Ну и как жизнь умудрилась так усложниться? А ведь день начинался просто чудесно. Сперва был горячий завтрак, потом весёлая прогулка по поместью Йо Лина, плавно перетекшая в лёгкое мародёрство, поиск ловушек и охоту за сокровищами – сплошное удовольствие для всей компании. И когда я только научусь вовремя останавливаться? Уходи, пока везёт, придурок, надо было лечь спать и вернуться утром. И пусть эта ошеломляющая правда всё равно ждала бы тебя здесь, ты по крайней мере встретил бы её отдохнувшим, после полноценного ночного сна.
Сколько же хлопот… Я-то всегда полагал, что перенёсся в мир с чёткой дихотомией сил: Ци Матери с одной стороны и… Тёмная Ци Отца – с другой. Неважно. Добро и зло, свет и тьма, Инь и Ян, Империя и Осквернённые – две равные, но противоположные стороны, абсолютно несовместимые друг с другом. Металло-каменный кирпич в моей руке лишь подтверждал эту теорию. Стоило направить в него струйку Ци, как возникал тот же отклик, что и от любого захваченного Осквернённого оружия, – будто держишь в руках клубок яростных, извивающихся червей. Это не опасно, просто крайне неприятно и совершенно бесполезно, что наглядно доказывает: здесь действуют две раздельные, отчётливые, враждующие силы.
Логично ведь, правда?
И всё же в корне неверно.
Оглядываясь назад, понимаешь, насколько всё было очевидно. В реальной жизни вопросы морали редко делятся на чёрное и белое, так с чего бы здесь быть иначе? Лазурный Асцендент даже прямо указал на это, заметив, что домашний скот считает людей злом, но я отмахнулся от его слов, посчитав их глупостью. Чёрт, истина всё это время маячила у меня перед носом, а я был слишком слеп, чтобы её заметить. Согласно мифам, Матерь сотворила этот мир и всё, что в нём есть, а Отец исказил её творения ради собственных нужд. Демоны – существа из чистой энергии, призванные запятнать творения Матери. Когда всё пошло не так, как Он надеялся, Он научил своих Демонов принимать физический облик. В ответ Она научила людей и животных вбирать в себя Ци, чтобы уравнять чаши весов и дать обеим сторонам равные шансы. Если в этой легенде есть зерно истины, то логично предположить: раз Демоны состоят из чистой Энергии, то сотворены они, скорее всего, из Энергии Небес.
Называть её «Энергией Небес» – значит вводить в заблуждение. Это вовсе не оружие праведников, которым благородные герои защищают всё доброе и святое. Она ничем не отличается от любого другого вида энергии и так же далека от понятий добра и зла, как огонь или гравитация. Это просто энергия, у неё нет стороны. То, чем Тадук исцеляет, а Осквернённые убивают, – лишь две стороны одной медали. Мы все используем Небесную Энергию, просто по-разному.
Призраки сами говорили: «Нет никакого Равновесия, есть только сила».
Это многое объясняет – например, почему на свете полно кровожадных ублюдков, которые при этом не становятся Осквернёнными. Если бы для обращения хватало одного гнева, Призраки уже давно бы победили. Всё гораздо сложнее, чем простая потеря Равновесия: нужно ещё и подчиниться Призракам, что фактически означает отказ от собственной личности. Человеческий дух упрям и настойчив, так что сомневаюсь, будто можно легко сломить того, у кого уже сформировалось собственное «я». Выжить любой ценой – в самой природе человека, и я готов поставить последний цент против дырявого пончика, что Осквернённые воспитывают своих детей с пелёнок, готовя их принимать влияние Призраков как волю своих Предков, а не как нашествие злобных тварей, коими те являются на самом деле. Взять хотя бы Баледага: он был молод, уязвим, перенёс ужасные невзгоды, но годами сопротивлялся влиянию Призраков, пока не сдался в минуту слабости.
Чтобы бороться с Призраками дальше, Империя сделала Катехизацией самоконтроль, или Равновесие, как средство сопротивления им. Это имеет смысл, даже если Состояние Равновесия не было результатом Божественного Вдохновения. Держи эмоции под уздой, сохраняй Равновесие и не привлекай внимания Призраков. Нет Призраков – нет риска стать Осквернённым, и всё в ажуре.
К несчастью, как однажды заметил Фэн, люди – существа эмоциональные, для Равновесия не приспособленные. Лишь малая доля населения Империи способна достичь Состояния Равновесия, и ещё меньше тех, кто может использовать свою Ци в бою. С другой стороны, у Осквернённых воевать способен каждый мужчина, каждая женщина и каждый ребёнок, ведь их силы подпитываются эмоциями – точнее, избытком определённых эмоций. В битве Равновесия против Неравновесия очевидно, что ближе человеческой природе. Это несправедливо, как ни посмотри, но Империя тысячелетиями противостояла Осквернённым, оставаясь единой против разрозненного врага – по крайней мере до тех пор, пока Осквернённые недавно не взялись за ум и не начали действовать сообща. Дела у Империи идут неважно, но мы выживаем, пока что. Баатар отбросил их у Моста, и мне остаётся лишь надеяться, что другие провинции тоже держатся, хотя все карты против нас.
В любом случае, если отбросить эти потрясающие основы мира откровения, какая разница, пользуемся ли мы той же силой, что и Осквернённые?
Да никакой.
Подумаешь, велика важность – нет никакой святой силы для изгнания тьмы. Раз уж мы все пользуемся одними и теми же инструментами, настоящий вопрос в другом: могу ли я использовать это знание себе на пользу? Не то чтобы я единственный, кто до этого додумался, но разговоры об этом в приличном обществе могут счесть богохульством, особенно учитывая, что всё это по большей части догадки. Пока я помалкиваю и обсужу это со своим Наставником и учителем, когда вернусь домой, но в любом случае – пища для размышлений отличная.
По словам Дастана, его учили черпать силу в праведном гневе, а Баледаг – живое доказательство того, что для силы Равновесие не требуется. Мои бывшие разбойники тоже не образцы Равновесия, так что, если присмотреться, среди них наверняка найдутся и другие примеры. Если Равновесие не обязательно на все сто процентов, возможно, я смогу придумать новый способ растить воинов, не привлекая внимания Призраков. Сила есть сила, а если она и призовёт Призраков, у меня по крайней мере есть средства с ними управиться. Нужно будет учесть долгосрочные последствия – например, что произойдёт после моей смерти или вроде того. Меньше всего Империи нужно, чтобы в её границах расплодилась куча Осквернённых.
На скорости мысли много времени не требуется, чтобы передать мысленно свои наблюдения Баледагу, но мой младший брат лишь пожимает плечами и кивает в нужных местах – он никогда не любил тратить умственные силы на отвлечённые материи. Он не глуп, просто равнодушен. Главное, что он вынес из всего этого, – его сила исходит из того же источника, что и моя, отчего на его лице появляется редкая улыбка. Хоть он никогда не делился своими сомнениями, я видел, что теперь он меньше терзается из-за Пожирания Спектральных останков. Да и с чего бы? После того как Капелька делает своё дело, Спектральные трупы, скорее всего, превращаются в чистую Небесную Энергию. Чем ещё им быть? Честно говоря, мне и самому хочется попробовать. Я воздерживался от этого, потому что – будем откровенны – как-то противно жрать то, что я окрестил Духовным герпесом, но теперь, зная правду, я вижу в Призраках лишь вкусные порции силы, которые так и просятся, чтобы их поглотили.
Убедив себя, что дела идут на лад, я снова принимаюсь изучать плоды трудов этих несчастных рабочих – странный кирпич из смеси металла и камня. Какая растрата. Сомневаюсь, что мы сможем использовать их для создания Небесного Оружия, ведь камень безнадёжно испорчен человеческими останками. По крайней мере, я предполагаю, что дело именно в останках, ведь сам по себе этот камень – чистейший материал для Духовного Сердца. Герел заставил всех вкалывать до седьмого пота, собирая как можно больше незапятнанного камня, но за остальным придётся вернуться позже – если только мы не захотим поделиться с сопляками из Общества.
Высказав свои опасения, мы единогласно решаем оставить Общество не у дел. Как выяснилось, у Бошуя серьёзные тёрки со своим кланом, несмотря на то что он – родной сын нынешнего Патриарха Хань. Объединив усилия, мы договариваемся скрыть существование пещеры и оставить все Духовные Сердца для Бэкхай, причём Бошуй наотрез отказывается от какой-либо доли. Поскольку способ создания Осквернённого оружия не является общеизвестным, никто не станет гадать, где Йо Лин раздобыл столько Духовных Сердец, так что тайна умрёт вместе с нами. Единственная загвоздка – если Цзяцзянь и остальные потребуют Клятву перед уходом, но я рассчитываю на старую добрую жадность, которая поможет нам выкрутиться. То есть да, мы договорились делить всё поровну, но если никто из них не попытается припрятать парочку мелких ценностей, я готов проползти раком вокруг всего острова сто раз. В крайнем случае я заставлю Бошуя подкинуть остальным какую-нибудь дорогую безделушку, чтобы сделать их соучастниками его контрабандной схемы.
Что касается запятнанных кирпичей, то мы доставили груз, как и планировалось. Расспросив нескольких рабочих по отдельности, мы выяснили, что второй туннель ведёт в тупик, где они меняют гружёную вагонетку на пустую. И хотя они никогда не видели, чтобы кто-то её разгружал – да и вообще не видели никого, кроме Йо Лина, других рабочих или трупов, – очевидно, что остров вовсе не так заброшен, как мы думали. Должно быть, Йо Лин был оптимистом, раз оставил здесь рабочих ковать оружие и доспехи для своей армии Осквернённых. Не могу его винить, я и сам до сих пор удивлён, что мы победили. Без понятия, как так вышло, но ура команде Империи.
Ура-а-а.
Оставив загадку кузниц на завтра, мы столкнулись с неприятным вопросом: что делать с рабочими из пещеры Йо Лина? Сбившись в кучу в углу, они переминались с ноги на ногу и заламывали руки в тревоге после того, как им велели прекратить работу. Страх застыл на каждом измождённом, бледном лице этих несчастных рабочих – нет, рабов, это уродливое, резкое слово, но такова правда. Эти рабы не видели солнца с тех самых пор, как их сослали в эту подземную пещеру смерти и отчаяния, где они трудились день и ночь без отдыха, выполняя норму, – расходный материал для армии Йо Лина. Теперь они ждали и гадали, не пришёл ли им конец, бессильные изменить свою судьбу.
Дерьмовая ситуация, и хуже всего то, что я всерьёз подумываю об их убийстве.
Положив руку мне на плечо, Герел разворачивает меня к себе. Его челюсть сжата, брови нахмурены.
— Я знаю, о чём ты думаешь, но они слишком много знают, и доверять им нельзя, — передаёт он мысленно. — Их существование угрожает Народу. Обещаю, всё будет быстро и безболезненно, это избавит их от мучений. Иди. С остальным я разберусь сам.
Его тон не терпит возражений, во всяком случае, я сам себя в этом убеждаю. Честно говоря, меня затапливает облегчение от того, что я вижу выход. Это выше моих полномочий, решение принимаю не я. Герел здесь главный, и он велел мне уйти. Я могу подняться наверх, лечь спать и не чувствовать вины за их смерть, ведь я просто выполняю приказ. Мои руки чисты, верно?
Не все мои тёмные порывы можно свалить на Призраков, ведь эти мысли принадлежат мне и только мне. Из жадности и корысти я готов отойти в сторону и позволить убить этих несчастных рабов только ради того, чтобы сохранить богатство в тайне. Именно это сейчас и происходит, как ни крути, и от этого меня буквально тошнит.
Как там говорится? Всё, что нужно для торжества зла, – это чтобы хорошие люди ничего не делали.
Тяжело сглотнув, я качаю головой и собираю в кулак всю свою решимость.
— Нам не обязательно хладнокровно резать их, — передаю я мысленно. — Мы можем оставить их здесь, живыми и здоровыми. У них есть еда, вода и кров, к тому же мы можем использовать их для сбора руды, пока нас не будет. В крайнем случае, когда закончим, мы просто оставим их здесь без лодок. Никто больше не знает, как добраться до острова, а мы сможем время от времени присылать им еду. Они и так натерпелись, пусть доживают свои дни в мире.
Взгляд Герела смягчается, он вздыхает и сталкивается глазами с моим упрямым взором, словно не позволяя ему возразить.
— Слишком много нош ты на себя берёшь, Рейн. Всех не спасти. Такова жизнь. — Разорвав зрительный контакт, чтобы я не успел ответить, он отходит в сторону и передаёт мысленно: — Это твоя экспедиция, так что мы сделаем по-твоему. Но если слух об этом когда-нибудь поползёт, то каждая последующая смерть будет на твоей совести.
Что ж, всё прошло лучше, чем я ожидал, хотя мне пришло в голову, что Герел, возможно, сам искал повод пощадить их. Пьянея от облегчения, я отдаю приказы готовиться к моему пиршеству. Все рабы Йо Лина Запятнаны сильнее, чем Дастан или Бошуй, а значит, они под завязку набиты призрачными вкусностями. Называйте меня Пакманом, потому что я собираюсь устроить настоящий «вакка-вакка» погром этим Спектральным тварям.
Пока я стою в бассейне и жду, когда все соберутся, Капелька излучает удовлетворение – судя по всему, эти воды ей знакомы и приятны. Осмелюсь предположить, что именно Капелька в своё время и наполнила этот бассейн Небесной Энергией. Собрав всю оставшуюся энергию, она увеличилась в размерах, а значит, Капелька вовсе не жадничала, когда выделила всего одну каплю для моей защиты от едких соков Демонов. Она дала лишь каплю, потому что больше у неё ничего не было. После стольких тысячелетий, проведённых в Шэньцзине, Капелька едва держится на ногах и была вынуждена связать себя со мной, чтобы восстановить и восполнить свои силы.
Я до сих пор без понятия, почему она выбрала именно меня. И дело точно не в способности Баледага пожирать Призраков, ведь в первый же день она пыталась его сожрать. Моя лучшая догадка – это как-то связано с тем, как я проникаю в разум Демонов, но откуда она могла об этом знать, я даже гадать не берусь. Да и неважно, почему именно сейчас. Перед нами шведский стол, где можно есть сколько влезет, а в ресторане только мы с Баледагом.
Когда все рабы заходят в бассейн вслед за мной, я поднимаю руки, призывая к тишине – жест величественный и совершенно излишний. Дрожа с головы до ног, рабы смотрят себе под ноги, ссутулив плечи и прижимая руки к груди, смирившись со своей участью. Сердце сжимается от жалости, но я подавляю желание поскорее со всем покончить. Заметив, что Бошуй наблюдает со стороны, я решаю добавить происходящему немного театральности. Он поклялся никогда не говорить об этом, но если я смогу перетянуть его на свою сторону, то у Народа появится верный союзник в Обществе.
— Обездоленные дети Матери, — начинаю я, стараясь не замечать, как Герел закатывает глаза. — Я чувствую, что Взор Отца устремлён на каждого из вас. — Обожающий взгляд Дастана становится настолько невыносимым, что на него больно смотреть – его мужская симпатия ко мне растёт не по дням, а по часам. Прости, Бадди, я польщён, но усы и гора мышц – не в моём вкусе. — Не по своей воле вы привлекли Его внимание и служили Его интересам, трудясь вместе с Его мерзкими слугами, дабы осквернить щедрые дары Матери.
С губ одного из рабов срывается тихий стон, и моё сердце вновь сжимается.
— Но не бойтесь, — продолжаю я, пропуская пару заготовленных строчек. — Ибо я, Падающий Дождь из Народа, пришёл освободить вас из Его когтей. Преклоните колени и примите прощение Матери.
Послушание, въевшееся в самые кости, заставляет их беспрекословно подчиниться моему приказу; их испуганный скулёж и беззвучные рыдания ранят душу. Подойдя к первому рабу, я кладу руки на его дрожащие плечи и заставляю его посмотреть мне в глаза.
— Очистись от Его Запятнанности и вернись к Матери.
Быстро уступив место Баледагу, я наблюдаю, как мой младший брат без лишних церемоний окунает голову раба под воду, принимаясь за Пожирание Спектров. Выждав про себя три секунды ради пущего эффекта, Баледаг вытягивает хватающего ртом воздух раба из воды и произносит по сценарию:
— С возвращением в свет Матери, дитя.
Актёрской игре Баледага не хватило выразительности, но преображение раба заметно сразу. Его прежде безжизненные, пустые глаза наполняются изумлением и надеждой, и он судорожно цепляется за нашу руку.
— Спасибо, Великий, — заикается он, и голос его дрожит от благоговения. — Спасибо за моё спасение!
Рыдая от счастья, мужчина бьёт поклоны перед нами, несмотря на явное истощение. Пока мои стражники уводят его, чтобы накормить и дать отдохнуть, Баледаг переводит взгляд на толпу. Выражение их глаз медленно меняется, становясь точь-в-точь как у Дастана, а на лице Бошуя читается неподдельный восторг. Опустившись на колени вместе со своей свитой, они молча наблюдают за происходящим, и губы многих шевелятся в молитве.
Хм… Не переборщил ли я? Даже Шут Ван со своими головорезами смотрят на меня так, словно я Папа Римский. Будь я чуть менее чистоплотен в вопросах морали, мог бы основать собственную религию и обирать набожных почитателей Матери до нитки. И титулы у меня наверняка были бы просто закачаешься. Так и вижу: Падающий Дождь, да будет благословенно имя его, Божественный сын Матери, Сосуд Капельки, Владетель Мира, Щит Спокойствия, Хранитель Всего Милого и Пушистого.
А ведь последний мне действительно нравится. Пожалуй, оставлю его себе.
http://tl.rulate.ru/book/591/22918331
Готово:
