Закончив «церемонию» без сучка и задоринки, я спешу убраться из пещеры, чтобы спастись от благоговейных взглядов. Слова благодарности и хвалы летят мне в спину, пока я оставляю бывших рабов отдыхать, давая их измученным телам оправиться от пережитого ужаса. Какое-то время им придётся скрываться, но после нашего отплытия они получат полную свободу на острове, пусть и под присмотром Часовых, которых лично отобрал Герел. Какими бы благодарными ни казались невольники Йо Лина, я не могу рисковать: вдруг они вырвутся на волю и разнесут весть о нашем внезапном богатстве. И всё же, видеть их радостные лица, полные надежды и умиротворения, – ни с чем не сравнимое чувство. Приятно спасать жизни, никого при этом не убивая. В последнее время драк было так много, что я почти перестал обращать внимание на пролитую кровь. Я даже немного удивлён, что все пережили Очищение. Глядя на их истощённые тела и нездоровый вид, я боялся, что они испустятся духу в ту же секунду, как я избавлю их от влияния Призраков, но, похоже, жители Шэньцзиня вылеплены из прочного теста.
Так или иначе, все они живы и здоровы – восемьдесят семь душ, спасённых от рабства и последующих вечных мук в загробном мире. Но помимо приятного чувства выполненного долга, я получил и отличную награду. Поглотив четверть Спектральных останков, Баледаг заявил, что больше не может принять ни капли, и вернулся в свою комнату в Пустоте, оставив всё остальное мне. Я не стану скромничать и отказываться, но в редкий момент благоразумия решил отложить эксперименты на потом – просто на случай, если что-то пойдёт не так. Энергия никуда не денется, и пусть на Баледага она не повлияла дурно, сам я поглощал Спектральные останки лишь в малых дозах, когда был полностью истощён. Не знаю, как моя… душа, за неимением лучшего слова, справится с таким огромным притоком силы, так что осторожность не повредит. Меньше всего мне хочется соскользнуть на тёмную сторону или попросту взорваться.
Неподалёку от входа в пещеру я нахожу Линь, которая сладко спит прямо на каменном полу. Стоит мне бережно взять мою дорогую жёнушку на руки, как она просыпается, мило зевает и прижимается к моей груди.
— Привет, муженёк, — бормочет она, не открывая глаз. — Как всё прошло?
Пока я выкладываю ей все подробности, нас нагоняют Бошуй и Дастан. Они так и вьются у моих локтей, словно пара чересчур преданных псов. Когда твоё личное пространство нарушают двое потных, мускулистых мужчин – удовольствие сомнительное, а горящее обожание в их глазах делает ситуацию ещё более неловкой. К счастью, они довольствуются лишь возможностью погреться в лучах моего величия и молча слушают, как я болтаю с Линь, умиляясь её забавным ответам.
— Ты показал Капельку Бошую?! Так нечестно, покажи мне, покажи!
— А куда она делась, муженёк? Я не собиралась её пить, просто хочу узнать, какая она на вкус. Выпусти её обратно, а?
— Ура! Мы богаты! Только не отдавай всё Най-Най, сделай подарки Папе и Баа-Баа тоже.
— Мы же это уже обсуждали, Рейни. Ты слишком добрый, вечно помогаешь незнакомцам. Ты что, собираешься содержать их до конца жизни? Хватит с нас приключений, сиди дома, где тепло и безопасно, ладно?
Ну ладно, не все её слова звучат мило и трогательно. Хоть она и желает мне добра, Линь – дитя своего мира, способная проявлять… прагматичность, когда того требуют обстоятельства. Понимая, что я просто пытаюсь её успокоить, она надувает губки, и в этот момент в разговор вклинивается Бошуй.
— Это невозможно, госпожа Мэй Линь, — говорит он, тяжело дыша, чтобы не отставать от нас. — Как ваш суженый может вести столь простую жизнь? Падающий Дождь рождён для великих свершений. С благословения Матери он одним махом очистит Империю от скверны и порока. — На ходу он разворачивается и кланяется:
— Прошу, примите этого ничтожного в качестве вашего вассала, я буду служить вам всем сердцем.
Дастан презрительно фыркает и отвечает вместо меня:
— Ты слишком высокого мнения о себе. Ты всего лишь преемник клана Хань, какие у тебя права стоять подле моего мастера? Он – феникс среди кур и дракон среди людей. Стоит ему явить свою истинную силу, как все благочестивые воины Империи соберутся под его знамёна и отдадут жизни служению его делу.
— Довольно. — Их странное, детское соперничество начинает утомлять. — Я буду помогать по мере сил, пока моя тайна остаётся в секрете, но у меня нет ни малейшего желания очищать Империю или выставлять свои таланты напоказ. Я собираюсь вернуться домой, открыть школу и приют, изучать исцеление, растить питомцев и ждать, пока вся эта шумиха вокруг меня уляжется, чтобы потом не делать абсолютно ничего.
Забыв о своей мгновенной вражде, Дастан и Бошуй в один голос вопрошают:
— Что?! Почему?
Едва сдерживая смех при виде того, как они обменялись раздражёнными взглядами, я отвечаю:
— Потому что владеть нефритом – это преступление. Капелька – источник всей моей очищающей силы, а я лишь её сосуд. — Я уже начинаю жалеть, что дал ей такое глупое имя, но менять что-то поздно. — Было бы наивно полагать, что никто не попытается её у меня отобрать. — Если они попробуют, то сильно удивятся, ведь всю работу делает Баледаг. С другой стороны, мы, скорее всего, погибнем до того, как они это поймут, так что шутка выйдет боком нам самим. Пресекая возражения Дастана и Бошуя, я продолжаю:
— Возможно, Император или верные воины придут мне на выручку, но куда вероятнее, что они решат: Капельке будет лучше в других руках. Например, в их собственных. Мне эти хлопоты ни к чему.
— Но вы обязаны явить свои силы ради блага этого мира! Вы благословлены Матерью, народ пойдёт за вами, чтобы дать отпор тирании!
— Я поведу Клан Хань, чтобы мы стали вашим мечом и щитом. Если придёт один убийца – он умрёт. Если придут двое – умрут оба. Даже если сам Император покусится на вашу жизнь, мы свергнем его в пламени кровавой революции!
— Оба вы дураки, — отрезаю я. — Дать отпор тирании? Кровавая революция? Вы не знаете ни высоты небес, ни глубин преисподней. Я всего лишь один человек, меня легко убить или подчинить, и что тогда? Всё вернётся на круги своя, а мы станем лишь невзрачной сноской на полях истории, если не хуже.
— Хвала Матери, — раздаётся сзади голос Герела. — Оказывается, ты не круглый идиот.
Бошуй с видом побитого щенка заикается:
— Н-Но… ведь эти дары от Небес. Как можно скрывать их? Вы должны использовать их, иначе навлечёте на себя гнев Матери. Вы можете открыть всем Истину, вывести заблудших из когтей Отца, показать миру, что она была права…
Мне требуется секунда, чтобы понять, клонит ли он к своей кузине.
— Ты о своей родственнице? Я сочувствую ей и готов публично высказаться в её защиту, но не более. Если мой Наставник одобрит, я даже открою всё твоему дяде, но на этом точка. — Дастан выглядит не менее преданным, но помалкивает. Оба моих обожателя уныло вешают носы. Вздохнув, я закатываю глаза и пускаюсь в объяснения:
— Вы ведь понимаете, что за раскрытием тайны неизбежно последуют опасность и насилие? — Я жду, пока они оба кивнут, прежде чем продолжить: — Хорошо, тогда давайте представим, что я согласился с вашими доводами и повёл мир на кровавую революцию. Глупейшая затея, учитывая, что Осквернённые стучатся в ворота, но пусть. Сделаем шаг вперёд и допустим, что мы победили, несмотря на все ничтожные шансы. Что дальше? Вы правда думаете, что мир так легко изменится? Срубим несколько голов, напишем пару законов – и в мгновение ока жадность, коррупция, дискриминация и неравенство просто испарятся? Так и вижу, как вельможи и купцы добровольно делятся богатствами, а новоиспечённые свободные рабы и угнетённые полузвери поют и пляшут на улицах. Пф-ф. Повзрослейте наконец.
Поймав кураж, я продолжаю свою тираду, хотя сам не до конца понимаю, к чему клоню:
— Дастан, ты хочешь дать власть простолюдинам и облегчить им жизнь. Бошуй, ты хочешь очистить мир от влияния Отца и искоренить пороки. Я разделяю ваши мечты, но ваши методы в корне неверны. Кровопролитие и бунт принесут Империи лишь хаос в то самое время, когда мы меньше всего можем себе это позволить, ведь Осквернённые осаждают нас как снаружи, так и изнутри.
— О как? — От ледяного голоса Начальницы Стражи у меня по спине пробегают мурашки. Заметив, что камни оказались Духовными Сердцами, она ушла в себя и держалась в стороне с холодным безразличием, но теперь решила подать голос. — Как странно. С вашим сострадательным сердцем я думала, вы готовы умереть в бою за униженных и оскорблённых. Что ж, просветите нас, как вы планируете исправить Империю, не обнажая меча? — Её тон становится язвительным и колким. — Чисто гипотетически, разумеется.
Раздражённый её выпадом, я выпаливаю не думая:
— Империя существует десятки тысяч лет, но если взглянуть на историю, вы увидите, что ничего не меняется. Мы используем то же оружие, изучаем те же тактики, носим ту же одежду и даже рисуем в тех же стилях.
— И что с того? — Начальница Стражи, похоже, не улавливает моей мысли, да и все остальные, судя по молчанию, тоже.
— Что с того? Это значит, что мир погрузился в застой. Мы не сделали ни шагу вперёд за тысячелетия, и это было бы впечатляюще, если бы не было так ужасно. Более того, я бы сказал, что Империя деградирует. Вы знали, что не осталось никаких записей о том, как строилась Стена? Кто её спроектировал, какие материалы и технологии использовались, сколько это стоило, сколько людей трудилось и сколько лет ушло на строительство – ничего. Либо эти знания были сокрыты и сохранены в тайне кучкой Избранных, либо, что более вероятно, их просто забыли, потому что это было чертовски давно. Дальше – хуже. Последним городом, построенным в Северной Провинции, был штаб Общества, и случилось это тысячи лет назад. Ему даже не дали названия, потому что формально это не имперский город, а просто огромный аванпост между провинциями. Глупость несусветная. Миллионы людей живут в диких землях лишь потому, что мы либо разучились строить долговечные стены, либо нам просто лень этим заниматься.
Дастан, кажется, начинает понимать, ведь он уже слышал подобные речи от своего дяди Дияко, но Бошуй всё ещё выглядит растерянным.
— Какое отношение это имеет… хоть к чему-то?
— Если цивилизация не развивается, она увядает, и Империя увядает уже очень давно. Безудержная коррупция власть имущих и системный произвол в отношении мирных жителей лишили этот мир прогресса, задушив инновации и передовое мышление. Обе эти проблемы проистекают из одного источника: слишком много власти сосредоточено в руках немногих. Следовательно, ради прогресса необходимо восстановить баланс сил.
Хм… Равновесие. Опять оно. Возможно ли, что Империя поддерживает статус-кво именно потому, что верит в равновесие? Дияко сокрушался, что знать намеренно тормозит технологический прогресс, и пусть его выводы были спорными, доля правды в них есть. Действительно, в Империи ничего не меняется, и я не думаю, что это нормально. Может, они считают, что если технологии начнут развиваться и превозносить человеческую изобретательность над грубой силой, это нарушит мировое равновесие? Стоит об этом поразмыслить, но я всё равно убеждён, что перемены необходимы.
Возвращаясь к прерванной мысли, я продолжаю:
— И тут возникает главный вопрос: как? Как забрать власть у немногих и распределить её между многими? Моё мнение – никак. Давать власть людям бессмысленно. Они должны подняться и взять её сами.
— Да, и вы поведёте их как избранник Матери! — Бошуй явно не блещет умом, но я сделаю ему скидку на крайнюю усталость.
— Нет, как я уже сказал, кровавая революция – не выход. Единство – это всё, что удерживает Осквернённых от того, чтобы перебить нас всех. Нужны медленные, постепенные перемены, и я верю, что ключом к успеху станут образование и меритократия. Помогите людям, научив их помогать себе самим, и дайте им стимул делиться своими успехами, а не чахнуть над ними в одиночку. Получив инструменты для развития, народ естественным образом станет богаче и сильнее. Если мы поднимем уровень жизни с помощью новых технологий или методов, люди станут ценнее сами по себе, а значит, обретут больше силы.
Видя недоумение на лицах слушателей, я пытаюсь объяснить проще:
— Жизнь здесь не ценится, потому что обычный простолюдин мало чего стоит. Они годны разве что для тяжёлого ручного труда, а большинство выживает за счёт собирательства или охоты, перебиваясь с хлеба на воду. У них нет времени думать о завтрашнем дне или о том, как сделать свою жизнь лучше. Если исчезнет миллион таких людей, Империя этого даже не заметит, поэтому на них смотрят свысока и обращаются как с грязью. А теперь представьте, что кто-то изобрёл дешёвый, мощный и простой в изготовлении арбалет. С таким оружием охота и защита скота внезапно перестанут быть непосильным и смертельно опасным делом.
Глаза Дастана загораются, и он подхватывает:
— Если бы у каждого мужчины, женщины и ребёнка в Шэньцзине был такой арбалет, Императору пришлось бы умыться кровью при попытке устроиться здесь Чистку.
Им бы только воевать.
— Да, но суть не в этом. Арбалет – лишь пример. А что, если бы это было орудие, облегчающее и ускоряющее обработку земли? Или новая сельскохозяйственная культура с гораздо большей урожайностью? Это примеры открытий, способных перевернуть мир, ведь они повышают ценность каждого простолюдина. Каждый человек станет значимее, потому что сможет вырастить больше еды или добыть больше мяса. Более того, это позволит простолюдинам лучше обеспечивать свои семьи. Когда им больше не придётся балансировать на грани выживания, у них – и у их детей – появятся время и силы для других занятий. Кто знает, какие удивительные вещи они смогут изобрести? Летающие по воздуху машины, способ мгновенно передавать сообщения на огромные расстояния без использования Небесной Энергии, механизмы для бурения земли ради добычи скрытых богатств… возможности безграничны.
— Хм, — фыркает Начальница Стражи. — Праздные фантазии глупцов и детей.
Я фыркаю в ответ – было у кого поучиться:
— Мы ежедневно делаем кучу странных и невероятных вещей, которые кажутся нам обычными лишь потому, что тысячи лет назад кто-то тоже поддался праздной фантазии. Подумайте об этом: мы готовим еду, потому что кто-то увлёкся Огнём. Мы ездим верхом, потому что кому-то приглянулись лошади. Мы носим шёлк, потому что кто-то увидел кокон и подумал: «Надо бы сшить из этого платье». Мечты – вот что отличает человека от зверя.
Остановившись, я замечаю, что все смотрят на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Первой заговаривает Линь, разглядывая свои шёлковые рукава:
— Муженёк… неужели шёлк и правда делают из этого?
— Ну да. — А здесь разве как-то иначе?
— Какая гадость. Что ещё за коконы?
Я жму плечами:
— Шелкопряды, наверное? Ну, такие гусеницы. Когда они свивают кокон, но ещё не успевают превратиться в бабочек или мотыльков, их варят и собирают нити. Разве это не общеизвестный факт?
Линь хихикает:
— Глупый Рейни, только потомки Королевской Семьи знают, как создаётся шёлк. Это одна из самых охраняемых тайн в Империи. Если ты прав и мы начнём производить собственный шёлк, мы либо сказочно разбогатеем, либо нас объявят ворами и изменниками.
… Ой. Упс.
— Вот видите, это лишь подтверждает мои слова: слишком много богатства и власти сосредоточено в руках знати. — Прикусив язык, я ускоряю шаг, стремясь поскорее выбраться на поверхность. К счастью, никто не спрашивает, откуда мне всё это известно, ведь моя дежурная отговорка «прочитал в книге» на этот раз вряд ли сработает.
Да и неважно. Во время этой тирады на меня снизошло озарение. Я попал в этот мир рабом, и мне повезло избежать своей участи. С тех пор я только и делал, что выживал, плывя по течению и стараясь не поднимать волн. Очевидно, это не работает, так что пора попробовать что-то новое и поделиться удачей с другими. Я всегда задавался вопросом, зачем я здесь. Может, это было божественное вмешательство ради спасения Баледага, а может, просто слепая случайность. Чёрт, да может я просто сошёл с ума, и мои воспоминания – лишь плод больного разума, но так или иначе, пора пустить их в дело. Я хочу принести пользу этому миру. Не ради славы или величия, а чтобы изменить чьи-то жизни к лучшему, пусть даже для немногих.
Для меня лично мало что изменится. Я не могу оставить Боевой Путь, ведь в эту эпоху сила оружия – залог выживания. Мир слишком зациклен на боевых искусствах, даже градоначальникам нужна сила, чтобы удерживать свои посты. Всё шиворот-навыворот: какая связь между управлением городом и умением махать мечом? Как бы то ни было, бросать Исцеление я тоже не намерен, потому что до смерти боюсь погибнуть сам или потерять близких. А значит, я воспользуюсь помощью умов из окружения Дияко и потрачу свои новые богатства на то, чтобы воплотить мои сырые идеи в жизнь. Если всё выгорит, другие тоже попытаются скопировать мой подход, собирая собственных учёных и мудрецов для поиска новых решений. Стоит мне запустить этот маховик, а дальше я предоставлю всё жадности и судьбе.
Школа и приют – ещё один способ принести пользу без лишнего надрыва. Это будет не просто раздача еды и крыша над головой для сирот, а обучение и передача навыков, необходимых для выживания. Если мне удастся привить тягу к знаниям хотя бы горстке юных умов, это уже будет победой. Возможно, они совершат великие дела, а возможно, проживут самую заурядную жизнь – в любом случае, я сделаю то, что должен. А ещё лучше поговорить с Юйчжэнь об открытии государственных школ в каждом городе Севера. Я могу преподнести это как способ взращивания молодых талантов, преданных самой Империи, взяв за основу систему Народа. Она умная женщина, она обязательно увидит выгоду, я уверен.
Звучит просто, но потребуются годы, а может и поколения, прежде чем наметится прогресс, не говоря уже о нестандартном мышлении и вагоне чистой удачи. И всё же, почему бы не попытаться? В худшем случае я растрачу состояние впустую – как пришло, так и ушло. Деньги всегда можно заработать снова. Может, я погибну на этом пути и в долгосрочной перспективе ничего не изменится, но если я даже не попробую, то всю жизнь буду мучиться вопросом «что, если?». А это не то, ради чего стоит жить во второй раз.
К тому же, мне надоело испражняться в ведра и выносить их в лес. Я бы душу отдал за появление нормальных туалетов в домах, но, возможно, я замахиваюсь на слишком высокую планку.
Мы никогда не ценим то, что имеем, пока не потеряем.
— Конец 13 тома…
http://tl.rulate.ru/book/591/22918332
Готово:
