Не в силах больше это терпеть, Баледаг откинулся на подушку, закрыл глаза и глубоко вдохнул, ожидая, пока утихнет тошнота. Брат, который вел их по тайному ходу, то и дело озирался по сторонам – его взгляд метался по освещенной факелами пещере без всякой системы и логики, выискивая неведомые опасности. Из-за этих резких, дерганых движений брата весь мир перед глазами ходил ходуном, от пола до потолка, и Баледага просто выворачивало наизнанку. Брат объяснял, что все дело в несоответствии: глаза видят движение, а другие органы чувств его не ощущают, но прежде Баледагу никогда не приходилось сталкиваться с этим так отчетливо. С тех пор как они пробудились, мысленные чертоги брата вновь обрели устойчивость, и Баледаг с удовольствием пользовался этим уютом. Лежать в постели и смотреть на мир чужими глазами в обычное время было даже приятно, но для таких напряженных моментов это совершенно не подходило.
Выйдя из своей комнаты в Пустоту, Баледаг не стал обращать внимания на Небесные воды и сосредоточил волю. С небольшим усилием он отрешился от собственного существования и слился с чувствами брата. Брат всегда делал так, когда они сражались плечом к плечу. И пусть такое слияние требовало предельной концентрации, воспринимать мир вместе с ним было куда естественнее – исчезал этот безумный разрыв между разумом и телом. Когда тошнота наконец улеглась, он спросил:
— Брат, что ты ищешь?
— Ловушки, — последовал короткий и прямой ответ, будто это единственное слово объясняло вообще все. Через каждые несколько шагов брат останавливался, раздумывая, и простукивал землю и стены деревянной доской, которую подобрал у разломанного книжного шкафа.
Баледаг вздохнул. Порой этот его брат бывал совершенно непостижим.
— С чего ты взял, что здесь есть ловушки?
— …А разве бывает иначе? — Прежде чем Баледаг успел спросить, что это за странное выражение, брат продолжил:
— Ну знаешь, нажимные плиты, растяжки, ямы-ловушки и все такое, чтобы никто не добрался до сокровищ. Или чтобы никто не застал Йо Лина врасплох прямо в спальне. Разбойник ни за что не доверит тайный ход посторонним, так что на стражу он полагаться не мог.
Не найдя что возразить, Баледаг молча принялся помогать, высматривая любые странности вокруг. Его всегда поражало, как в брате уживаются глубокая житейская мудрость и поразительная наивность. Сам Баледаг ни за что бы не додумался искать ловушки – просто побежал бы вниз по ступеням. И хотя брат утверждал, будто почти ничего не помнит о своей прошлой жизни, в ней он наверняка был великим человеком, раз обладал такими глубокими знаниями и опытом. Программы тренировок, тактические маневры, математика, а теперь еще и правила поиска сокровищ – брат, должно быть, забыл больше, чем Баледаг смог бы узнать за три жизни, не то что за одну.
Путь не вел строго вниз: примерно через сто ступеней лестница выровнялась. Продвигаясь по темному туннелю со черепашьей скоростью, брат проверял все, что казалось ему подозрительным, и вскоре его труды увенчались успехом. Остановившись на безопасном расстоянии, он надавил доской на плоский камень посреди тропы. Раздался отчетливый щелчок, и с потолка, со свистом рассекая воздух прямо перед их лицами, обрушился ряд топоров. Это зрелище мигом оборвало нескончаемый поток жалоб, исходивший от Герела и Бошуя. Пометив опасное место, они двинулись дальше. За следующий час, пока они пробирались по извилистым туннелям и крутым лестницам все глубже в недра земли, им попалось еще несколько смертоносных ловушек.
— Стой, — тон Начальницы Стражи не допускал возражений. Все замерли на месте, а Баледаг напряг разум, пытаясь через чувства брата уловить хоть какую-то опасность. — Впереди люди.
После короткой паузы Герел обнажил меч и вышел вперед.
— Дастан, прикрывай меня слева. Рейн, отойди назад. Если начнется заварушка, уводи девчонку и мелкого. Понял?
Взяв Мэй Линь за руку, брат ободряюще сжал ее изящные пальцы. Она ответила уверенной улыбкой, ее щеки горели от возбуждения. Покраснев от этого прикосновения, Баледаг рефлекторно отстранился от чувств брата, не желая переходить границы. Хотя они никогда об этом не говорили, Баледаг не мог даже представить, что делится Цин-Цин с кем-то еще, а потому поступал соответственно.
К тому же, разделяя чужое счастье, он лишь острее чувствовал собственную утрату.
Потушив факелы, Герел повел их сквозь тьму, и уже через пару минут в конце туннеля забрезжил свет. Пока Герел ушел на разведку, а остальные затаились в ожидании, любопытство Баледага росло с каждой секундой. До его слуха доносился гул шагов, лязг цепей и глухой стук металла о металл. Кем бы ни были эти люди, их там собралось немало, и все они были заняты тяжелым трудом – тревожное открытие, учитывая, что остров считался заброшенным.
Внезапное волнение в Пустоте привлекло его внимание, и Баледаг удивленно приподнял бровь.
— Э-э… Брат, — позвал он, отступая в безопасность своей комнаты. — Кажется, Небесная Вода… не на шутку разволновалась.
— Твою же мать, — брат появился в комнате и уставился на бурлящие воды, которые закручивались в Пустоте мощным водоворотом. — Я так и знал, что что-то не так. Капелька, ты чего так раздухарился? — Баледаг не знал, как именно они общаются между собой, и предпочитал держаться от этого подальше. Каждый раз, когда он смотрел на Небесные воды, пронизывающие бескрайнюю Пустоту, его охватывало непреодолимое чувство опасности и беззащитности, словно он был кроликом перед лицом дракона. К счастью, Небесные воды благополучно игнорировали его присутствие, но он все равно не мог заставить себя называть эту силу Капелькой.
— Что бы там ни было впереди, Капельку от этого прямо штормит. Не бойся, она не против тебя, она, похоже… радуется, — пожав плечами, брат похлопал Баледага по плечу. — Давай поменяемся местами, на всякий случай я сам за ней пригляжу. Сейчас только передам мысленно послание Начальнице Стражи, и можно.
Мгновение спустя Баледаг перехватил контроль над телом, выдохнул и вдохнул горячий, затхлый воздух. Какая же огромная разница по сравнению с чужими чувствами – сейчас все ощущалось естественным и привычным, не требующим постоянного контроля. Выпустив теплую, нежную ладонь Мэй Линь, он виновато улыбнулся надувшейся девушке-кролику.
— Мне нужны обе руки свободными, — прошептал он, доставая Мир из ножен. Спокойствие уже было закреплено на его предплечье, даря приятное, успокаивающее чувство уверенности в этот напряженный миг.
С бешено колотящимся сердцем Баледаг молча наблюдал, как свита Дастана и половина стражников Бошуя последовали за людьми Герела по туннелю, выстраиваясь перед льющимся из-за ворот светом. Спустя пару минут Герел выбил ворота и бросился внутрь, оставив его, Мэй Линь, Бошуя и их стражу стоять без дела. Бошуй, впрочем, без дела не стоял: он заметно дрожал с головы до ног, уставившись в проход, а его челюсти были сжаты так крепко, что на шее вздулась вена. Призраки кружили вокруг него – видеть их мог только Баледаг. Они прижимались к Бошую, нашептывая коварную ложь и ложные обещания своему запятнанному сосуду. Сгорая от желания снести мерзавцу голову, Баледаг не спускал с него глаз, готовый среагировать в любой момент, если Призраки полностью завладеют его разумом.
— Путь впереди свободен, — раздался голос Начальницы Стражи, хотя с момента героического прорыва Герела не прошло и минуты. Нахмурившись при виде того, как Бошуй сорвался с места, Баледаг велел Линь оставаться сзади и поспешил следом, гадая, что же они там обнаружат. Гул и лязг становились все громче, к ним примешивались тяжелые вздохи и натужное дыхание. Шагнув на свет, он зажмурился, а когда глаза привыкли, в недоумении уставился на открывшуюся картину. Не обращая на вошедших никакого внимания, в огромной пещере трудились мужчины и женщины в грязных, рваных лохмотьях. Одни кирками и молотами откалывали куски камня у края подземного озера, другие собирали обломки и уносили их. Третьи стояли у кипящих котлов, помешивая варево, куда бросали эти куски. Другие несчастные выстроились в очередь, чтобы набрать воды из подземного озера и тоже вылить ее в котлы. В глубине пещеры несколько человек разливали содержимое котлов по прямоугольным формам, а другие складывали получившиеся металлические слитки на ручную тележку, стоявшую у дверей с противоположной стороны.
Но самым жутким было то, что ни один рабочий даже не прервал свой труд, не проявив ни малейшего любопытства к прибывшим. Казалось, они изо всех сил стараются их не замечать.
— Они вообще ни на что не реагируют, — сказал Герел, указывая на лежащее в луже крови у входа бездыханное тело. — Я пырнул этого бедолагу, когда заходил, а он только извинился и продолжил работать. Так и вкалывал, пока не рухнул от потери крови. — Перейдя на беззвучное Послание, он спросил:
— Среди них есть Осквернённые?
Понимая, что сейчас говорить должен не он, Баледаг уступил место Рейну.
— Ответь Герелу: они все запятнанные, даже хуже, чем Бошуй.
Поморщившись от таких новостей, брат скомандовал:
— Притащите одного сюда.
Когда Дастан со стражником схватили ближайшего рабочего, тот в ужасе закричал:
— Пожалуйста! — Взмолился он, одеревенев от страха и даже не пытаясь сопротивляться. — Я еще сильный, я могу работать! Пожалуйста, только не в котлы! Не-е-ет!! — Остальные рабочие даже головы не повернули на его крики, лишь с удвоенной силой принявшись за дело, словно доказывая свою полезность.
Зная пристрастие Осквернённых к пожиранию плоти, Баледаг едва сдержал рвотный позыв. Брат почувствовал то же самое, но сумел взять себя в руки.
— Тихо. Я просто хочу спросить. Что здесь происходит?
— Мы делаем то, что велит Господин, — забормотал рабочий, бьясь лбом о твердый каменный пол. — Мы соблюдаем график, телега уезжает, как только наполнится. Никакой лени, мы не посмеем, не посмеем. — Сказав это, он принялся без конца повторять одно и то же, твердя про график и поставки, словно вымаливал прощение. Не добившись больше ничего, Рейн жестом велел отпустить беднягу, и тот сразу же метнулся обратно на свое место собирать камни.
— А ну-ка дай сюда, — Начальница Стражи выхватила осколок камня у проходившего мимо рабочего и принялась разглядывать его при свете факела. Когда она молча бросила его Герелу, глаза лысого воина округлились от изумления.
Подбежав к телеге, Бошуй обеими руками схватил один из темных, тусклых слитков и прижал его к груди, словно тот был из чистого золота. Рабочие вокруг шарахнулись в стороны, падая на колени и ниц, пока Бошуй заливался безумным, надрывным хохотом.
— Баледаг, меняемся. Что там творится?
Когда контроль вернулся к Баледагу, его сердце пропустило удар.
— Призраки, — передал он мысленно брату. — Они берут верх. — Их вопли восторга и торжества зазвучали в ушах Баледага, и он закричал:
— Хватайте Бошуя! Бросьте его в воду, живо! — Следуя указаниям брата, он принялся пожирать Призраков, пока те не завершили начатое и не заразили Бошуя окончательно, хотя самому Баледагу куда больше хотелось просто снести этому нытику голову. Оказавшись в меньшинстве, стражники Общества стояли растерянные, пока Дастан и Герел раскидывали их в стороны. Лысый воин буквально швырнул Бошуя в озеро. Нырнув следом, Баледаг схватил барахтающегося уоррент-офицера – близкий контакт позволял эффективнее поглощать тварей. Пока завывающие фантомы тщетно пытались сопротивляться, Баледаг затягивал их в Пустоту, отдавая на Очищение Небесной Воде. Сила хлынула в его тело, когда он поглотил остатки их сущностей, очищенных от скверны Отца.
В мгновение ока Бошуй перестал сопротивляться и обмяк в руках Баледага. Почувствовав облегчение от победы, тот поплыл к поверхности и жадно вдохнул воздух, следя, чтобы голова Бошуя оставалась над водой. Когда он направился к берегу, брат сказал:
— Погоди. Побудь пока в воде, Капелька уплыла… куда-то по делам. Не знаю куда.
Опасаясь тварей, которые могли таиться в глубине, Баледаг замер на месте, перебирая ногами, чтобы удерживать их обоих на плаву.
Спустя несколько минут, в течение которых брат никак не реагировал на крики товарищей, он наконец разрешил плыть к берегу. Их никто не сожрал и не тронул. Когда Герел вытаскивал их на сушу, он проворчал:
— Приятно поплавать? Клянусь Матерью, я не знаю, как ты вообще до сих пор жив. Доберись до безопасного места и отдыхай, идиот.
Почувствовав себя незаслуженно обиженным, Баледаг насупился и бросил Бошуя на землю. Тот, отплевываясь и судорожно дыша, пришел в себя и в панике задергался, пока подбежавшие стражники не помогли ему подняться и не окружили защитным кольцом. И хотя они отделались лишь парой синяков и ушибов, силы все равно были неравны. Поднявшись, Бошуй уставился на Баледага со смесью растерянности и благоговения.
— Ты… — выдавил он, тяжело дыша. — Что ты сделал?
Не зная, что ответить, Баледаг буркнул:
— Ничего. Ты просто с лестницы свалился, понял?
Пока Дастан и Бэкхай окружали стражников Общества, Герел передал мысленно:
— Надо перебить их всех. Это озеро наверняка до краев наполнено Небесной Энергией, а эти камни впитывали ее бог весть сколько. Века, если не тысячелетия. Если мы все тут выработаем, этого хватит на сотни, если не тысячи единиц Духовного Оружия. Это же несметное богатство…
Когда Баледаг передал это послание брату, в ответ повисла тишина, длившаяся несколько ударов сердца. А затем:
— А-а-а-а-а-а-а! — Завопил брат так, что Баледаг поморщился. К счастью, кричал он только в Пустоте, а не вслух, иначе они знатно опозорились бы перед всеми. — Сотни?! ТЫСЯЧИ!? СУ-У-У-У-У-У-УКА-А-А-А-А! «Поступи правильно, Рейн», «будь выше этого, Рейн», «иди дорогой чести, строй мосты, а не стены»… Черт меня дери, ну почему я такой сказочный долбоеб?!
Спасаясь от ярости брата, обращенной на самого себя, Баледаг поспешил укрыться в своей комнате в Пустоте и там от души расхохотался, стараясь не навлекать на себя его гнев. Это был хороший урок: проявляя милосердие к врагам, ты становишься безжалостен к самому себе.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Убить или не убить? Вот в чем вопрос.
Прежде чем я успеваю додумать эту мысль, Бошуй кричит:
— Оружие опустить! — Протиснувшись вперед, он выхватывает кинжал и полосует себя по ладони. — Я, Хань Бошуй, приношу Клятву Небесам, что никогда не открою тайну этой пещеры, и никому не расскажу о том, что здесь происходит, обсуждается или находится. Клянусь в этом пред лицом Небес! — Волна Небесной Энергии закружилась вокруг него, скрепляя Клятву и едва не сбивая его с ног. Повернувшись к своим людям, он рявкнул:
— Ну?! Чего вы ждете?!
Остальные стражники один за другим приносят клятвы, не оставляя места для сомнений. Подхватив пошатнувшегося Бошуя, который едва не падает на меня, я забираю у него нож и помогаю сесть на пол.
— Я заставлю остальных своих людей сделать то же самое, и пусть поклянусь, что они еще никому ничего не выдали, — говорит он. — Я не связывался с другими, так что никто не узнает. Но прошу тебя, скажи мне… — Тяжело сглотнув, он притягивает меня к себе и шепчет:
— Ты ведь не врал моей кузине? Ты правда можешь чувствовать… их? И даже очищать их, так ведь?
Не желая пускаться в объяснения, я хлопаю его по руке:
— Как-нибудь в другой раз поговорим. — То есть никогда.
Покачав головой, он сжимает мою руку крепче:
— Нет. Я поклялся никому не рассказывать о том, что здесь происходит. Мне ты можешь доверять, ты можешь сказать. Мне нужно знать. Я почувствовал это, я знаю, ты что-то сделал, прошу тебя…
Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не смотрит, я мысленно передаю Бошую всю историю. Как ни странно, Капелька тоже соглашается показаться: она материализуется на моей ладони и даже радостно подпрыгивает, словно подтверждая мои слова. Хм, а она не подросла? Готов поклясться, раньше она была размером со слезинку, а теперь вымахала почти с виноградину. Странно, ведь она всего-то разок проплыла по озеру и вернулась такая довольная и полная сил. Герел говорил, что озеро полно Небесной Энергии, но я-то думал, что Небесная Вода должна сама излучать эту энергию, а не поглощать ее.
Мой бесформенный жилец ничего не отвечает, устраиваясь поудобнее в Пустоте. Кто знает, может, проголодалась. Сейчас у меня нет времени разгадывать эти загадки, ведь с Бошуем мы увязли по самые уши.
— В общем, — передаю я мысленно, — Небесная Вода появилась у меня только после того, как я свалился в каналы Шэньцзиня. До этого я о ней и знать не знал, просто предчувствие какое-то было. Неудивительно, что твоя кузина мне не поверила.
Теперь Бошуй смотрит на меня так, словно я сама Матерь-богиня, хотя его глаза полны слез и раскаяния.
— Она была…? — спрашивает он, не в силах закончить фразу.
— Нет, — твердо отвечаю я. — Не была. Она искренне верила в свое дело и думала, что поступает правильно. — Отчего ее жизнь и смерть кажутся еще более трагичными.
Слезы катятся по щекам Бошуя. Он изо всех сил пытается успокоиться, судорожно вдыхая воздух.
— Спасибо, — говорит он, склоняя голову, и протягивает мне черный слиток, который взял с телеги. — С ним что-то не так. Еще до того, как мы вошли в пещеру, я почувствовал, что здесь меня что-то ждет. Когда я прикоснулся к нему, я потерял контроль над собой. Все, что я чувствовал, это безумную жажду крови и мести. Мне хотелось повернуться и прирезать тебя, приказать своим людям драться до последнего вздоха, просто чтобы насладиться смертью и разрушением, пока ты не…
Разглядывая слиток, я не чувствую ничего необычного. Если бы я не видел весь процесс своими глазами, я бы подумал, что это просто резной камень. Ничего металлического в нем нет – ни блеска, ни звона при постукивании. Странно. Ни Баледагу, ни Капельке тоже нечего сказать по этому поводу, так что я направляюсь к телеге, чтобы осмотреться. Рабочие не обращают на меня внимания, продолжая трудиться так, словно меня не существует. Страх и покорность смешиваются с запахом немытых тел. Эти люди выживают на скудных запасах воды и пайков, сваленных в углу. Сколько бы я ни настаивал, они отказываются прекращать работу, лишь качают головами и бормочут «я не смею» или что-то в этом роде. У них даже надсмотрщика нет – они настолько сломлены духом, что заездили бы себя до смерти, если бы мы не пришли.
Задав несколько вопросов, я выясняю, что другой туннель ведет к кузнецам, где из этих слитков куют оружие и доспехи. Похоже, тайная пещера нужна была для того, чтобы никто не прознал о секрете Йо Лина, ведь далеко не все Бандиты Мясного Залива были Осквернёнными. Вернувшись в пещеру, я подхожу к ближайшему котлу, гадая, как им удается превращать камень в жидкость, а затем снова в камень, используя лишь чан над костром. Заглянув в первый котел, я не замечаю ничего примечательного – обычная густая, вязкая жижа, которую вот-вот разольют по формам. Я иду вдоль ряда, и у каждого следующего чана жидкость становится все светлее, пока на середине пути я не замечаю что-то плавающее внутри. Подавив отвращение, я беру половник и вылавливаю содержимое, чтобы рассмотреть получше. Среди обломков камней и пропитанной Небесной Энергией воды поблескивают белые осколки, похожие на белый нефрит, но все же другие. У меня все внутри обрывается, когда я догадываюсь об их происхождении, но, не желая говорить без доказательств, я спрашиваю:
— Откуда вы берете эти материалы?
— Вон там, Великий. — Желая поскорее угодить мне, ближайший рабочий спешит в темный угол пещеры. Приподняв брезент, который я раньше не заметил, он показывает иссохший труп. Обработанный чем-то, что не дает костям сгнить, он лежит в луже буро-красной жижи, словно маринуясь перед тем, как отправиться в котел. — Пощади, Великий, но Господин давно не присылал нам новых, и скоро у нас все закончится. Без этих припасов мы не сможем работать, а если мы не будем работать… — Рабочий хнычет и сжимается, а затем приподнимает другой брезент. — Мы пробовали бросать туда умерших рабочих, но ничего не выходит. Кости не того качества. К тому же тела слишком сырые, а раствора, чтобы их высушить, не хватает. И никто не знает, как его делать, Господин всегда сам все готовил. Пожалуйста, Великий, ты должен поговорить с ним.
Отупев от всего этого ужаса, мой разум сопоставляет факты, и выводы меня совсем не радуют. Смерть и трупы меня не особо удивляют – для Осквернённых это обычное дело. Пугает другое: им нужны Духовные Сердца и вода, пропитанная Небесной Энергией. Спокойствие было создано из черепа Мэн-Чжуа, огромной твари, похожей на слона. Но так ли это отличается от того, что я вижу здесь?
Если это правда, то разница между нами и ними не так велика, как я думал, а значит…
Да черт его знает, что это значит.
Я пока сам не знаю, как ко всему этому относиться.
http://tl.rulate.ru/book/591/22918330
Готово:
