Отправив последнего пациента за дверь, Баледаг откинулся, потягиваясь, и застонал, когда кости с приятным хрустом встали на место. Несмотря на то, что в мире снов он провёл, казалось, целую вечность, он не замечал отсутствия мелких деталей. Иллюзии удовлетворяли все его основные потребности, но упускали такие мелочи, как простое удовольствие размять затекшую мышцу или опорожнить переполненный мочевой пузырь. Приятно было снова иметь настоящее тело, пусть даже и одолженное. «Брат, ты и вправду суровый надсмотрщик, – подумал он. – …Усадил за работу через несколько минут после пробуждения. Мы тут уже несколько часов, а им конца не видно».
— Прости, — ответил Брат, кланяясь в знак извинения. — Я серьёзно недооценил количество заражённых. Думал, будет процентов пять.
Баледаг фыркнул в ответ:
— Если меньше пятидесяти, то я – лошадиная задница. Ты взял всех этих бродяг и бездельников в свою свиту, так ты никогда не станешь уважаемым воином. — Не удержавшись, он поддразнил: — Можешь просто смириться со своей судьбой и стать настоящим атаманом разбойников. Я не вижу причин, почему бы и нет.
— Умоляю, если Мила нас не убьёт, это сделает Аканай.
Следующего пациента прервал их приятную перебранку, втолкнув в комнату двое из свиты Дастана. Схватив не желавшего идти гражданского, Баледаг проигнорировал мольбы и протесты, таща мужчину к тазу. — Хватит дёргаться, — рявкнул он и грубо сунул голову жертвы в ледяную воду. Досчитав до пяти, Баледаг широко открыл рот, вытягивая Призраков и проглатывая их одним глотком. Закончив, он продержал слабо бьющегося мужчину под водой ещё пять секунд, прежде чем вытащить. Тот, задыхаясь, едва держался на ногах, его закатились глаза, и Баледаг позвал стражников, чтобы те его увели.
От начала до конца «церемония» занимала меньше минуты: очистить запятнанного гражданина от Призраков и оставить его слабым и сбитым с толку. Вот как действовали Призраки: они подсовывали своим жертвам крошечные крупицы силы, завлекая их. Затем приходил шёпот, толкавший жертв во всё более опасные ситуации – бросить вызов дуэлянту, украсть у хозяина, переспать с замужней женщиной или что-то подобное – начиналось постепенное сползание в порочность и грех. Снижая тормоза и подтачивая моральные устои, Призраки лепили из своих уже зависимых жертв подходящий сосуд, надеясь однажды захватить контроль и снова ходить по земле. Такова была бы и участь Баледага, если бы не Брат и Небесная Вода.
Он отказывался называть её Капелькой. Хоть он и не был особо набожным, но, по его мнению, узнай религиозные фанатики о почти кощунственном прозвище Брата для Слезы Матери, они бы упали замертво от ярости.
— Как ты себя чувствуешь? — Спросил Брат. — Не нужно спешить, впереди ещё долгий день.
— Я прекрасно! Могу заниматься этим днями без отдыха. — Это было не преувеличением; Баледаг лишь жалел, что они не могут работать быстрее. Только необходимость сохранять тайну мешала ему собрать всех Запятнанных и разом потребить всех Призраков, держа своё состояние в секрете. Отвлекая заражённых, погружая их в холодную воду, он мог работать незаметно; пациенты приписывали внезапную слабость и одышку холоду и недостатку воздуха. Вода позволяла Брату утверждать, что всё это дело рук его Благословения Воды, а если бы спросили более недоверчивые люди, можно было бы раскрыть существование Небесной Воды, но чем меньше людей о ней знают, тем лучше.
Хотя на присягнувшую свиту Дастана можно было полностью положиться, пока Брат держал кулон, другим – нельзя. Привлекательность Небесной Воды была бы слишком велика, хотя ни Баледаг, ни Брат до конца не понимали, на что она способна, кроме пожирания Демонов и очищения Призраков. Не говоря уже о бывших разбойниках, несвязанные гражданские были серьёзной угрозой безопасности, и Брат считал, что лучше обращаться с ними как с грибами – «держать в темноте и кормить дерьмом». Все они верили, что вода – это ритуальное очищение, хотя нетерпение Баледага превратило его скорее в макание и бег. Запятнанные уходили немного сбитые с толку и задыхающиеся, но так и не узнав, в чём была их беда.
С другой стороны, у них и не было внятного объяснения. Сам Баледаг не понимал, как он собирал Призраков, только знал, что может. Словно внутри него была Пустота, втягивавшая Призраков против их воли, где их немедленно очищала Небесная Вода. Их скверна смывалась, а очищенные остатки становились для Баледага сладким, оживляющим тоником; с каждой такой «трапезой» его разум обострялся, а Воля крепла.
Какая же они были команда – две половинки одного целого, и ни один не мог бы сделать этого без другого. Без Баледага у Брата не было бы способа захватить Призраков – Небесная Вода не желала выходить за жалкими объедками, – а без Брата Баледаг быстро попал бы под влияние орд собранных Призраков.
Переполненный энергией, Баледаг вскочил на ноги и принялся выбрасывать серию ударов, не в силах усидеть на месте от возбуждения. Хотя направляющей силы Призраков не было, он чувствовал, как через его разум течёт несметное число техник и навыков – мимолётные проблески знаний, пляшущие на грани памяти. Как попытка удержать приятный сон: чем больше он сосредотачивался на каждом воспоминании, тем быстрее оно ускользало из сознания – горьковатый опыт. Не смущаясь потерями, он полагался на инстинкты, чтобы извлечь скрытый потенциал, запечатлевая движения в теле, даже когда те ускользали из памяти.
Изнутри поднялось тёплое чувство блаженства, и Баледаг быстро понял, что оно не его. Довольная улыбка Брата заставила его покраснеть от смущения, когда он осознал, что ведёт себя как ребёнок. — Не стесняйся, — сказал Брат, сияя любовью и весельем. — Приятно видеть тебя таким живым и энергичным. К тому же, ты на верном пути. Хоть ты и мечешься как угорелый, я вижу в твоих движениях Стойки. Ты становишься сильнее.
Слишком смущённый, чтобы возразить, Баледаг замер и стал ждать следующего пациента. Заставляла его так себя вести не только очищенная энергия. Иметь цель и быть полезным наполняло его радостью, сравнимой разве что с небесной, даже если его усилия не получали признания. Кто ещё мог сделать то, что делали они, – очистить Скверну Отца от детей Матери? Гордясь своими стараниями, он чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы попросить у Матери услугу, когда встретит её, – умолять переродиться рядом с его возлюбленной Цин-Цин в следующей жизни. Хотя он и не был уверен в шансах, но теперь, по крайней мере, появилась надежда, какой бы слабой она ни была.
Следующая жертва – нет, пациентка – прибыла, и Баледаг схватил её за шкирку, ухмыляясь своей удаче. Возможно, с достаточным количеством очищенных Призраков он сможет и дальше быть полезным Брату, взяв на себя управление в бою. — Не волнуйтесь, — сказал он, игнорируя протесты дородной женщины. — Всё закончится через минуту. — Погрузив её голову в таз, Баледаг довольно вздохнул, отсчитывая от пяти.
Приятно было наконец делать добро, делая мир лучше – одного полуутопленника за раз.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
— Доброе утро, любовь моя. — Нежные пальцы коснулись щеки Юйчжэнь, когда она проснулась, увидев своё отражение в прекрасных янтарных глазах Герела. Притянув его для поцелуя, он через мгновение отстранился, оставив её жаждать большего. — Как бы мне ни хотелось остаться, — сказал он, игнорируя её горящий взгляд, — но есть работа. Похоже, мальчишка всю ночь терроризировал несчастных гражданских.
Надув губы, Юйчжэнь недовольно фыркнула, не желая покидать тепло и уют постели. Ехать в карете до особняка почти час, и ей совсем не хотелось совершать этот долгий путь. — Зачем он это делает? Он уже всю неделю достаёт меня, прося решения их бед, не хочет казнить и покончить с этим. Сердце у него на месте, но нет никакого волшебного решения для всех его проблем.
Хихикнув про себя, Герел выскользнул из её объятий и начал одеваться. — Не нужно меня убеждать, — передал он мысленно. — Но парень утверждает, что не только чует Осквернённых, но и считает себя способным очистить их Скверну. Говорит, Небесная Слеза показала ему как.
Её вялость исчезла, она резко села, охваченная противоречивыми чувствами. — Это правда? — Передала она, желая верить. — Он может сделать то, что обещает?
— Я бы не стал исключать. Похоже, парень любимчик Матери, не может сделать ничего дурного. Маленький чудо-мальчик, готовый принести славу Бэкхай, его безумные и нелогичные поступки ведут к успеху через какую-то причуду судьбы…
Чередуя надутые губы и хмурые взгляды, Герел продолжал ворчать себе под нос, проклиная «собачью удачу» Рейна. — Ты ревнуешь, — воскликнула она, прикрыв рот от удивления. — Как мило. Неудивительно, что ты так раздражаешься, когда я о нём завожу речь. — И всего за шесть лет тренировок? Каким он будет через ещё шесть? Между его выносливостью, регенерацией и Закалённой Аурой будущее Рейна казалось безграничным.
— Я не ревную, — отрезал он.
Пододвинувшись, она обвила руками его талию и притянула к себе, закатив глаза у него за спиной. — Ни капельки не ревнуешь. Мальчишка – просто выскочка, недостойный вызывать Подполковника Герела. — Несмотря на повышение на два ранга, он в последнее время был раздражён, постоянно переживая из-за своего поражения от рук Йо Лина и не в силах объяснить своё подавляющее поражение. По его рассказам, атаман каким-то образом иссушал силы Герела, когда тот приближался, придавливая его тело невидимым Давлением. По мнению Юйчжэнь, это походило на страх или тревогу, но она не решалась высказать свои мысли вслух. Каким бы сильным и гордым ни был Герел, его эго было на удивление хрупким, его легко можно было разбить одним ударом. Её бедный, изящный герой – такой хрупкий и нежный. Никому не нравится, когда их затмевают младшие, будь то в силе, красоте или мастерстве, но такова жизнь – новые волны накатывают на старые.
Справедливости ради, Рейн был скорее цунами, сметающим всё на своём пути неудержимым потоком упорного труда, таланта и удачи.
Осознав нелепость своей вспышки, Герел хихикнул про себя. — Я рассказывал тебе, как он научился регенерировать руку? — Голос его звучал с гордостью, он недоверчиво покачал головой. — Он пошёл на это в лоб, игнорируя всю боль и страдания, сопровождавшие каждую неудачу. Я бы остановился после двух неудачных попыток за день, но только не Рейн. Он терпел неудачу шесть или семь раз в день, пока ему не приказывали остановиться, и тогда парень дулся и настаивал, что может продолжать. Не знаю, сумасшедший он или гений.
— Так или иначе, его утверждения нельзя игнорировать. А теперь убирайся, иди прячься в мою карету. — Ущипнув Герела за живот, она оттолкнула его и позвала слуг; её любовник растворился в тенях с оружием до их прихода. Сколько бы раз она ни видела, как он исчезает, это всякий раз поражало её.
Вот если бы он ещё перестал быть таким жадным и научил её…
Настроение его значительно улучшилось, и в карете Герел был приятным спутником. Прибыв на место, она остановилась поправить волосы и одежду, молясь, чтобы её кучер не слышал их приглушённых вздохов и сдерживаемых стонов, но, с другой стороны, острота момента быть пойманными была половиной удовольствия. Выйдя, она отвлекла стражу парой бессмысленных поручений, чтобы Герел мог незаметно проскользнуть – призраком на ветру.
Как бы она ни не хотела прибегать к такому, но из Герела вышел бы отличный убийца, если бы он ей когда-нибудь понадобился.
Войдя в особняк, она застала бэкхайцев, готовящихся к отъезду: их фургоны были загружены гражданскими, ранеными и припасами. Похоже, Падающий Дождь был полон решимости увести людей Дастана, несмотря ни на какие последствия. Глупый, наивный ребёнок; у неё болело за него сердце, но если он собирался стать представителем Бэкхай перед внешним миром, ему нужно было обзавестись более толстой шкурой, если он хотел выжить. Найдя уставшую Милу, чтобы та проводила её, Юйчжэнь прибыла как раз вовремя, чтобы увидеть, как из комнаты, шатаясь, выходит промокший насквозь гражданин, поддерживаемый двумя рабами. Постучав, она вошла и застала своего краснолицего любовника, читающего нотацию Рейну:
— Если у тебя кишка тонка, уезжай с остальными первыми. Я сделаю твою грязную работу, маленький принц.
Усмехнувшись, Рейн положил руку на меч, глядя на Герела с открытым вызовом. — Я не позволю тебе прикоснуться ни к одному. — Сегодня не было ни застенчивой улыбки, ни робкого взгляда в её сторону – лишь лёгкий кивок, признающий её присутствие. Выпрямившись, он казался обнажённым клинком, готовым разить при малейшей провокации.
Прежде чем ситуация вышла из-под контроля, Юйчжэнь вмешалась и взяла командование на себя. — Довольно. Ну же, вы оба на одной стороне. Герел, веди себя соответственно возрасту и перестань его провоцировать. Рейн, ты должен понимать, насколько абсурдны твои заявления. Ты уже пробовал это раньше, и ничего не вышло. Зачем проходить через это снова?
На лице Рейна мелькнуло недоумение, но лишь на мгновение. Прямо на глазах язык его тела изменился так быстро, что она едва могла поверить: напряжение и гнев растаяли без следа. Как интригующе – такое мастерство владеть своими эмоциями в столь юном возрасте; было ли что-то, чего этот юноша не умел? — Разница в том, — сказал он, голос его был спокоен и ровен, — что теперь я уверен. Я могу гарантировать, что каждый, кто уедет со мной, не Осквернённый.
Вздохнув, Юйчжэнь сдержала желание отвесить ему подзатыльник. Да упасёт её Матерь от упрямых дураков. — Неважно, во что ты веришь; важно, можешь ли ты это доказать.
— А что, если я смогу убедить его?
— Меня? — Герел усмехнулся, когда Рейн указал на него. — И как ты собираешься это сделать?
— Очистив тебя от влияния Отца.
И тут же ситуация вышла из-под контроля.
Дрожа от ярости, Герел стоял со стиснутыми челюстями и широко раскрытыми глазами, его меч приставлен к горлу Рейна. — Ты смеешь? Я не Осквернённый!
Молодой воин раскинул руки в стороны, подальше от оружия, чтобы не выглядеть угрожающе. Расслабленный и беззаботный, Рейн игнорировал угрозу и говорил спокойно, даже когда по его шее заструилась струйка крови, не делая попыток защищаться. — Успокойся, Герел. Ты не Осквернённый, но не по своей вине привлёк внимание Призраков. Я называю так бестелесных слуг Отца, и я вижу, как они роятся вокруг тебя, нашёптывая сладкую ложь, чтобы направить на Его путь. В большинстве случаев это не имеет особого значения. Ты игнорируешь их, слишком силён и упрям, чтобы поддаться их манипуляциям, но они терпеливы, они подтачивают тебя, как термиты, грызущие секвойю, разрушая мало-помалу.
— Лжец, — прорычал Герел, его лицо исказилось животной яростью. — Я должен убить тебя прямо сейчас за одно только предположение. Ты знаешь, кто я? Ты знаешь, что означает твоё обвинение для Бэкхай? Ты, неблагодарный раб, надо было оставить тебя умирать там, где нашли.
— Герел, — сказала Юйчжэнь, переходя встать рядом с Рейном. — Опусти меч. Пожалуйста.
Роковая ошибка. — Так ты на его стороне, да? — Его пронзительный взгляд послал холодную дрожь по её спине, совершенно лишённый любви или нежности. — Чего ещё ждать от неверной шлю…
— Воу, полегче, — прервал Рейн, отвлекая гнев Герела на себя. — Давай не будем говорить того, что нельзя взять обратно. Слушай мой голос, Герел. Я знаю, что ты не Осквернённый. Если бы ты был им, я не смог бы тебе помочь. Ты можешь проявить Чистоту, я видел, как ты это делал, но здесь нет чёрного и белого: Осквернённый или нет. Дастан тоже мог проявить Чистоту, но он страдал от влияния Призраков, из-за чего хороший человек совершал плохие поступки. Как и ты сейчас. Что докажет моё убийство?
Дрожа с головы до ног, щека Герела нервно дёргалась, грудь вздымалась от рывков, пока он боролся за контроль. — Ничего не докажет, но мне станет легче, ты, наглый маленький дерьмо.
— И подумать только, мы были такими хорошими друзьями. — Сарказм Рейна не помогал делу, но Юйчжэнь была слишком напугана, чтобы снова заговорить; струйка крови, стекавшая по его шее, теперь стала ручейком, пропитывая одежды. — Просто окуни голову в воду на десять секунд, и если не убедишься, я позволю тебя убить. Как тебе такое?
Разум и гнев боролись на лице Герела, и через несколько секунд гнев победил. — Мне не нужно, чтобы ты «позволял себя убить», и меня не нужно убеждать. Я знаю, кто я. Пока ты ещё сосал молоко из материнской титьки, я уже сражался с Осквернёнными. Я…
Используя его замешательство, Юйчжэнь оттащила Рейна назад и заслонила собой меч Герела. Остриё остановилось в миллиметре от её груди, его глаза были полны ярости и предательства. — Пожалуйста, любовь моя, — взмолилась она, — успокойся.
Её слова возымели больший эффект, чем она ожидала: его глаза расширились от удивления и… радости? — Ты серьёзно? — Выпалил он, опуская меч. — Ты никогда не говорила, что люби…
С азартом битвы, бурлящим в жилах, Юйчжэнь не успела остановиться. Усиленный правый хук пришёлся ему в челюсть, и она отправила своего любовника в нокаут. Мысленно извиняясь, она отбросила его меч ногой и рявкнула:
— Хватай воду! Делай что должен! Он недолго будет в отключке.
Удерживая Герела, пока Рейн суетился, она сосредоточила всё своё внимание на глупом любовнике. Видеть столько гнева и злобы, направленных на неё, разрывало её изнутри; она не могла вынести боли его презрения. Она молилась, чтобы Рейн оказался прав и это была не его вина, иначе она никогда себе не простит такого предательства.
Вылив таз с водой на Герела, Рейн хлопнул в ладоши и сказал:
— Готово.
— И всё? — Отчаяние поднялось в её груди, и она прокляла себя за глупость. Немного воды – чтобы смыть Отца? Если бы всё было так просто.
Вздрогнув, Герел пришёл в себя, его рот был в крови, глаза безумны. — Что… Что? — Весь его гнев и ярость исчезли, сменившись недоумением и… страхом? — Ты… ты… ты…
— Да, я, я, я, — насмехался Рейн. — Убедился?
— …Да. Было так много ярости, это казалось неправильным, но… я не могу объяснить. Я чувствовал, как они подталкивают меня лишить тебя жизни, требуют этого… Они были причиной того, что Йо Лин так легко меня победил? — Слабый, как новорождённый котёнок, Герел попытался сесть. Подняв его в свои объятия, Юйчжэнь прижала его к себе, не в силах отвести взгляд. Взяв её за руку, он поцеловал её пальцы и передал мысленно: «Делай что должна, любовь моя. Я не буду противиться твоему решению, но, пожалуйста, пощади мальчика и моих людей. Вина лежит на мне, а Рейн слишком ценен, чтобы рисковать, ты должна это понимать». Вслух же он спросил:
— Как?
— Я же сказал. Призраки, шёпот, и так далее. — Плеснув воду на руки в тазу, Рейн досадливо цокнул языком. — Тьфу. Мне нравился этот халат, один из немногих, что мне впору. Теперь он весь в крови. — Всё ещё не веря в происходящее, Юйчжэнь и Герел слушали, как Рейн спокойно объясняет, как, по его мнению, действуют «Призраки», и о своей способности очищать их с помощью «Капельки».
Внимательно переслушав его объяснение, Юйчжэнь прищурилась, осознав:
— Тщательный и подробный анализ. Настолько подробный, что можно подумать, будто ты сам был Запятнанным.
Каким бы разносторонним он ни был, Рейн не умел скрывать эмоции. Он застыл от страха, а затем покачал головой в знак капитуляции. — Ладно. Ты меня раскусила. Я слышал их шёпот и вкусил их силу. Если бы не Капелька, я мог бы поддаться и сам стать Осквернённым.
О, Матерь Небесная, он так легко признался. Юйчжэнь захотелось отвесить ему подзатыльник. Почему он ей настолько доверяет? Проглотив страх, она перевела взгляд с Рейна на Герела, но её решение было принято давно. Она сохранит их тайну любой ценой. Если это разойдётся, несмотря на таланты и способности Рейна, это может положить конец Бэкхай. Перемены в Империи никогда не наступали быстро, и каким бы чудесным он ни казался, если станет известно, что Падающий Дождь был почти Осквернённым, только это все и запомнят. — Никогда больше не повторяй этого вслух. — Она уже думала, как обернуть это в свою пользу. — Отложи отъезд. Ты понадобишься мне на два-три дня.
— Э… я надеялся сохранить это в тайне. Более того, ты сама советовала мне не рассказывать людям о Капельке.
— Да, — ответила она, её уверенность росла с каждой секундой, — но мне нужно, чтобы ты проверил кое-кого и сказал, заражены ли они. Если понадобится, я их опою, чтобы ты мог… очистить их без огласки. — Это безумие, но Шэньцзинь слишком важен. Это будет базой её власти, и она не могла допустить, чтобы его без нужды подвергли Чистке. — Мы прочешем твою историю под микроскопом и решим, что оставить, а что опустить. Если когда-нибудь она выплывет на свет, не должно остаться ни тени сомнения, понял?
Послушно кивая, хоть и не совсем понимая, Рейн вышел выполнять её указания, оставив её наедине с Герелом. Увидев в его глазах незаданный вопрос, она нежно поцеловала его и вздохнула. — Да, дурак. Я серьёзно.
Его красивая улыбка стоила всех грядущих трудностей.
http://tl.rulate.ru/book/591/22918324
Готово:
