После того как мы согласовали все детали нашего совместного грабежа, Цзянь и компания возвращаются в свои палатки, наконец-то давая мне передохнуть. Моя главная забота была, что они откажутся и разнесут слух о том, что я взял в свою свиту бывших Мясников. Хотя после того, как Магистрат даровал Ополчению Матери полное помилование за их «героические усилия» (хотя это было скорее для того, чтобы ублажить никчёмного Первородного Папашу Джорани), всё было в рамках закона, мне не совсем комфортно, когда нашу историю разглядывают под лупой. Если кто-то выяснит, что Шут Ван был побеждён нами в рыбацкой деревне, не составит большого труда предположить, что я сотрудничал с Джорани задолго до его помилования, что наживёт мне ещё одного могущественного врага. Хотя две трети Совета Шэньцзиня вымерли как динозавры, под началом новоиспечённого Генерал-лейтенанта Чао Юна Альянс Восточного Процветания неуклонно превращается в гигантскую торговую компанию, пожирая остатки своих бывших конкурентов.
Обычно мне было бы плевать на раздувшегося счетовода, но учитывая, что Джорани обокрал его догола и повесил его брата за воротами Шэньцзиня (предположительно по моему приказу), это становится всё более серьёзной причиной для беспокойства. Я имею в виду, вместе с людьми Шута Вана и Дастана некоторые могут увидеть закономерность. Меня уже обвиняли в том, что я Осквернённый, Сорокопутом, так что достаточно слухов и пересудов, чтобы общественное мнение обернулось против меня. В данный момент я рассчитываю на свою «героическую» репутацию, чтобы не раскрывать существование Капельки публике, что было бы совсем другой головной болью.
Я поделился своими опасениями с Юйчжэнь, и хотя она заверила меня, что всё уладится, я не могу не беспокоиться. Что тут скажешь, у меня натура такая. Я обожаю мучиться из-за бесконечного списка людей, желающих моей смерти. Стресс просто восхитителен, внутри всё холодеет и напрягается. Седина придаёт мне солидный и зрелый вид, а страх заставляет сердце биться чаще – отличная кардиотренировка. Спазмы желудка творят чудеса с моими мышцами живота, а паранойя держит меня начеку и в тонусе. Потеря сна – не проблема, это бонус; не нужно тратить время на ворочание, можно вместо этого медитировать и тренироваться. Всё прекрасно, я бы и не хотел иначе.
Вздох.
Что со мной не так? Я не могу наслаждаться своими победами и минуты, как снова становлюсь тревожным и нервным.
Ткнув меня в щёку, Линь обнимает меня сзади, положив подбородок на плечо. — Почему такой мрачный, муженёк?
Её зубастая улыбка выводит меня из уныния, даже когда Мила фыркает и говорит:
— Наверное, мучается, что отдал половину сокровищ. А почему бы и нет? Глупый поступок. Эти Общество выскочки должны были получить одни объедки, а он отдал им полпирога. С Герелом, Турсинай, Тэндзином, Вичером и охраной Линь мы всегда можем… — Она не договаривает, но я вижу, что она хочет пригрозить этим выскочкам из Общества, а может, даже что-то более… радикальное. Такая милая и такая кровожадная – во что же я ввязался?
Поскольку она проигнорирует мои попытки поманить её, я иду к ней сам. С Линь, невесомо висящей на моих плечах, я поднимаю Милу в шатком объятии, изо всех сил скрывая напряжение. — Не будь близорукой, любовь моя. Пятьдесят процентов – большая доля, но в долгосрочной перспективе это малая цена. — Особенно если мы ничего не найдём. Шут Ван не знает, где спрятана сокровищница Йо Лина, и существует ли она вообще; эту подробность я держу при себе. — Эти четверо – будущее Общества, каждый из них наследник своей секты или клана. Наша маленькая вылазка связывает их с нами через сотрудничество и общие секреты, а значит, отныне они будут смотреть на нас более благосклонно. Если кто-то из их круга захочет начать конфликт, после этого наши новые союзники сами бросятся на нашу защиту, потому что у нас есть ключи к взаимному уничтожению. Чёрт, когда пройдёт достаточно времени, мы даже можем стать приятелями. Это первый шаг к тому, на что я надеюсь, станет долгим и спокойным сосуществованием.
Фыркнув с притворным недовольством, Мила отворачивается, чтобы я не видел её улыбку. Она такая милая. Будучи тяжелее большинства женщин, она подсознательно этим недовольна, поэтому любит, когда её носят на руках. — Опусти меня, все смотрят. — Ущипнув меня за руку, она надувает губы, когда я подчиняюсь, всё ещё не убеждённая. — Почему ты им уступаешь? Общество не достойно нашей дружбы.
— Как и нашей ненависти. — Повысив голос, чтобы остальные слышали, я объясняю свою логику. — Вы обе всё ещё затаили обиды, и, если честно, я тоже. Когда они считали нас слабыми, они охотились на нас как на зверей, подвергая опасности наши семьи и близких ради забавы. Будь ситуация обратной, я знаю, они не дали бы нам ничего и, возможно, попытались бы от нас избавиться. — Сделав голос жёстче, я продолжаю:
— Но я не они. Я люблю считать себя хорошим человеком и отказываюсь убивать ради богатства. Я лучше брошу всё и позволю сокровищнице Йо Лина оставаться скрытой навечно, чем опущусь до их уровня. Мы им не нравимся, и они нам не нравятся, но я готов забыть прошлое. Если они считают меня слабым – что ж, пусть. Если попытаются воспользоваться этим, мы заставим их пожалеть. — С моей Аурой Блейд-Бей я более чем уверен, что справлюсь с Цзянем и его приятелями, а Герел уверяет, что справится с Джукаем. Если у них есть какие-то другие козыри… что ж, посмотрим.
— Хорошо сказано, — поддакивает Фэн с мрачной улыбкой. — Если они откажутся пить за здоровье, заставим их выпить штрафную. — Ему словно хочется, чтобы они сделали ход; такой агрессивный и дерзкий. Ху вторит ему кивком, расстроенный не меньше Милы, но слишком хороший друг, чтобы высказываться; он просто соглашается с любым моим решением. Уверен, если бы он решал, то вытеснил бы Общество с дороги, чтобы мы могли ехать вперёд, но это лишь обострило бы ситуацию. Не уверен, заметил ли кто-то ещё, но никто из этих выскочек из Общества не удивился, когда я упомянул тайный остров Йо Лина. Нет, они удивились после моего «щедрого» предложения, что означает, они уже знали о моих планах. Неудивительно, что они предложили путешествовать вместе – они хотели получить свою долю и были готовы шантажировать меня ради этого.
Неважно. Будет лучше, если они соблюдут наше соглашение, но я не лишусь сна, если остров Йо Лина станет их кладбищем. Несмотря на наше недавнее взаимопонимание, Цзянь всё ещё хочет отрубить мне голову, и хотя мне было бы жаль убивать Бошуя и Чжилань, я не против проучить Сан Рёна. Этот напыщенный ублюдок весь ужин пялился на Милу, Линь и Ли Сун, и хотя я не против, если он бросит взгляд-другой, его нескрываемая похоть была откровенно неуважительной – он обращался с девушками как с предметами, а не людьми. Его отвратительное поведение заставило меня пересмотреть своё отношение к женщинам – я намерен относиться к ним с должным уважением и достоинством. Больше никаких подглядываний в банях, только мимолётные взгляды краем глаза.
Я не могу не смотреть. Я всего лишь человек.
Несмотря на неприязнь и сомнения, я довольно уверен, что это сработает. Общество – это не единая сила, как все думают, что и показало поведение Цзяня и Бошуя во время Чистки. В то время как Общество в целом объединяется против внешних угроз, их внутренние распри не дают им расти бесконтрольно, и именно на это я рассчитываю, чтобы всё не покатилось в тартарары. Цзянь, Бошуй и Чжилань представляют три ведущие силы в Обществе – соответственно клан Сыту, клан Хань и Секту Гармоничного Единства. Все три враждуют друг с другом, а Сан Рён из Секты Семи Звёзд крепко сидит в кармане клана Сыту. Это даёт Цзяню преимущество, но недостаточное, чтобы нарушить равновесие. Если они попытаются свергнуть двух других, Бошуй и Чжилань объединятся против них, восстановив баланс. Классическая мексиканская дуэль, и я вступаю в неё, чтобы сделать всё ещё более запутанным.
Так или иначе, я рассчитываю на их взаимное недоверие, чтобы они не сотрудничали против меня. Если понадобится, я даже могу переманить Бошуя и Чжилань на свою сторону, поскольку клан Хань открыто поддерживает Бэкхай, а Секта Гармоничного Единства заключила союз с Юйчжэнь, что достаточно хорошо. Политика – какая же она хлопотная. Я был бы совершенно потерян без советов Юйчжэнь, так что благодарен ей за эти лишние три дня рядом. Пугающая женщина – она всё делает так легко. Хорошо, что она на нашей стороне, я только надеюсь, что Герел сможет её удовлетворить.
Утром мы направляемся на юг, к озеру, таща за собой наши неповоротливые фургоны. Несмотря на моё недовольство медленным темпом, это даёт мне много времени расслабиться и насладиться поездкой. Оставив Рустрама и Джорани управлять обозом, я провожу день, скача по лесу, охотясь и собирая травы в своё удовольствие. Не знаю, как Цзянь и остальные могут выносить всё своё время в этих душных каретах. Каждому своё, хотя я вижу несколько преимуществ. Ездить на куинах удобно, но мне бы не помешала поясничная поддержка. К тому же, в карете есть уединённое место с достаточным пространством, чтобы вытянуться, а значит, я мог бы проводить весь день за медитацией и тренировками или нежничать с Линь и Милой. Хотя я люблю Линь до безумия, она монополизирует всё время, обнимается со мной днём и с Милой ночью. Это оставляет мне мало времени наедине с Милой, но, полагаю, так и будет с несколькими жёнами. Это не одни развлечения, потребуется тяжёлая работа, компромиссы и преданность, чтобы содержать гарем в счастье.
Безбрачие – не способ прожить вторую молодость, но, если честно, мне всё ещё кажется странным заниматься сексом, когда Баледаг смотрит.
Настроение моего младшего брата улучшается с каждым днём, особенно после того, как он избавился от всех этих Призраков. Без их тёмных мыслей, влияющих на него, у него наконец появилось время по-настоящему оплакать Ай Цин, переживая свои эмоции на его собственных условиях. Это сделало его сильнее и устойчивее, и я горжусь его прогрессом. Несмотря на то, что он двенадцатилетний дух, который сидит на заднем сиденье собственного тела, он справляется с вещами гораздо лучше, чем я справлялся бы на его месте.
Пока его эмоциональная сила растёт семимильными шагами, его физическая сила не отстаёт, возрастая с каждым очищенным Призраком, которого он поглощает. Один или два не дают большой разницы, но мы очистили больше Призраков, чем я могу сосчитать, и результаты заметны. После того как он проснулся, он спарринговал с каждым из моих новых под-боссов и сокрушил их одной лишь силой оружия. Даже впечатляющий Ульфсаар Ненасытный не устоял против Баледага – грозный полумедведь-разбойник, почти такого же размера, как Вичер, но ему сильно не хватало мастерства. Хотя я мог бы сделать то же самое, мои победы были бы гораздо менее впечатляющими и решительными без использования Ауры. Боевое мастерство и инстинкты Баледага превосходят мои собственные, возможно, даже превосходят Цзяня. Добавьте к этому мою новую силу, и я просто в восторге от того, насколько сильными мы стали.
Наконец, я больше не неудачник, а поднялся над всем этим и стал… Вожаком, наверное? Звучит не очень впечатляюще, но ладно.
Ближе к концу второго дня Шут Ван приводит нас к пустому аванпосту Мясного Залива у притока реки Сянми. Экспроприировав брошенный флот барж, мы грузим фургоны и поднимаем паруса, работая всю ночь, чтобы добраться до Сокровищного озера к утру, экономя тем самым несколько дней пути. Встав на якорь в спокойной, тихой бухте, я смотрю на туманное озеро, где чуть не лишился жизни; у меня желудок переворачивается при мысли о плавании по ним, зная, что таится в его глубинах. Внутри моего ментального плана Капелька шевелится с интересом, излучая чувство удовлетворения и узнавания.
Подумать только – у моего бесформенного комочка есть чувство дома. Как мило.
— Объясни ещё раз.
В ответ на моё требование Шут Ван бормочет что-то грубое себе под нос. — Не так уж и сложно, — говорит он, добавляя с опозданием:
— Босс. Дисциплина в последнее время проблема, но я оставлю это до возвращения домой. К тому времени будет поздно жалеть, когда начнётся их адская тренировка – некуда будет бежать. — Нам просто нужно найти правильные течения и избежать неправильных. Всё просто, как найти правильную дырку между ног у женщины, только на этот раз есть неправильный выбор, ха-ха-ха.
Для парня с прозвищем «Шут» он не особенно смешон, хотя сам, кажется, так не считает. Должно быть, такова ирония бандитских имён – назвать великана «Крошкой».
— И как же нам найти правильное течение? Можешь нарисовать карту?
Смутившись, Шут Ван пожимает плечами. — Не могу сказать наверняка, пока не увижу. Озеро меняется в зависимости от времени дня и сезона, но старый пень вроде меня знает, куда нельзя соваться. Нам нельзя быть на середине, но и слишком близко к берегу тоже нельзя. Если ничего не пойдёт не так, доберёмся до убежища до обеда.
Знаменитые последние слова. — Допустим, для спора, что-то пойдёт не так. Что тогда будет? Будь конкретен. — Называйте это мрачностью, но если мне суждено умереть, я бы хотел знать, как.
Ещё одно пожимание плечами. — Думаю, узнаем вместе. Никто ещё не возвращался, чтобы рассказать историю.
Весело.
— И сколько раз ты это делал?
Третье пожимание плечами. — Обычно Капитан – тьфу, Гао Цю – прокладывал путь, но если я не видел, как он делал это тысячу раз, то уж восемьсот точно. Не волнуйся, босс, ты в хороших руках. Шут Ван не подведёт.
Весело. Весело. Веселееееееееееееее.
Передав информацию остальным, мы единогласно решаем дать Шуту Вану и его товарищам четыре часа отдыха, так как они плыли всю ночь. Более того, мы настаиваем, чтобы они отдохнули, несмотря на их возражения, что они «свежи как навоз на ферме». По мере того как я поднимаюсь в этом мире, я понимаю, насколько важны такие вещи, как Лицо и репутация, и это начинает влиять на меня отрицательно. Год назад я бы, наверное, посмеялся над этим деревенским сравнением, но сейчас я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не схватиться за лицо от смущения.
Мне не нравится меняться, но выбора у меня нет.
Время летит быстро, и мне не удаётся убедить Милу или Линь остаться; первая слишком упряма и авантюрна, а вторая утверждает, что она в большей безопасности, чем я, потому что сможет допрыгнуть до берега. Возможно, она и смогла бы – она лёгкая как пёрышко, когда захочет. Предупредив всех держаться крепко, Шут Ван направляет нашу баржу на течение; корабль срывается с места с пугающей скоростью. Стоя одной ногой на носу, он подаёт сигналы рулевому, вглядываясь в воду, а позади него остальные лодки следуют за нами; этот бывший разбойник – всё, что стоит между нами и смертью.
Укрытая от резкого ветра стая Рока переживает путешествие в относительной безопасности, укрытая брезентом и привязанная к палубе. Их резкие крики – всё, что я слышу, пока мы мчимся по воде с бешеной скоростью: хор насмешливых воплей, предвещающих мою неминуемую гибель. Под палубой куины и дикие коты стрекочут и воют, недовольные теснотой, но я бы вмиг поменялся с ними местами. Мои бедные малыши, мне так жаль. Я должен был остаться там внизу с вами, но Линь захотела поехать наверху, а я не смог отказать.
Бесстрашная и полная восторга, моя милая женушка перегибается через перила с огромной улыбкой, раскинув руки, косички развеваются на ветру, а я держусь за шарф, обмотанный вокруг её талии и плеч. Рядом её охранники стоят с расслабленным безразличием, создавая впечатление, что они ждут на твёрдой земле, а не на этом дергающемся средстве смерти и катастрофы. Держась за мою свободную руку, единственные внешние признаки нервозности Милы – это синяки, которые появляются на моём бицепсе, когда её пальцы впиваются в плоть; её рот превратился в жёсткую, решительную линию. Сердце колотится, ноги дрожат, я сижу на палубе с верёвкой, обвязанной вокруг пояса, вздрагивая при каждом толчке или рывке баржи и молясь, чтобы это огромное деревянное корыто не развалилось.
Неудивительно, что никто никогда не находил убежище Мясного Залива. Сюда надо быть грёбаным самоубийцей, чтобы вообще сюда приплыть.
Поменявшись местами с Баледагом, я получаю лишь несколько секунд покоя, прежде чем он в ужасе убегает, запираясь в Пустоте и игнорируя мои мольбы. Сдерживая слёзы, я молча страдаю, пока наше путешествие продолжается; берег исчезает в тумане, стирая все ориентиры, лишь сплошная серая дымка и бурлящие белые воды видны повсюду. Минута за минутой, час за часом, я качусь на этих американских горках из ада, которые рассекают волны, петляют и поворачивают в порогах, иногда даже идут по кругу, прежде чем устремиться ещё глубже в озеро.
Я хочу слезть с этих чёртовых гонок…
Словно в ответ на мои молитвы, я слышу грохочущий удар – днище баржи царапает что-то твёрдое. Всё резко останавливается, и едва удержавшись на месте, я притягиваю Линь поближе, чтобы уберечь. Не в силах говорить, я в последний раз обнимаю своих двух любимых, проклиная свою жадность и глупость, которые обрекли нас всех на холодную водяную могилу.
Чмокнув меня в щёку, Линь звонким голосом произносит:
— Муженёк, пойдём. Я хочу посмотреть на остров.
Требуется несколько секунд, чтобы осознать её слова, и я встаю и вижу вокруг твёрдую землю. Рядом из тумана появляются другие баржи, когда бывшие Мясники вытаскивают их на пляж, крепя их с отработанной эффективностью. Безумно хихикая, Шут Ван высоко поднимает голову, бьёт себя в грудь и говорит:
— Видишь, босс? Ничего сложного.
Моя рубашка насквозь промокла от пота, голова кружится от облегчения, и я могу только сдерживаться, чтобы не задушить этого самодовольного ублюдка. «Ничего сложного», как же. Но он ещё нужен мне для обратной дороги.
С другой стороны, я всегда могу начать жизнь разбойника и жить здесь вечно.
Это того почти стоило бы.
http://tl.rulate.ru/book/591/22918327
Готово:
