Плывя в море тьмы, Баледаг искал сладкого небытия, освобождения от этой бесконечной муки, но ему отказывали. Будущее было мрачнее окружающей пустоты, и легче было всё стереть и начать заново в новой жизни. Где-то там, в необъятной дали времени и пространства, Цин-Цин уже давно сделала первый вдох в своей следующей жизни, и он не хотел заставлять её ждать.
Но при всех его молитвах и усилиях смерть ускользала от него. Увязнув в бесконечных страданиях, он не находил утешения в сладких снах минувшего – дорогие воспоминания были отравлены виной и душевной болью. Он попал в ловушку Призраков, отдал себя целиком жизни, полной лжи и имитаций, позволив им безнаказанно буйствовать в его теле после того, как Брат пожертвовал так многим, чтобы запечатать их. Если бы не Небесные воды, Баледаг погубил бы их обоих.
Теперь он отчётливо видел, что его «жизнь» с Цин-Цин была не более чем самолюбивой фантазией, где все мечты сбывались, чтобы держать его в покое, и всё же он всё ещё жаждал вернуться в свою счастливую, вымышленную жизнь. Там у него были друзья и семья, достижения и потенциал, здесь же он брёл по пустоте, убегая от реальности в поисках лжи.
И подумать только – он называл Брата слабаком за то, что тот предавался тому же, когда они только встретились.
Ничего, кроме душевной боли и лишений, не ждало его по пробуждении: он обречён быть зрителем в собственной жизни. Его существование было аномальным – два разума, делящие одно тело, его присутствие совершенно необязательно в общей схеме вещей. Ему нечего предложить, и Брату было бы лучше без него – такова суровая правда, которую он наконец принял. Брат слишком добр, чтобы сказать или даже подумать так, но Баледаг теперь это знал. Никакие предки не направляли его руку, никакая сила не таилась глубоко внутри – только глупый мальчишка, навлёкший беду на них обоих.
Ибо Баледаг был Осквернённым – его душа запятнана и больна, рак, который лучше выжечь, пока он не распространился.
Несмотря на знание правды, Брат всё ещё надеялся на выздоровление Баледага. Хотя его «тело» лежало в пустоте с закрытыми глазами, не подавая признаков жизни, его разум наблюдал сверху, когда Брат появлялся в пустоте. С меланхоличным вздохом Брат принимался наполнять пустоту цветом и уютом. Под телом Баледага появлялась кровать с толстым стёганым одеялом. На прикроватной тумбочке возникала ваза с цветами, источающая успокаивающий аромат лекарственных трав. Под ними расстилался пол, появлялись четыре стены и крыша. Свет проникал в новообразованную комнату через четыре огромных окна, тянущихся от стены до стены и открывающих живописный вид на деревню. Медвежата и дикие коты возникали из ниоткуда и сворачивались клубочками у тела Баледага, видимо, во сне.
Измотанный своими усилиями, Брат забирался в постель рядом с Баледагом и молча смотрел в «потолок». Он делал то же самое каждый раз, когда приходил, – упражнение в бесполезности, поскольку всё вокруг исчезало в тот миг, как Брат покидал пустоту. Лежа плечом к плечу, их различия казались ещё очевиднее. Хотя черты их лиц были одинаковы, осанка и выражение меняли всё. Брат выглядел старше и мудрее, его окружала аура безмятежного спокойствия, когда он лежал на кровати, расслабленный и готовый, как лев, дремлющий в лесу. Напротив, «тело» Баледага казалось напряжённым, скованным и насторожённым – испуганный котёнок, готовый броситься при малейшем намёке на опасность.
Вздохнув ещё раз, Брат закрыл глаза и заговорил, беседуя с безучастным телом Баледага. — Эй, младший брат. Надеюсь, ты в порядке. Не знаю, слышишь ли ты меня, но не торопись, отдыхай и восстанавливайся, я подержу оборону, пока тебе не станет лучше. Я здесь, так что ни о чём не беспокойся. Всё будет хорошо, обещаю. Тебе просто нужно вернуться, когда будешь готов. В общем, сегодня был долгий день. Я встретил Древнего Зверя, отца Джорани, если можешь в это поверить. Честно говоря, было немного разочаровывающе. Я думал, Древние Звери будут гораздо страшнее…
И вот так, не упоминая о них ни разу, все грехи Баледага были прощены и забыты. Почему? Зная, что он Осквернённый, Брат по-прежнему так хорошо с ним обращается. Они оба были бы в лучшем положении, если бы он умер, но Брат продолжает помогать и утешать его, проявляя только эмпатию и понимание без малейшего намёка на гнев или жалобу. Согревало его не одеяло, а братская любовь и привязанность – то, чего Баледаг не заслуживал, но тем не менее получал.
Изо всех сил пытаясь выбросить это из головы, Баледаг старался не слушать бормотание Брата, но тщетно. — …назвал толстого Роком. Он очарователен, но настоящий засранец. План таков: использовать Рока, чтобы тренировать Ауру, пока наше тело заживает, понять пределы и эффекты, не перенапрягаясь. Мы худые как щепки, а учитывая возможность осады в ближайшем будущем, я стараюсь не есть слишком много. Короче, я очень хочу погладить Рока, он такой мягкий и пушистый, как облако с когтями и клювом. Жаль, что он больше не вырастет, – как было бы здорово кататься на птице? Парить в небе с ветром в волосах, глядя сверху на бескрайние зелёные леса… — Не закончив фразы, Брат заснул и исчез, забрав с собой все удобства и оставив Баледага одного в пустоте.
Игнорируя чувство утраты и покинутости, он убеждал себя, что так лучше. Через несколько недель Брат сдастся, перестанет приходить и позволит Баледагу исчезнуть в безвестности. Так будет лучше. Падающему Дождю не нужен Баледаг, тянущий его вниз.
Прошёл день, и Брат вернулся. Создав комнату, он молча полежал рядом с Баледагом несколько минут, прежде чем заговорить. — Я провёл целый день, обсуждая с Дияко и его людьми идеи и решения на тот случай, если придётся… ну, знаешь. — Проведя пальцем по горлу, Брат вздрогнул и закрыл глаза. Слишком мягкотелый – Баледаг согласен с Линь: лучше бы их всех повесить и забыть. Как и ему следовало бы отпустить Баледага, но Брат никогда не согласится, только если вынудят обстоятельства. Так будет лучше.
Сдерживая желание открыть глаза и высказать горькую правду, Баледаг спрятался и слушал, как Брат бормочет дальше. — Теперь я понимаю, откуда у Дастана такое низкое мнение о знати. Дияко – настоящий конспиролог: он считает, что аристократы сговариваются, чтобы не дать дальнобойному оружию стать общедоступным. Странно то, что в этом есть извращённая логика. Я имею в виду, я сам много работал, чтобы научиться драться, и было бы обидно умереть от шальной стрелы, но я сомневаюсь, что кто-то целенаправленно подавляет технический прогресс. Аристократы едва могут удержаться от того, чтобы не перегрызть друг другу глотки, так что вряд ли они будут сотрудничать в этом вопросе. Никогда не приписывай злому умыслу то, что вполне объясняется глупостью. Никто не возится с дальнобойным оружием, потому что его возможности ограничены. Демона из лука не убьёшь, так зачем тратить усилия? Идиоты. — Махнув рукой, Брат покачал головой и вздохнул. — Ладно, думаю, скоро я узнаю правду. Они работают над новым улучшенным арбалетом, и когда он будет готов, я сделаю чертежи доступными для всех бесплатно. Надеюсь, это приживётся, потому что, представляю: городские стены, полные крестьян с арбалетами, заставят преемницу Сорокопута дважды подумать, прежде чем устраивать Чистку в Шэньцзине. К чёрту Империю, пусть сожрут огромный мешок хуёв.
Баледаг отмечал дни появлениями Брата – он приходил каждый вечер поболтать. — Чёртова птица, — начал он, прыгая на кровать. — Жирный пернатый ублюдок клюнул Аури. Если останется шрам, клянусь, я превращу этого наглого воронья в суп. — Немного поворчав, он хихикнул. — Ах, ты бы видел. Аури часами сидел там, постукивая по прутьям клетки. Думаю, он хотел завести новых друзей – это было так мило. Короче, устав от шума, Рок подлетает прямо к Аури, смелый как лев, весь нахохлившийся и клекочущий. Аури, милый идиот, суёт нос понюхать – и бац! Кот в крови. — Рассмеявшись, Брат заставил двойника Аури разыграть сцену: дикий кот отскочил с воплем и скорбным видом на морде. — Клянусь, он подпрыгнул метра на три в высоту и на пять в длину – просто безумие. Так напугал медведей, что они носились по полю несколько минут, спасая свои шкуры. Детям это очень понравилось: они смеялись и хлопали с балконов… — Голос Брата стал напряжённым, но он сменил тему и болтал о всякой всячине, пока не заснул.
— Хорошие новости, — объявил Брат, заговорив ещё до того, как начал обустраивать комнату. — Нам пришло сообщение с Моста! Они выстояли! Можешь поверить? У них получилось! Ох, если бы ты видел – празднования были невероятными. Хуушал и другие прибыли как раз вовремя: музыка, танцы на улицах, все кричат «ура» в честь Баатара и Аканай. Еда была восхитительной, особенно теперь, когда все похороны закончились и в воздухе больше не висит дым и благовония. Приятно наконец почувствовать признательность, пусть и косвенную. На меня всё ещё косятся, но, честно говоря, думаю, это потому, что меня постоянно окружают Дастан и его свита. Чуть не подрался с толпой, которая кидала в моих охранников грязью. Надеюсь, это всё же была грязь…
— Джорани вернулся со всеми нашими неправедно нажитыми богатствами. Безумие, сколько мы нажились на нашей маленькой афере. Я раздал больше половины, но мы всё ещё довольно богаты, особенно после того, как Юйчжэнь отказалась от своей доли. Этика и всё такое, но неважно – я дам что-нибудь Герелу в качестве приданого. Или свадебного дара – я до сих пор не понял, как это работает. Кстати о свадебных дарах: я взял несколько драгоценных камней и нашёл ювелира, который согласен работать с крадеными товарами, так что да. Было неловко дарить украденные драгоценности в качестве подарка, но я заказываю новые, так что это не должно иметь значения. Надо бы найти сувениры и для других… Как думаешь, стоит послать что-нибудь Янь? Я знаю, что сказал перед её отъездом, но прошло уже много времени, так что письмо, наверное, не повредит. Друзья же посылают письма, верно? Я не знаю, где она живёт, и сколько стоит доставка. Спрошу.
— Баатар наконец получил наш отчёт и прислал приказы. Без подробностей, но он велел сидеть смирно и ждать дальнейших указаний. Меня это беспокоит, потому что, если читать между строк, он приказывает готовиться к осаде – значит, он думает, что Осквернённые могут всё же прорваться. Надеюсь, там все в порядке… Безумно, но чем сильнее мы становимся, тем яснее я понимаю, как же высоко небо. Мила говорит, что Баатар раздавил бы Йо Лина как жука, и даже с поправкой на преувеличение это показывает, как далеко нам ещё идти. Но не переживай, наше тело хорошо заживает, так что, когда будешь готов, мы сможем вложить больше сил в наши тренировки, младший брат. Мы с тобой вместе достигнем вершины, я знаю.
— Сегодня я просматривал бухгалтерские книги с Рустрамом, и, к сожалению, мы не так богаты, как я думал. Отложив достаточно на новый пенсионный фонд, мы всё ещё комфортно обеспечены, но не в смысле «Иди на хуй» богаты. Это не огромная проблема, но я надеялся, что хватит на несколько приютов и постоянные заказы на покупку детей-рабов. Ну, чтобы они не проходили через то, через что прошли мы на рудниках. Не уверен, сколько ты помнишь, но весёлым это время не было… Неважно, может, мой мозговой трест придумает что-то рыночно-востребованное.
— Сегодня я сделал потрясающее открытие: наши коты обожают, когда им бодают голову. Узнал, когда проверял рану Аури. Наклонился посмотреть, чмокнул его для смеха, и он буквально растаял. Попробовал на Джим-Джаме – он меня обнял. Я думал, он терпеть не может, когда его тискают. Куины, с другой стороны, бодания не любят, так что на заметку. Медведям, кажется, всё равно, а на Роке я проверять не рискну – без полнолицевого рунического шлема. Клюв у него острый. Хотел попробовать на Миле, но передумал.
— Линь и Мила в восторге от своих новых украшений – обнимашки и улыбки. Странно, но они были в ярости, что я не подарил ничего Ли Сун. К счастью, у меня в кармане оказался гребень, усыпанный изумрудами, так что теперь мне нужно найти другой подарок для Алсантсет. Кошкодевочка даже не улыбнулась, просто кивнула и сунула гребень в карман. Меня это не беспокоит, но почему я должен дарить подарок и ей? Я на 100% уверен, что они не ждут, что я женюсь на Ли Сун, но каким-то образом я должен относиться к ней так же, как к Миле, за вычетом всех объятий и поцелуев, и… вообще, любых проявлений нежности. Может, это традиция со стороны невесты? Не знаю.
— А ты знал, что существует целая религия мужиков, которые верят, что наше существование – это наказание? Они называют себя Братством Кающихся и целыми днями просто сидят и хлещут себя плетьми до крови. Женщин не пускают, наверное, потому что тогда бичевание стало бы слишком сексуальным или типа того. В общем, они прислали письмо с приглашением вступить в их братство. Оказывается, они наши большие фанаты и даже дали нам монашеское имя – Саньдуккха, что означает «Вечное Страдание». Кажутся они весёлыми ребятами, но как бы заманчиво ни было предложение, они ещё и вегетарианцы, так что я вежливо отказался. Фу.
— Помнишь, я рассказывал, что Магистрат пустил меня в библиотеку? Так вот, там просто дохрена всего. В основном древние хроники и бухгалтерские книги, но я много читал о теологии. На 99% это религиозные легенды и суеверия, но, надеюсь, найду что-то, что… объяснит или исправит нашу ситуацию. Не волнуйся, младший брат, я не сдамся, так что и ты не сдавайся. Всё под контролем, Капелька рядом, так что не беспокойся. Никакие призраки сюда не проникнут, ты в безопасности. Я знаю, что ты хороший человек, и, надеюсь, когда-нибудь мы будем сидеть рядом в реальном мире. Ну, не совсем как сейчас. Как бы ты ни был хорош в роли слушателя, в живом разговоре есть что-то особенное. Но не торопись, не спеши.
Протерев глаза, Брат вздохнул ещё раз и погрузился в молчаливые раздумья. Он часто вздыхал в последнее время, говорил только о радостных событиях, а свои тревоги держал при себе, изводя себя заботами о рабах и незнакомцах, о семье и друзьях. Хотя он считал Баледага без сознания и не ведающим, Брат прятал свою тревогу, навещая его каждый день и рисуя радужную картину в надежде, что Баледаг вернётся. В этом не было смысла. Почему Брату не всё равно? Он должен был бы ликовать, что Баледаг исчез – ведь тот был лишь обузой с момента своего первого пробуждения. Раз за разом он влипал в неприятности из-за своего упрямства, оставляя Брату расхлёбывать кашу, а теперь Брат избавился от бремени по имени Баледаг и волен жить жизнью Бессмертного Падающего Дождя.
Брат растаял, и Баледаг ждал его возвращения, но на этот раз хороших новостей не было. Полежав в постели несколько минут, как обычно, Брат закрыл лицо руками и вздохнул. — Приказ от Баатара пришёл прямо перед ужином. Прошло две недели с тех пор, как Осквернённые отступили, и с тех пор о них ни слуху ни духу, так что утром мы уезжаем из Шэньцзиня. Мы едем домой. Дорога будет долгой – у нас не хватает куинов и лошадей, и я хочу заехать в убежище Мясного Залива. Шут Ван считает, что там ещё полно сокровищ, и это должно быть достаточно безопасно. Проблема в том, что у меня кончилось время. У меня нет никаких идей, как спасти Дияко и остальных, а это значит, что утром я буду вынужден приказать убить невинных гражданских. Детей.
С этими зловещими словами Брат замолчал, борясь со слезами. Истерзанный стыдом и раскаянием, Баледаг обдумывал свои варианты. Он давно догадался, что Брат надеялся, что Баледаг проснётся и поможет проверить гражданских на наличие Осквернённых, но он не хотел иметь ничего общего с этой жизнью, с этим миром. Кроме Брата, здесь для него ничего не осталось, и только ежедневные визиты Брата удерживали его от исчезновения в пустоте. Как бы сильно он ни хотел уйти, каждый раз, когда Брат появлялся, Баледаг не мог оторваться и возвращался слушать каждое его слово.
Он не мог этого сделать. Как он мог бросить брата, когда Рейн не бросил бы его? Даже зная, что Баледаг Осквернённый и нуждается в его помощи, Брат не торопил и не умолял его, давая время восстановиться самостоятельно. Каким же братом был бы Баледаг, если бы ушёл сейчас, зная, что может помочь? Как бы ни была необходима, казнь детей и невинных уничтожит Брата, быть может, даже лишит его равновесия. Не сразу, но он будет носить это в себе годами, никогда не говоря о своей боли и страданиях, пока не станет слишком поздно. При всей своей скромности Брат горд, всегда взваливает бремя на себя и ищет ответы без посторонней помощи. Он мог бы передать несвязанных простолюдинов кому-то другому, попросить решить Герела, пойти множеством более лёгких путей, но не сделал этого. Брат хотел спасти этих незнакомцев и был готов заплатить любую цену, лишь бы это не отразилось на его семье. Таким уж он был – добросердечным, сострадательным глупцом, мечтавшим спасти всех.
Цин-Цин придётся подождать, но она поймёт.
Мир сдвинулся, когда Баледаг открыл глаза и уставился в потолок, улыбаясь различным резным изображениям героизма и славы. Неудивительно, что он всегда останавливался и смотрел – значит, он их и вырезал. Эта сцена была не по вкусу Брату, он бы предпочёл смотреть на животных или женщин, нет, это было сделано для Баледага. Мелочь, но это зрелище согрело его больше, чем любые слова. Возможно, он хотел, чтобы Баледаг, проснувшись, увидел нечто вдохновляющее, а может, это была лишь мимолётная причуда – но эта крошечная, почти незаметная деталь показывала, как сильно Рейн заботился.
Баледаг был ужасным братом, теперь он это понял. С самого пробуждения он испытывал ревность и обиду, надеясь однажды свергнуть Брата и занять его место Падающего Дождя. Но больше нет. Брат – это Падающий Дождь, а Баледаг – это Баледаг. Возможно, когда-нибудь они пойдут рядом в реальном мире, а если нет – такова жизнь.
— Прости, Брат, — сказал он, садясь и заставляя Рейна очнуться от оцепенения. — Я проснулся.
— Тебе не за что извиняться, младший брат, — ответил Рейн с улыбкой на лице. — Добро пожаловать назад.
http://tl.rulate.ru/book/591/22918322
Готово:
