Следуя за своим проводником, Дастан изо всех сил пытался свыкнуться с новой реальностью. Теплое полуденное солнце ласкало его щеки, пока он мерным, размеренным шагом шел по мощеной каменной тропе, а летний ветерок доносил запахи жженых трав и благовоний. Яркая, сочная зелень подчеркивала чистоту белых кирпичных стен, на которых не было ни единого лишнего листика, способного нарушить безупречный порядок изогнутых рядов черепицы. Коньки и углы крыши украшали разнообразные фигурки притаившихся или сидящих животных – глазурованные керамические стражи, призванные разбавить монотонность и, по поверьям, защитить обитателей от духовных незваных гостей. Дастан подмечал все это лишь вскользь; происходящее казалось нереальным, будто жизнь обратилась в сон, его действия больше ему не принадлежали, а тело превратилось в пустую оболочку, которую влекла за собой Энергия Небес, заставляя подчиняться приказам.
Каждый миллиметр этого поместья выглядел безупречно – без сомнения, благодаря трудам целой армии слуг, которым едва платили столько, чтобы прокормить семьи. Все эти заплывшие жиром дворяне Шэньцзиня заслуживали смерти в очищающем пламени, ведь их жадность и продажность стали настоящим проклятием для этой некогда велической Империи.
Откинув кровожадные мысли как пустую фантазию, Дастан неторопливо брел дальше, пока не остановился у дверей своей новой спальни. Ему отвели главные покои на третьем этаже гостевого дома. В одной половине комнаты высилась роскошная кровать из лакированного дерева, чьи занавеси были раздвинуты, открывая взору узорчатые шелковые простыни и пышные, мягкие подушки. Вдоль стен тянулись позолоченные комоды, богато украшенные сундуки, резные кресла и отполированные витрины с драгоценными вазами, прекрасными картинами, изысканными настенными свитками и даже искусно вырезанной подставкой под ночной горшок – все ради услады глаз дорогого гостя. Пораженный столь безграничной щедростью и оказанной честью, Дастан нерешительно переступил порог, завороженно разглядывая одну вещь за другой.
Поймав свое отражение в зеркале, он увидел смотрящего на него незнакомца. Дастан никогда не отличался излишним тщеславием, но всегда гордился своим внешним видом, стараясь выглядеть чисто и опрятно, как и подобает дисциплинированному воину. Теперь же, с запекшейся в волосах кровью, заплывшими синяками глазами, в порванной одежде и с понурыми плечами, он полностью соответствовал своей новой доле. Как странно: будь он обычным воином, то, независимо от былых заслуг, ему потребовались бы годы, чтобы заслужить право спать в такой роскоши. Однако именно здесь ему предстояло провести свою первую ночь в качестве раба.
Да, честный, трудолюбивый Дастан Жандос, уоррент-офицер Империи, воин, сразивший Палача Нагорья, теперь стал не более чем рабом. Ценным имуществом, обязанным беспрекословно выполнять любые прихоти своего мастера, будь то битва с Осквернёнными, стирка грязных носков или демонстрация гостям. Вот к чему привел выбранный им Путь; так оборвались его мечты о реформах и всеобщем равенстве. И не только его мечты – надежды всей его свиты и их близких рухнули вместе с ним, разделив этот позор. Его собственная семья – дедушки и бабушки, родители, дяди и тети, братья, сестры, племянники и племянницы – все они были лишены привычной, благополучной жизни и обращены в рабство лишь потому, что он посмел бросить вызов Империи.
И подумать только: это еще был лучший исход из всех возможных.
Под зеркалом стоял таз с водой. Чистая влага быстро помутнела, когда Дастан принялся смывать с тела грязь и кровь. Почувствовав облегчение, он распахнул дверь на балкон. Перед ним открылся ослепительный вид на внутренний двор. Красота и безмятежность поместья пробились сквозь мрачное опустошение в его душе, заронив крошечную искру надежды посреди скорби и печали. Но эта искра угасла в то же мгновение, стоило ему заметить внизу Падающего Дождя, который развалился на траве в окружении своих питомцев и трех прелестных молодых девушек.
Какая зависть.
Понимая, что у него могла быть точно такая же жизнь, Дастан ощутил щемящую боль от утраты, но этот путь теперь был закрыт для него навсегда. Он больше не мог соперничать с Падающим Дождем – самым молодым уоррент-офицером третьего класса за последние десять тысяч лет, который к тому же стал самым молодым уоррент-офицером второго класса в истории. Слухи о его аппетитах ходили повсюду, и хотя дыма без огня не бывает, прежде Дастан считал их лишь злобной клеветой. Впрочем, неважно: у всех великих людей есть свои слабости, а Рейн казался вполне достойным человеком. Тихий, задумчивый молодой воин, от чьих янтарных глаз мало что могло укрыться, он обладал состраданием, мужеством и пониманием нужд простого народа. Служба под его началом – далеко не самый худший удел.
Посмотрев на каменные плиты внизу, Дастан на мгновение задумался, хватит ли высоты третьего этажа, чтобы разбиться насмерть.
Пожалуй, хватит, но только если целиться головой вниз.
Стоило ему лишь помыслить о том, чтобы перемахнуть через перила, как Небесная Энергия обрушилась на него, выжимая воздух из легких, словно стальные тиски, сжавшие грудь. Согнувшись пополам, он судорожно хватал ртом воздух, поспешно прогоняя мысли о самоубийстве, и застонал от смеси боли и облегчения, когда давление начало спадать. Таковы были наложенные на него ограничения, не позволявшие даже распоряжаться собственной жизнью. Нет, теперь он раб, и его жизнь – лишь ценный товар, который нужно беречь и которым при желании можно выгодно распорядиться. То же самое произойдет, если он задумает убить своего мастера, ослушаться приказа или совершить еще множество других вещей. Его жизнь больше не принадлежала ему.
Оплакивая свою судьбу, он поплелся обратно в комнату, чтобы выполнить полученные распоряжения: обустроиться, поесть и восстановить силы. Роскошь и великолепие покоев больше не трогали его душу, ведь золотая клетка, какой бы красивой она ни была, все равно остается клеткой. Повесив щит и арбалет на раму кровати на расстоянии вытянутой руки, он принялся протирать свой топор тряпкой. Привычное занятие вернуло крупицу покоя в его новую, сокрушительную реальность, помогая мыслям улечься. Закончив, он присел за кофейный столик, отрешенно заметив, что дорогой стол из белого нефрита совершенно не вписывался в общую коричнево-красно-золотую гамму комнаты.
Явное доказательство того, что за деньги хороший вкус не купишь.
Глухой стук в дверь вырвал Дастана из раздумий. Отперев ее, он увидел на полу поднос с едой: миску похлебки, три булочки, тарелку с тушеными овощами и горлянку с водой. Мысленно молясь о том, чтобы еда была без плевков и прочей грязи, он поддался урчанию в животе – голод пересилил всякую осторожность, и Дастан на ходу впился зубами в булочку, возвращаясь к столу. Возможно, все дело было в том, что в последний раз он ел почти сорок часов назад, но этот обед показался ему самым вкусным за последнее время. Внутри булочек оказалась сочная мясная начинка, овощи были хрустящими и свежими, а ароматная, наваристая похлебка радовала обилием специй. Даже вода показалась ему холоднее и чище любой, что он пробовал раньше, так что он осушил горлянку одним махом. Насытившись и почувствовав смертельную усталость, он переоделся, забрался под одеяло и с блаженным вздохом погрузился в мягкие шелковые простыни. Для военного преступника Империи, надо признать, такое обращение было куда лучше, чем он заслуживал. Закрыв глаза, он попытался убедить себя, что все наладится.
Если повторять ложь достаточно часто, она может стать правдой.
Однако спокойный отдых обошел его стороной: Дастан метался в кошмарах, полных крови и резни. Во сне он вел Коалицию к победе против коварного Союза и Альянса. Пробиваясь сквозь стражу, Дастан лично зарубил разжиревшего Магистрата, покончив с главным виновником падения Шэньцзиня. С топором в руках он вел свою свиту против заблудших глупцов, сражаясь плечом к плечу с такими героями, как капитан стражи Цзянхун, Сяогун… и Йо Лин?
Нет, это неправильно. Йо Лин, Призрак Мясного Залива, разбойник и убийца, никак не мог быть героем Империи.
Как не был им и Дастан Жандос.
Проснувшись в холодном поту, он едва не задохнулся от осознания собственной глупости. Отчаяние и сожаление затопили его душу; он оплакивал свои безрассудные решения. Ведь он чувствовал, что происходит что-то неладное, но упрямо гнал от себя мысли, продолжая выполнять приказы, словно послушный солдатик. Майор Сяогун был его кумиром, образцовым воином, на которого он равнялся, – благородным господином из правящего класса, который никогда не притеснял тех, кто стоял ниже него. Под руководством Сяогуна Дастан достиг небывалых высот, отвергнув традиционные догмы ради более радикальных методов – таких как черпание силы из праведного гнева и стремление к Просветлению. Служить под началом Сяогуна было заветной мечтой Дастана; он грезил о том, как встанет плечом к плечу со своим героем, чтобы изменить существующий порядок вещей и в конечном итоге свергнуть Императора.
А затем Сяогун предал их всех, сломавшись под пытками и обратившись в Демона.
Это воспоминание терзало Дастана, пока он лежал в постели. Он отчетливо помнил своего кумира, стоявшего на помосте со скованными за спиной руками. Послушный слуга Фэна подошел к столбу, и его сумка с инструментами тихо позвякивала в такт шагам. Без лишних предисловий началась жуткая работа. Дастан тогда зажмурился, не в силах вынести этого ужаса, но крики… Казалось, Сяогун сопротивлялся целую вечность, однако его полные муки стоны вскоре сменились яростным воем уязвленного зверя. Его герой превращался в нечто нечеловеческое. Захлебываясь злобой, Сяогун выплескивал ядовитые проклятия, пока палач делал свое дело, и каждое его слово забивало гвозди глубоко в сердце Дастана.
Затем толпа ахнула, и Дастан открыл глаза как раз в тот момент, когда его кумир оскалился в дикой улыбке. Плоть Сяогуна зашевелилась под тем, что осталось от его кожи, искажаясь и превращаясь в нечто… порочное. Волна чистой злобы хлынула от истязаемого Осквернённого – жуткая Аура омерзительной ненависти, ставшая анафемой всему живому.
Так родился Демон.
Лишь для того, чтобы погибнуть от рук невзрачного слуги молодого магистрата Шэнь Хо.
Внезапный стук в дверь заставил Дастана вздрогнуть. Он мгновенно соскочил с кровати и схватился за топор. Осознав всю нелепость своего порыва, он отложил оружие в сторону и попытался унять дрожь в теле. Тяжело сглотнув, он спросил:
— Кто там?
— Рейн.
Потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Понимая, что заставлять нового хозяина ждать крайне непочтительно, Дастан бросился открывать. Падающий Дождь держал в руках два подноса. Нервно улыбнувшись, он произнес:
— Я принес ужин. Нам пора поговорить, но дела могут подождать, пока мы не поедим.
Пока Падающий Дождь заносил подносы, Дастан бросил взгляд в окно, провожая заходящее солнце. Направляясь к столику, он с опозданием сообразил, что должен был забрать подносы из рук господина, но Рейн, похоже, этого даже не заметил. Усевшись напротив, Рейн жестом пригласил его к трапезе. Миска лапши с тушеным мясом, ароматная и аппетитная, несколько закусок и небольшой кувшинчик с алкоголем – опять же, это угощение превосходило любые ожидания Дастана.
И уж точно превосходило его заслуги.
— Почему? — Вопрос сорвался с губ Дастана сам собой, он просто не смог сдержать любопытство. — Зачем обращаться со мной так хорошо? Роскошная комната, отличная еда, вежливая беседа… Это все равно что играть на лютне перед коровой. Я ваш раб. Нет никакой нужды так усердствовать.
Приподняв бровь, Рейн ответил:
— Не вижу ничего плохого в том, чтобы играть на лютне для коровы. Все коровы любят музыку, точно так же, как всем людям нужно есть. К тому же в этом нет ничего особенного. Я ем то же самое, что и мои солдаты, так что не стесняйся. Или тебя расстраивает хорошее отношение?
Пристыженно опустив голову, Дастан пробормотал:
— Прошу прощения, хозя… босс. Этот ничтожный раб не хотел вас обидеть.
— Я не обиделся. И, пожалуйста, избавь меня от этого бреда про «ничтожного раба». С меня хватит и одного такого. Разговаривай нормально.
Поколебавшись, Дастан кивнул:
— Как прикажете. Но я должен предупредить: если вы будете вести себя так на людях, окружающие станут презирать вас, босс. Раб есть раб, и он всегда должен знать свое место.
Вздохнув, Рейн фыркнул:
— Вечно вы со своим Лицом. Глупости какие-то. Да и какая разница. Если тебя это так задевает, веди себя как подчиненный, но только не как раб.
— Слушаюсь, босс.
Остаток ужина прошел в молчании, и вскоре Дастан уже сидел напротив своего нового, загадочного «босса». Не зная, куда себя деть, он неловко заерзал на стуле, пока Рейн допивал бульон, закончив трапезу с довольным вздохом. В сгущающихся сумерках умиротворение Рейна продлилось лишь мгновение. Он внимательно оглядел Дастана, и его лицо помрачнело. О чем ему вообще горевать? Не его же ведь обратили в рабство.
Прочистив горло, Рейн сразу перешел к делу:
— Ладно, нет смысла тянуть неизбежное. Честно говоря, я ума не приложу, что делать. Я презираю рабство и не хочу владеть людьми. Освободить тебя я не могу, но если у тебя есть кто-то, кому ты доверяешь, я мог бы… ну, передать тебя ему.
— Нет! — Его поспешность явно напугала Рейна, поэтому Дастан постарался взять себя в руки и продолжил спокойнее:
— Пожалуйста, босс… Я согласился принести Клятву только после того, как убедился, что моим хозяином станете именно вы. Я хотел присягнуть лично вам, но если бы я промедлил еще немного, моих родителей бы казнили.
Удивленно моргнув, Рейн переспросил:
— Ты сам выбрал меня? Администратор преподнес все так, будто ты подарок от Магистрата.
Дастан презрительно хмыкнул:
— Еще бы, этот скользкий политикан везде ищет выгоду. — Подавив вспышку гнева, он сделал глубокий вдох и собрался с мыслями. Демонстрировать открытую враждебность к Магистрату было глупо, учитывая, что он не знал отношения Рейна к этой змее. — Если бы не моя семья и близкие моих солдат, я бы с радостью принял смерть. Но мои родные… Я не мог позволить им погибнуть ужасной смертью из-за моих ошибок. Без вашего покровительства…
Поднявшись из-за стола, Дастан обошел его и опустился на колени, собираясь отвесить земной поклон в надежде на милость Рейна, но твердое слово заставило его замереть:
— Прекрати, тебе не нужно вставать на колени. — Помогши ему вернуться на стул, Рейн тяжело опустился на свое место и вздохнул:
— Ты просишь о слишком многом. — Дастану нечего было возразить, и он промолчал. Рейн был неглуп и прекрасно понимал: бросить сейчас людей Дастана – все равно что собственноручно отправить их на плаху.
Это было бы даже милосерднее.
После недолгого молчания Рейн снова вздохнул:
— Я не могу доверять твоим людям. Сам ты можешь быть связан Клятвой и способен явить Чистоту, но что, если твои люди заражены? Если я приведу вас в свою деревню, а преемник Сорокопута решит устроить Чистку и уничтожить всех, кто был замешан в этой войне, я навлеку беду на свой народ.
— Это часть плана Магистрата.
Заметив, как нахмурился Рейн, Дастан прикусил язык, но тот быстро сопоставил факты:
— А-а. Он надеется, что его преемник побоится проводить Чистку в Шэньцзине, ведь тогда ему придется зачистить и Бэкхай.
Было приятно иметь дело с умным человеком. Бэкхай вовсе не были дикарями, что бы там ни говорили.
— Не только Бэкхай. Могу поспорить, Магистрат раздарит несвязанных рабов Сыту Цзяцзяню, Тун Да Фэну, Хань Бошую, Цзинь Чжилань, майору Юйчжэнь и любому другому, кто способен вытащить его задницу из огня. — Не имея права скрывать сведения, которые могли навредить его мастеру, Дастан нехотя добавил:
— Хотя, скорее всего, всех этих рабов убьют еще до того, как они покинут город. Риски слишком велики, и каждый захочет держаться подальше от Шэньцзиня.
Рейн снова вздохнул, закрыв лицо руками и потирая глаза. После долгой паузы он пристально посмотрел на Дастана:
— Почему ты взбунтовался?
— Потому что верил, что цель оправдывает средства. Наш мир сломан, и кто-то должен его починить. Я никогда не умел сидеть сложа руки и ждать, пока другие сделают все за меня. Коалиция была частью проблемы, но майор Сяогун казался другим. — Запнувшись на упоминании своего бывшего кумира, ставшего демоном, Дастан все же заставил себя продолжить:
— По крайней мере, я думал, что он другой. Я ничего не знал о сговоре с Йо Лином, пока мы не оказались под стенами Шэньцзиня. Мне сказали, что Коалиция использует Йо Лина, чтобы очистить Шэньцзинь от скверны, и по их приказу я открыл левый фланг для армии Осквернённых. План состоял в том, чтобы увести элиту Юйчжэнь подальше и не дать им вмешаться, выиграв время для сил Коалиции внутри города, чтобы те покончили и с Йо Лином, и с войсками Магистрата. Затем они собирались сделать Сяогуна новым Магистратом и… ну, в дальнейших деталях я не уверен.
— Ты рассказываешь об этом так, будто все это невинная шалость, но вы убивали солдат Империи. Ты едва не погубил моего друга.
Тяжело вздохнув, Дастан признал свою вину:
— Это так. Хотя я старался держаться в тени и убивать как можно меньше, мне пришлось вступить в бой, когда майор Юйчжэнь приказала мне перегруппироваться. У меня не было выбора, иначе мое отсутствие заметили бы, как и брешь в обороне. Перед битвой я предупредил Фэна, чтобы он бежал, если все пойдет прахом, и надеялся, что пара болтов заставит его отступить. Но он стоял и дрался до последнего человека. Поняв, что я замешан в этом, он выкрикнул мое имя, требуя сойтись в поединке, и я вышел. — И едва не погиб. Как бы тяжело ни было это признавать, Дастан не щадил Фэна, и если бы не вмешательство слуги-палача, они оба разделили бы смерть на том поле.
Погрузившись в раздумья, Рейн молчал несколько минут, взвешивая судьбу Дастана и его людей. После невыносимого ожидания Рейн покачал головой, и у Дастана упало сердце.
— Я могу найти применение тебе и твоей свите, но я по-прежнему не могу доверять твоим людям. Возможно, если бы мои… Если бы обстоятельства изменились, и я был абсолютно уверен, что они не заражены, я мог бы попытаться забрать их с собой. Но сейчас это слишком опасно. Мне нужно держать ответ перед Верховной Наставницей, а она не из тех женщин, с которыми стоит шутить.
Дрожа всем телом, Дастан с трудом выдавил сквозь подступивший к горлу ком:
— Будете ли вы милосердны?
— Я еще не подписывал им смертный приговор. Оставим это как крайнюю меру. Пройдет неделя или две, прежде чем мы будем готовы к дороге, так что у меня есть время подумать. — Поднявшись, он пожал плечами и добавил:
— Кто знает, может, нам повезет, и все решится само собой. — Направляясь к кровати, Рейн заставил Дастана похолодеть от внезапного подозрения. Неужели Падающий Дождь собирается спать здесь? С ним? Судя по его окружению, вкусы у Рейна были весьма разнообразными, вдруг он не брезгует и мужчинами?
О пресвятая Матерь, помилуй, мой цветок в опасности…
— Сядь на кровать. — Не в силах противиться приказу Рейна, Дастан зажмурился и приготовился к худшему. Взяв Дастана за руку, Рейн стоял молча, и эта пауза показалась вечностью. Сердце Дастана бешено колотилось, а к горлу подступал недавний ужин. Наконец Рейн отпустил его руку, цыкнул языком и пробормотал:
— Чертов бесполезный кусок… Ничего не выходит. Придется ждать подтверждения…
Прошло немало времени, прежде чем Дастан набрался смелости открыть глаза. Он с облегчением вздохнул, увидев, как Рейн с живым любопытством разглядывает арбалет. Проверяя натяжение тетивы, тот спросил:
— Фэн говорил, что эти штуки невероятно мощные, но почему тогда тетива натягивается так легко?
Радуясь, что его честь осталась нетронутой, Дастан поспешил объяснить тонкости устройства оружия:
— Это оружие – плод десятилетий разработок, в нем множество улучшений, которых больше нигде не встретишь. В ложе установлена система блоков, которая облегчает натяжение тетивы, ничуть не снижая убойную силу.
— Блоки… И почему я сам до этого не додумался… Глупец.
— Сама тетива тоже особенная, она сплетена из сухожилий диких котов. — Заметив ужас на лице Рейна, Дастан вспомнил о дремлющих во дворе домашних кошках и поспешно добавил:
— Есть и другие, более подходящие варианты, например, зайцы-ветробеги или вилорогие олени, но уникальность тетивы не только в сухожилиях. Они укреплены иглами экзотической птицы, обитающей в Южной Провинции, что добавляет прочности и силы натяжения. Есть и другие секреты, но я не знаток.
— И сколько они стоят? Доставка этих игл, должно быть, обходится недешево.
— Нам эти иглы достались почти даром. — Выпрямившись от гордости, он пояснил:
— Один торговец из Коалиции разводит этих экзотических птиц, и их перья часто разлетаются по улицам. Мой дядя случайно обнаружил свойства этих игл, и мы набрали достаточно перьев, чтобы изготовить сотни арбалетов. При желании вы можете забрать и самих птиц – их владелец либо мертв, либо скоро умрет. Когда я проверял в последний раз, там оставалось больше двадцати штук. — Дастан предпочел умолчать о том, что эти красивые создания издавали жуткие, пронзительные крики, больше похожие на издевательский, пугающе человеческий смех.
К счастью, Рейна куда больше интересовал сам арбалет, хотя Дастан и не понимал почему. Бэкхай и без того славились своим непревзойденным искусством стрельбы из лука. Задав еще несколько вопросов, Рейн поднял голову и усмехнулся:
— Я не большой любитель птиц, но кто знает. Я не против завести еще питомцев, а если они будут слишком надоедать, то, возможно, окажутся вкусными на ужин. Давай заберем их, а потом я хочу поговорить с твоим дядей. Да, кстати, — добавил он, — ты и твоя свита теперь мои новые телохранители. Собери их, пожалуйста. Мне не хочется разгуливать по улицам Шэньцзиня после наступления темноты без охраны.
Преисполненный гордости, Дастан отдал честь и поспешил выполнять приказ. Возможно, надежда еще оставалась, раз его дядя сможет доказать свою полезность. К тому же он и мечтать не смел о столь почетной должности. Любой, кто посмел бы оскорбить их, теперь задел бы честь самого Рейна, что позволяло им держать голову высоко, несмотря на статус рабов. И пусть это было далеко от его прежнего положения, Дастан был готов служить, принимая это как Покаяние за свои грехи.
И пусть Дастан Жандос никогда не обретет былую славу, в том, чтобы стоять плечом к плечу с Возносящимся Драконом Падающим Дождем, защищая его и следуя за ним к величию, не было никакого позора. Если потребуется, Дастан был готов пожертвовать даже своей честью.
Это ведь не самое худшее в мире… верно?
Он искренне надеялся, что ему никогда не придется это узнать.
http://tl.rulate.ru/book/591/22918320
Готово:
