого раздумья, — попробуй сокрушить мою Ауру. Выложись на полную.
— Э-э… На полную? — Парень растерянно огляделся по сторонам, словно высматривая кого-то или что-то.
— Да.
— А ты уже говорила с Герелом?
— Нет. Мы поговорим утром. Хватит сомневаться, делай, что я говорю. — Она попыталась говорить мягко, но нетерпение уже брало верх.
— Ладно… но, эм… будь осторожна, хорошо?
На этот раз она не сдержала улыбки. Как это мило – лягушка на дне колодца пытается…
Яростный ураган гнева и отчаяния обрушился на её Ауру со всех сторон, закружив в безумном вихре эмоций. Едва не согнувшись под этим чудовищным Давлением, Аканай сосредоточила все силы на удержании своей Ауры, не желая терять Лицо перед этим несносным внучатым учеником. Всё – от всепоглощающей ненависти до сокрушительного горя, глубины которого она никогда прежде не знала, – грозило пробить её защиту и лишить сил. Несмотря на все её старания, её Аура сжималась и таяла под его натиском, а секунды тянулись мучительно долго, пока она сдерживала этот шквал.
Затем всё внезапно прекратилось. Парень обмяк на месте, тяжело дыша и обливаясь потом, словно только что пробежал марафон. Но, несмотря на крайнюю усталость, он ухмыльнулся, привалился к её плечу и выдохнул:
— Вот это я понимаю – моя Верховная Наставница. Покрепче десятка Йо Линов будет. Даже глазом не моргнула.
С трудом сглотнув, Аканай переводила взгляд с парня на пустоту, борясь с недоумением и благоговейным трепетом. Клянусь Матерью, пусть он и не смог пробить её Ауру, но если бы он нанёс такой удар, пока она была отвлечена или вела смертельный бой, последствия были бы ужасны. В схватке мастеров мгновение промедления равносильно вечности. Схватив его за руку, она мысленно передала: — Объясни.
Высший балл. Она должна была поставить ему высший балл. Хотя вслух она этого никогда не признает. Не потому, что он не заслужил похвалы, а просто чтобы его успехи не вскружили ему голову и не сделали его самонадеянным глупцом. Высокомерие и излишняя уверенность сгубили куда больше молодых талантов, чем все Осквернённые вместе взятые, а этот мальчишка притягивал к себе неприятности как никто другой.
Слушая сбивчивые объяснения Рейна, Аканай улыбалась всё шире, пока у неё не заболели щеки. Дай ему немного времени и капельку удачи, и этот зятёк взлетит до самых Небес.
В этом она была уверена.
http://tl.rulate.ru/book/591/22918333
Готово:
