Несмотря на просторный, отделанный шелком салон кареты, Цзяцзянь еще несколько часов назад пресытился этим замкнутым пространством, а утренняя гордость и удовлетворение давно испарились. Содрогаясь от толчков на мощеной камнем дороге, он всматривался в даль, чтобы унять тошноту, и мысленно умолял солнце садиться быстрее, дабы положить конец этому мучительному, бесконечному дню пути. Он-то считал себя таким умным и способным, так ловко повернувшим события в свою пользу, но вновь недооценил хитрость и решимость Падающего Дождя.
Все казалось столь простым, план складывался сам собой, без малейших усилий. Шпионы Матери держали его в курсе событий в Шэньцзине, хотя донесения о реформах, восстановлении или перераспределении его мало заботили. В прошлом он оставлял подобные дела Матери, поскольку не обладал ее терпением и дипломатическим тактом. Шепот и услуги, которыми обменивались на тайных встречах, полуправда и скрытые угрозы в каждом слове и жесте – он куда охотнее встречал врагов с саблями в руках на поле боя. Увы, дипломатия и шпионаж были незаменимыми инструментами в этих играх за власть, и, увидев воочию, как ими владеет такой эксперт, как Юйчжэнь, он твердо решил освоить это искусство.
Поэтому, узнав, что Рейн взял в свою свиту Шута Вана и еще несколько десятков бывших Мясников, Цзяцзянь подавил удивление и сделал все возможное, чтобы скрыть эту новость. Не ради защиты соперника, вовсе нет – Цзяцзянь намеревался извлечь выгоду из этой грубой ошибки. Рейн не был невежественным дикарем и не стал бы рисковать связью с бандитами, которые могли оказаться Осквернёнными, если бы впереди не маячила столь же значимая награда. А что может быть более заманчивым, чем Скрытая сокровищница Йо Лина? Одно лишь воображение, рисовавшее накопленные за десятилетия награбленные богатства, заставляло Цзяцзяня исходить слюной вопреки сопутствующему риску.
Помешать «Великому Герою» Рейну, «Несравненному Под Небесами», было лишь приятным бонусом. Высокомерный ублюдок – если верить слухам, Рейн и Бэкхай были единственными воинами, заслуживающими внимания во всем Шэньцзине. И неважно, что сам Цзяцзянь одержал победу в семи поединках подряд – нет, толпа желала слушать о том, как какой-то рабыне повезло нанести удачный удар демону, или как Рейн повел тысячу солдат на победу против войска, превосходящего их числом в двадцать раз. Клянусь истерзанными яйцами Отца, с каждым новым пересказом этой истории перевес сил становился все более чудовищным, но Рейн все равно побеждал благодаря чистой отваге и мужеству. Настоящее посмешище.
Довольно ныть. Собравшись с мыслями, Цзяцзянь еще раз прокрутил в голове свой план на случай, если что-то упустил. Если слух об их находке сокровищницы Йо Лина поползет по округе, им не только придется отдать все найденное Империи, но и столкнуться с каждым купцом и дворянином, когда-либо пострадавшим от рук Йо Лина. Легко представить, как они явятся требовать возмещения ущерба, намекая, что Цзяцзянь присвоил всевозможные утерянные бесценные сокровища. Отсутствие доказательств никого не смутит, как и то, что Йо Лин явно потратил огромное состояние на вооружение своих Мясников. Даже Клятва не убедит мир в чистоте его рук. Слухи и домыслы разнесутся с ветром, что нанесет удар по его репутации и создаст угрозу того, что менее щепетильные личности схватят его ради допроса.
С другой стороны, если не зайдешь в логово тигра, как поймаешь тигренка?
Конечно, все это не имело значения, если Цзяцзяня не окажется рядом в момент обнаружения сокровищ. Когда в городе на каждом углу судачат о силе Герела, Турсинай и Тэндзина, открытый шантаж Бэкхай был чистой воды самоубийством. Даже под защитой Джукая шансы Цзяцзяня на выживание стремились к нулю, если эти трое экспертов Бэкхай решат лишить его жизни. И хотя в качестве страховки он оставил тайное завещание с подробным описанием своих находок, это была мера не для спасения жизни, а лишь для мести за нее, а он слишком дорожил собой, чтобы так безрассудно рисковать. Вместо этого он обратил себе на пользу суровый урок, полученный от Юйчжэнь: помалкивай и позволяй врагам самим раскрывать свои секреты. Не угрожая Рейну напрямую, Цзяцзянь пристально следил за Бэкхай, намереваясь путешествовать вместе с ними под предлогом безопасности и солидарности.
И это увенчалось полным успехом.
В каком-то смысле.
Хотя ему больше всего на свете хотелось прервать сегодняшнее путешествие, он не собирался давать Рейну возможность ускользнуть. Хитрый ублюдок был не дурак – притворился, будто уезжает три дня назад, заставив Цзяцзяня часами ждать на площади. Стиснув зубы, Цзяцзянь вернулся в свое временное жилище, чтобы продолжить ожидание, и теперь его терпение было вознаграждено: они выдвинулись вместе. Большая часть отряда Бэкхай ехала в повозках в хвосте колонны, в то время как Рейн возглавлял путь со своими сопровождающими на рузеквинах, якобы высматривая впереди опасность, но, по всей вероятности, просто пытаясь оставить Цзяцзяня и его спутников позади.
Ах, его спутники – единственная ложка дегтя в бочке меда. После объединения с Ополчением Матери и свитой Дастана численность Бэкхай превосходила урезанную наполовину свиту Цзяцзяня почти десять к одному. Чтобы не сгинуть в глуши, он посвятил в свой план соратников по Обществу, дабы уравнять шансы, пусть даже это означало необходимость делить сокровища на большее число долей. Сан Рён и Цзинь Чжилань разделяли его энтузиазм, но Хань Бошуй проявил странное равнодушие ко всему происходящему. На самом деле Цзяцзянь подозревал, что Бошуй согласился поехать только потому, что был мертвецки пьян – с красным лицом, разящий рвотой и алкоголем, он лишь безучастно кивал в ответ на любые предложения.
Как же низко пал этот некогда великий воин. Поднявшись из изгоев до Преемника Клана под руководством генерал-майора Хань Бохая, Бошуй обладал неоспоримым мастерством и когда-то претендовал на звание таланта номер один на Севере. Теперь же все его труды пошли прахом: смерть Сорокопута тяжким грузом легла на его плечи – поговаривали, что они были ближе, чем большинство братьев и сестер. В последнее время его бывший соперник чаще бывал пьян, чем трезв, словно твердо вознамерился утопить свое горе в вине или умереть в попытках. Хуже всего то, что, узнав всю правду о Сорокопуте – о том, как Клан бросил ее на произвол судьбы, отдав чудовищному Исповеднику после участия в Чистке, – Цзяцзянь не находил никакого удовольствия в страданиях Бошуя. Неудивительно, что Бошуй отстал от других талантов своего поколения после стольких лет доминирования над ними. Потерять любимую кузину из-за Исповедника было достаточно ужасно, но убить ее собственными руками…
Каковы бы ни были обстоятельства, Цзяцзянь ничего не мог поделать. Они не были друзьями, и пока Бошуй следовал за ним вместе со своей свитой, он не видел особого вреда в том, чтобы позволить преемнику Хань напиваться до беспамятства. От мысли об алкоголе у Цзяцзяня заныл желудок, внезапно напомнив о нещадной тряске. Терпя изо всех сил, он высунул голову в окно, чтобы вдохнуть свежего воздуха и на всякий случай подготовиться к рвоте.
Провести шесть-восемь часов в карете? С этим Цзяцзянь справился бы без труда, но ехать от рассвета до заката – это уже за пределами человеческой выносливости. Если бы кто-то сейчас вскрыл его и заглянул внутрь, то наверняка обнаружил бы, что все его органы перепутались: кишки обмотались вокруг легких, а почки сместились куда-то в сторону. Измученный и бледный, он упивался своими страданиями, мысленно обещая заставить Рейна дорого заплатить за его коварство. Изначально он планировал разделить сокровища с Бэкхай поровну, но теперь желал забрать себе больше, чего бы это ни стоило.
Когда карета с содроганием остановилась, Цзяцзянь растаял от облегчения и вывалился наружу, совершенно не заботясь о Лице. Кому какое дело, если мир увидит, как он падает лицом в грязь – ему просто необходимо было почувствовать под ногами твердую, неподвижную землю. К счастью, Джукай оказался рядом и поддержал его. Приведя в порядок нервы и желудок, Цзяцзянь огляделся и заметил, что Рён и Чжилань пребывают в похожем состоянии. Бледные, с изнуренными лицами, они смотрели на него с неприязнью и укором, виня его в этом тяжелом дне. Напустив на себя холодную усмешку, Цзяцзянь притворился, будто ему все нипочем, и зашагал прочь от дороги, чтобы найти тихое место, прилечь и прийти в себя.
Глядя на темнеющее небо, Цзяцзянь задавался вопросом, выдержит ли он еще один такой день. Видя, как его солдаты спотыкаются, кривоногие и обгоревшие на солнце, он не мог представить, что верховая езда была хоть чем-то лучше. Будь прокляты Бэкхай и их удобные рузеквины – найдя сокровищницу Йо Лина, Цзяцзянь твердо решил купить целую орду этих огромных куньих. Если закрыть глаза на их скверный мускусный запах, эти существа обладали невероятно плавной походкой, а их хвосты покачивались лишь влево и вправо, но никогда вверх или вниз. В течение дня Цзяцзянь не раз видел, как воины Бэкхай ехали на рузеквинах, лежа на животе, хотя Падающий Дождь пошел еще дальше и сидел, баюкая в объятиях свою длинноухую возлюбленную.
Какая зависть.
Спустя полчаса отдыха Цзяцзянь достаточно оправился, чтобы почувствовать голод. Смахнув с себя прилипшие травинки и листья, он пошел на восхитительный аромат трав и специй, доносившийся из лагеря Бэкхай. Напустив на себя равнодушный вид, он заставил свой живот перестать урчать и переключил внимание на звуки лязгающего оружия. Обойдя толпу бывших бандитов, ставших воинами Бэкхай, Цзяцзянь замер на месте, мгновенно позабыв о еде.
Окруженная кольцом зрителей, кошачья рабыня Рейна спарринговала с огромным воином-полумедведем, демонстрируя поразительное мастерство и скорость. Переходя из одной Стойки в другую, она прощупывала соперника своей саблей, словно паря над травой. Заплетенные в косы волосы развевались на ветру, она покачивалась из стороны в сторону в гипнотическом ритме, нанося удары: Дёргающийся Хвост, Клыкастая Хватка, Смертельный Выпад и Удар по Камышам. Несмотря на град хитрых и мощных атак, ей так и не удавалось переломить ход боя – полумедведь кружил в свете костра с мечом и щитом в руках. Невероятно легкий и абсолютно расслабленный, он уклонялся и кружился, парировал и блокировал, оставаясь невредимым, если сам того не желал. Это продолжалось снова и снова: девчонка атаковала, а мужчина оборонялся, обмениваясь десятком ударов в мгновение ока, после чего следовал новый размен. Ее челюсти были сжаты, а лоб нахмурен, в то время как его глаза весело поблескивали.
Дело было не в том, что девчонка была неумелой, а в том, что ее противник оказался слишком искусен. Будь Цзяцзянь на ее месте, он вряд ли справился бы лучше, хотя ему безумно хотелось попробовать. Еще один неизвестный эксперт – сколько же затаившихся тигров и скрытых драконов таится среди Бэкхай? Черт, через несколько лет и эта девчонка будет в их числе. Свободно переходя от ударов одной рукой к двум, перехватывая оружие из левой руки в правую, двигаясь в бесконечном цикле динамичных и непредсказуемых атак – Цзяцзянь усмирил свою гордость и объективно сравнил себя с ней. Ее работа ног была сносной, Тигр, Преследующий Дракона, но ее привычка удерживать позицию означала, что его Восходящие Шаги Иволги позволят ему кружить вокруг нее. Скорость ее рук была чуть выше его собственной, сила – ниже, но противопоставлять ее двуручный удар его одноручному было проигрышным делом. Его главное преимущество заключалось в использовании двух сабель против одной, но при неосторожной атаке ее ответный выпад лишил бы его жизни. Чтобы победить, ему пришлось бы рискнуть получить ранение, сбить ее ритм и затем ошеломить натиском со всех сторон.
В целом? Даже без Ауры перевес был на его стороне, но лишь шестьдесят на сорок, а может, и пятьдесят пять на сорок пять. Слишком шаткие шансы для его вкуса, учитывая ее юный возраст и рабский статус.
— Невероятно, правда? — Голос Рейна вырвал Цзяцзяня из раздумий. Широко ухмыляясь, дерзкий мальчишка панибратски похлопал Цзяцзяня по спине, держа в другой руке закрытую корзину. — Сколько ни смотрю, до сих пор поверить не могу, что Вичер способен так двигаться. Это несправедливо, толстяки должны быть медлительными и неповоротливыми.
Нахмурившись от подобного неуважения, Цзяцзянь промолчал, вновь уставившись на поединок. Не уловив настроения, Рейн без паузы продолжил:
— В общем, присоединяйся к ужину. Твоих друзей я уже пригласил, так что можешь посидеть с ними или пойти со мной покормить птичек. Им понравится, я нашел целое гнездо опасных шнурков. — Приоткрыв корзину, Рейн наклонил ее, демонстрируя улов – кучу змеиных трупов.
Подавив отвращение, Цзяцзянь кивнул и жестом предложил Рейну вести дорогу. Хотя ему не хотелось вести пустые разговоры с соперником, вежливость требовала составить компанию. После короткой прогулки в молчании их встретил оглушительный хор клекота: птицы затрепетали крыльями у решетки вольера, нетерпеливо вытягивая головы в ожидании еды. Честно говоря, Цзяцзянь не видел смысла держать таких питомцев. Этим птицам самое место на сковороде, но каждому свое.
Рейн кормил птиц одну за другой, и его приторно-сладкий тон разительно расходился со смыслом слов:
— Приятного аппетита, пернатые ублюдки. Вам повезло, что вы нужны мне живыми. — Особенно жирная птица возмущенно закричала, недовольная тем, что ее еще не покормили. — Заткнись к черту, Рок, — пропел Рейн ласковым голоском. — Жирный ты кусок дерьма. Ты ешь последним, потому что я тебя ненавижу.
Не выдержав, Цзяцзянь спросил:
— Зачем ты так разговариваешь?
В ответ птицы повернулись к нему, их темные, безжизненные глаза следили за каждым его движением, пока с клювов капала кровь – они прервали трапезу, оценивая угрозу. Все тем же преувеличенно веселым голосом Рейн ответил:
— Они не любят, когда с ними говорят грубо. А учитывая их способность запоминать лица и склонность обгладывать плоть до костей, я решил, что лучше оставаться у них в любимчиках – на случай, если они когда-нибудь вырвутся на волю.
Подавив желание задобрить кровожадных тварей, Цзяцзянь притворился равнодушным, но мысленно сделал пометку поглядывать на небо во время пути – на всякий случай. Закончив, Рейн ополоснул руки и зашагал к костру, где ждали остальные. Чжилань и Рён сидели с безупречной осанкой, несмотря на отсутствие стульев, в то время как Бошуй лежал на боку с горлянкой вина в руке, в помятой одежде и небритый. Какое позорище – даже если он в трауре, как Преемник Клана Хань он должен понимать, что негоже показываться на людях в таком виде.
Пожалуй, стоит поговорить с Бошуем. Его падение бросало тень и на самого Цзяцзяня, независимо от его решения покинуть Общество. Погруженный в мысли, Цзяцзянь кивнул спутникам, после чего сложил ладони, приветствуя хозяйку – невесту Рейна, Сумилу. Слева от нее сидел уоррент-офицер Ху, его жены-близняшки (везучий ублюдок) и Тун Да Фэн. Длинноухая девчонка сидела рядом с Чжилань, болтая с ней как с лучшей подругой, пока рабыня разносила миски с рисом и бульоном. Ее кожа все еще блестела от пота; она была редкой красавицей – бронзовая кожа и чувственные губы мгновенно распаляли желание. Похоже, Матерь благословила Рейна во многих отношениях, раз его постоянно окружали прекрасные женщины.
Почуяв запах еды, к их небольшой компании вскоре прибилась стайка животных во главе с парой медвежат, которые бросились прямо к Рейну на колени, выпрашивая кусочки. Огромный дикий кот, размерами превосходящий большинство собак, уселся прямо рядом с Цзяцзянем, пристально глядя на него и облизываясь. Хотя с оружием в руках он бы не испугался этого зверя, было крайне неуютно чувствовать его дыхание у себя за шеей во время еды.
Неужели все это – попытка запугать его? Измотать долгой поездкой в карете, потрясти мастерством рабыни и неизвестного воина, пригрозить прожорливыми птицами, а теперь еще и терроризировать этим диким котом? Косясь на зверя краем глаза, он наблюдал, как тот подбирается все ближе и ближе, борясь с желанием ударить, сбежать или сжаться. Он – Сыту Цзяцзянь, и его не запугать этому… котенку. Вскоре тварь оказалась в считаных сантиметрах от его шеи, ее горячее дыхание коснулось его щеки, и она зарычала – глубокий, вибрирующий гул пошел из ее груди.
Возможно, стоило пересмотреть свое решение присоединиться к Бэкхай в поисках сокровищ. Хотя он и намеревался отказаться от статуса наследника Клана Сыту, он все еще оставался сыном магистрата, причем весьма богатого, и не испытывал острой нужды в золоте.
— Джим-Джам, оставь Цзяцзяня в покое. — В ответ на строгий тон Рейна дикий кот протестующе взвыл, продемонстрировав пасть, полную острых как бритва зубов. Фыркнув от недовольства, Джим-Джам подошел и боднул Рейна головой в грудь, в мгновение ока превратившись из свирепого хищника в безобидного питомца. Изумленный столь резкой переменой, Цзяцзянь поперхнулся супом и еще добрую минуту кашлял и отплевывался, прежде чем перевести дух.
Падающий Дождь – действительно достойный соперник.
Закончив вкусную трапезу из сочного стейка из оленины и диких грибов, Рейн прокашлялся и подался вперед:
— У меня есть предложение, — сказал он, переводя взгляд с одного на другого. — У меня на службе есть человек, который может привести нас к скрытому острову Йо Лина. Теперь, дабы наладить отношения, я хотел бы пригласить вас присоединиться к нам. Мы делим все найденное поровну и никому об этом ни слова. Как вам такое?
Застигнутый врасплох внезапной откровенностью Рейна, Цзяцзянь посмотрел на своих спутников. Чжилань и Рён дали понять, что последуют за ним, в то время как Бошуй даже не удосужился пожать плечами, жадно глотая вино, словно человек, умирающий от жажды. Повернувшись обратно к Рейну, Цзяцзянь сощурился:
— Поровну? Я так не думаю. У нас четыре уоррент-офицера против ваших трех. В наших свитах насчитывается двадцать бывших капитанов и старших капитанов, восемь бывших майоров и один бывший полковник, в то время как у вас один подполковник, один бывший майор и два старших капитана. Поскольку мы ведем больше элиты, мы заслуживаем большую долю. Восемьдесят на двадцать в нашу пользу.
— Ха, нет. — Покачав головой, Рейн возразил:
— Неважно, сколько у вас бывших офицеров, все они подчиненные. Не оскорбляй мой разум рассказами о том, что ты собираешься выделить им равную долю. С другой стороны, у нас три действующих офицера, которые превосходят вас по званию. — Ненавистный дикарь, как же он подчеркивает свое недавнее повышение. Старший капитан превосходил уоррент-офицера третьего класса, но был равен лишь уоррент-офицеру второго класса. — Посчитай, и выйдет шесть офицеров против ваших четырех, так что делить нужно три к двум в мою пользу. К тому же, — добавил он с ухмылкой, — я вам нужен, иначе вы никогда не попадете на остров. Вы же мне не нужны, мне нужно лишь ваше молчание. Я бы предпочел его купить, но…
— О? Решил перейти к открытым угрозам? Что ж, попробуй купить наше молчание сталью и кровью, — процедил Цзяцзянь. — Это обойдется тебе дороже, чем ты можешь себе представить.
Слова Цзяцзяня вызвали лишь смешок:
— Какая воинственность. Я собирался сказать, что мне вовсе не обязательно грабить этот остров прямо сейчас. Убежище Бандитов Мясного Залива оставалось скрытым пятьдесят лет, и, полагаю, простоит скрытым еще столько же. Я могу вернуться туда в любое время, а вы даже не узнаете. — Протянув руку, Рейн посмотрел Цзяцзяню прямо в глаза. — Половина на половину, и все молчат. По рукам или нет?
Мысленно чертыхаясь, Цзяцзянь проклинал себя за глупость. В своей безграничной жадности и жажде приключений он упустил из виду самое простое решение. Рейну требовалось лишь проявить терпение, и он мог забрать всю добычу себе. Даже если Цзяцзянь раскроет, что Рейн укрывает бывших Мясников, это ни к чему не приведет. В худшем случае Рейна заставят казнить бандитов после того, как те выдадут свои секреты. Черт, а с историями о доблестной последней битве Гао Цю против Йо Лина общественное мнение и вовсе может принять сторону Рейна. Народ обожал своих героев, а история о бывших бандитах, восставших против своих Осквернённых соратников ради защиты Империи, звучала так, словно ее списали с театральной пьесы. Подавив вздох, Цзяцзянь пожал руку Рейну:
— По рукам.
Похоже, ему еще долго предстояло постигать искусство дипломатии.
http://tl.rulate.ru/book/591/22918326
Готово:
