Похоже, я сломался.
Слушая, как вестник расписывает отчаянное положение у Моста и предупреждает город о возможном вторжении Осквернённых, я ловлю себя на мысли, что не испытываю ни привычного экзистенциального ужаса, ни жалкого трепета, которых обычно ждешь в такие минуты. Вместо этого во мне медленно разгорается глухой гнев и страстное желание ринуться в бой, посеять хаос в рядах Врага, принести им смерть и страдания, вышвырнув их с нашей земли. Последние новости с Моста устарели почти на неделю – они прибыли на заставу несколько дней назад, но до Магистрата добрались только сейчас. Послание рисует мрачную картину неминуемого поражения: город эвакуирован, Внешняя Стена оставлена, призыв Баатара к оружию остался в Шэньцзине без ответа, а судьба Моста в наше отсутствие практически предрешена. Отсутствие свежих вестей с тех пор не внушает уверенности, и мне остается лишь молиться, чтобы моя семья была в безопасности.
Пока вестник переходит к перечислению прославившихся героев Шэньцзиня и их наград, я пропускаю эти речи мимо ушей, тревожась о будущем. Величайшим предательством Мао Цзянхуна было вовсе не то, что он впустил Йо Лина через ворота, а то, как успешно ему удалось изолировать Шэньцзинь от внешнего мира. Сомневаюсь, что Цзю Лян вообще знает о нападении Йо Лина, хотя Шэнь Юнь должен был получить весточку от разведчиков Юйчжэнь. Новый Капитан стражи Сованна без устали трудится, вычищая пособников Цзянхуна с окрестных застав, но клеймо предателей, связавшихся с Осквернёнными, будет висеть на Шэньцзине еще долгие годы – если, конечно, город вообще столько протянет. Маловероятно, учитывая нынешние обстоятельства и привычку Империи без раздумий выжигать любые очаги Осквернения, но надежда умирает последней.
Если Осквернённые прорвутся за Мост, у нас останется всего два пути. Либо собрать все доступные припасы и готовиться к долгой, затяжной осаде, либо бросить всё и бежать в Центральную Провинцию – что станет сущим кошмаром с точки зрения снабжения, учитывая число беженцев. Ни один из вариантов не выглядит заманчивым, но подобные решения лежат далеко за пределами моих полномочий, несмотря на недавнее нежелательное повышение. Будь моя воля, я бы плюнул на последствия и поскакал к Мосту, но Герел наложил запрет на мое безрассудное решение, приказав сидеть смирно и ждать. И в этом есть резон, ведь у нас осталось меньше тридцати боеспособных Часовых – капля в море по сравнению с миллионами у Моста, к тому же мне пришлось бы бросить всех раненых, включая Ху и остальных, кто еще только пробирается в Шэньцзинь.
Сейчас не остается ничего другого, кроме как молиться о хороших новостях и готовиться к худшему. Даже неуклюжие повадки медвежат не могут вызвать у меня улыбку – я изнываю от тревоги, ведь на кону стоят жизни моих близких. С головой уйдя в работу, я вожусь в импровизированном госпитале, меняя припарки и повязки. Линь трудится бок о бок со мной, делая всё возможное, чтобы приободрить меня. Напевая под нос простенький мотив, пока ступка и пестик так и ходят в ее руках, она ловит мой взгляд и нежно улыбается, ничуть не смущенная гнетущей атмосферой вокруг. Она прижимается головой к моему плечу:
— Не переживай, муженек. — И добавляет:
— Ба-ба и Най-Най не проиграют.
— Да, — отвечаю я, выдавливая улыбку и мысленно представляя, как Баатар и Аканай отреагировали бы на такие прозвища. — Их не остановить. Мне искренне жаль тех глупцов, что сойдутся с ними в бою. — Линь решительно кивает и возвращается к работе, а я прячу свои страхи поглубже. Если бы я и впрямь был так уверен… Но, повидав эту орду собственными глазами, я не могу не думать о том, что случится, если они прорвутся в провинцию. Деревня уцелеет – надеюсь, — но как быть со всеми остальными? Эти мысли воскрешают в памяти оскверненную деревню в горах, и перед глазами встают миллионы мужчин, женщин и детей, обреченных на пытки, пока Осквернённые бесчинствуют на этих прекрасных землях, которые я успел полюбить. Исторически сложилось так, что силы Империи всегда уступали числом и были окружены, а единственным нашим преимуществом оставались исполинские стены. Если их не станет, я не удивлюсь, если Империя просто бросит всю провинцию и закроет границы, предоставив север самому себе.
Успокойся. Все хорошо. Эвакуировав город, Баатар оставил внешнюю стену, чтобы надежнее укрепиться на внутренней, удерживая рубеж до тех пор, пока Аканай не придет на выручку. Точно так же поступил и Герел, решив принять бой на своих условиях, а не ставить все на кон в заведомо проигрышной партии. Город строился как вторая линия обороны, а внутренние стены – как третью. Хватит думать о худшем, верь в своего Наставника и Верховную Наставницу. Они сильнее самой судьбы, и ничто не сможет их сломить.
— Сэр? — Знакомый тягучий голос заставляет меня отвлечься от дела. Я оборачиваюсь и вижу Джорани – он выглядит довольно жалко, переминается с ноги на ногу и мямлит под убийственным взглядом стоящего рядом Равиля. — Э-э, меня прислали потребовать… то есть, просить вашего высокочтимого присутствия для, ну, встречи с Лазурным Асцендентом. — Сжавшись, он добавляет:
— Наедине. Простите. Он особо это подчеркнул.
Прошептав последние слова, Джорани беспомощно пожимает плечами и с надеждой смотрит на меня, явно робея перед моей реакцией. Бедняга, в своей Рунной Броне он смотрелся так внушительно, а эта просторная шелковая рубаха и штаны лишь подчеркивают его нескладную, худощавую фигуру. Равиль, сердито сопя рядом с ним, безмолвно вопрошающе выгибает бровь, а его пальцы ласкают рукоять кинжала. Едва заметно покачав головой, я спрашиваю:
— Что Лазурному Асценденту нужно от меня? И почему без стражи? — И мысленно добавляю: «Или питомцев?» Мои пушистые малыши просто прелесть, даже Магистрат погладил Аури по голове.
— Говорит, потолковать хочет. — Джорани снова дергает плечом и отстраняется от Равиля, который тихонько рычит сквозь зубы, заставляя Палача нервно отступить назад. Уж в чем бывший бандит точно знает толк, так это в умении держать в узде с помощью страха и угроз. Вытянувшись по струнке, Джорани заламывает руки и продолжает:
— Он не тронет вас, просто хочет поговорить с глазу на глаз. Пожалуйста.
— Асцендент мог бы стать ценным союзником или же грозным врагом, — подает голос Начальница Стражи, попивая чай в углу. И давно она там сидит? Чертовы ниндзя. — Лучше не заставлять его ждать.
— …Давайте представим, чисто теоретически, что я скажу что-то не то и как-то его расстрою. Что тогда?
Я прямо-таки вижу улыбку под ее вуалью, когда она пожимает плечами:
— Тогда мы почтим вашу память.
Молясь, чтобы это было шуткой, я бужу Герела, надеясь услышать его мнение. Нахмурившись, тот отворачивается и огрызается:
— Хватит ныть и делай, что говорит мой Наставник. — Ума не приложу, как Баатар доверяет дипломатию этому грубияну, просто чудо, что Знамя продержалось так долго. Ладно, по крайней мере, теперь ясно, почему Начальница Стражи потащилась за мной в Шэньцзинь, хотя погоды это не делает.
Отыскав Линь, чтобы обнять на прощание, я вижу ее улыбку. Она шепчет:
— Не волнуйся, муженек, просто… не болтай лишнего, ладно?
Чудесно. Даже моя милая Линь считает меня идиотом.
Выйдя из госпиталя, мы застаем Рала, который весело хихикает, утыкаясь лицом в шерсть Мафу, а Чей проделывает то же самое с Аури. Радуясь, что люди находят повод для веселья, я оставляю их возиться с моими питомцами и иду прощаться с Милой. Моя сдержанная любимица воспринимает новость спокойно.
— Как думаешь, он предложит тебе примкнуть к Возвышенным? — Ее глаза светятся надеждой и благоговением. — Это было бы логично, ведь ты наставил Джорани на тот же путь – грабить богатых и не трогать бедняков. Этот Асцендент благороден, насколько вообще может быть благороден разбойник, а его личность окутана тайнами и интригами. Жаль, что я не могу пойти с тобой. Мало кому доводилось встречаться с ним, так что запомни каждую мелочь и расскажи мне всё-всё. Разбойником тебе не стать, но история выйдет знатная…
Заглушив тихий голосок в голове, твердящий, что все, кому доводилось с ним встречаться, скорее всего, мертвы, я улыбаюсь ее восторженному любопытству. Мила в роли восторженной поклонницы – так приятно видеть ее такой оживленной и деятельной, особенно учитывая, что она не получила повышения, на которое надеялась. Даже Ли Сун удостоилась почетного упоминания за то, что ранила Демона Бэй, а вот поединок Милы против Гена замяли, затмив его выступлением Цзяцзяня с его семью дуэлями подряд – выскочка хвастливый. С ее навыками признание – лишь вопрос времени, но могу представить, как досадно видеть, как равные тебе или даже те, кто слабее, поднимаются по службе, пока ты остаешься в тени.
Ну… Если все пойдет наперекосяк, у нее еще будет уйма возможностей проявить себя, так что и в этом есть свой плюс.
Оторвав неохотно упирающегося Рала от Мафу, мы садимся в ожидавшую карету, слушая, как этот добродушный великан без умолку восторгается куинами.
— Они такие пушистые, Джо, как большой меховой носок. Мы ведь сможем потом вернуться и повидать их снова?
— Конечно, Рал, — отвечаю я, улыбаясь его детскому восторгу. — Можешь навещать их когда захочешь.
— Спасибо, мистер Рейн. А куины любят конфеты? Я вот обожаю конфеты… — Его хвост пытается вилять в тесноте кареты, с глухим неритмичным стуком колотясь о стенку и задевая Чей. По правде говоря, я планировал поставить его во главе Ополчения Матери, но после нашего первого разговора возложил все надежды на Джорани. И хотя я не питал особых иллюзий на его счет, он превзошел все мои самые смелые ожидания, за две недели раздув свои силы до двух с лишним тысяч человек.
Воспользовавшись паузой в болтовне Рала, я прокашливаюсь:
— Я еще не говорил этого, но спасибо тебе. Твое присутствие здесь помогло переломить чашу весов в пользу Шэньцзиня.
— Да у нас особо и выбора-то не было, — уныло вздыхает Джорани. — Чертову Владыке Грома как-то не принято отказывать, понимаешь, о чем я?
— Полагаю, что так.
— К тому же, тут еще это… ну, сам понимаешь. — Вместо слов он указывает на меня пальцем, не в силах произнести ни слова о принесенной им Клятве.
— Что ж, не бери в голову. После всего, что вы сделали, вы заслужили право поступать так, как вам вздумается. — В этом и заключался мой план – дать Джорани свободу, когда он сделает свое дело. Именно поэтому я составил его Клятву максимально мягкой, лишь бы он не сбежал и не выдал меня. — Если все пройдет гладко, ты станешь свободным человеком, но я бы предпочел, чтобы ты не возвращался к разбою. Не хотелось бы вернуться сюда лет через двадцать и обнаружить, что ты прибрал к рукам весь регион. — Я шучу лишь наполовину, но если честно, я поражен тем, как здорово он справился. По словам Булата, полукрыса отлично отыграл свою роль – идеальная смесь благочестия и безжалостности. Он уверенно вел за собой людей и отправил на виселицу прямо у городских стен немало советников и бандитов.
Горько усмехнувшись, Джорани качает головой:
— Добро на добром, но переживать не стоит. Сам увидишь, когда встретишь этого старого ублю… Асцендента. — Заметив мою тревогу, он спешит добавить:
— Бояться нечего, он тот еще прохвост, но с ним ты в полной безопасности.
После этих слов Рал снова принимается расписывать прелести куинов, а я устремляю взгляд в окно, провожая глазами улицы Шэньцзиня. Это красивый город, и Магистрат из кожи вон лезет, чтобы сделать его лучше, но перемены не происходят в один миг, особенно когда над головой нависла новая угроза.
Мне никогда не дают перевести дух.
Карета доставляет нас к Дворцу Магистрата. Оставив Рала и Чей снаружи, Джорани ведет меня в самые глубины здания, с легкостью ориентируясь в хитросплетениях коридоров. Нервно сглатывая от подступающего волнения, я прикусываю язык, чтобы не ляпнуть шуточку про крыс и лабиринты. Большинство полузверей терпеть не могут сравнений со своими животными предками, как бы сильно ни бросалось в глаза сходство, но лично мне это кажется даже милым.
Добравшись до места, Джорани стучит в двустворчатые двери и толкает их, пропуская меня вперед. Двери с глухим стуком захлопываются за нашей спиной, и по моей спине пробегает холодок, пока я разглядываю человека, который, как я полагаю, и есть Лазурный Асцендент. Сидя за столом со сцепленными в замок пальцами, таинственный разбойник скалится в диковатой, непривычной улыбке. Несмотря на неловкое приветствие, он чертовски хорош собой: темно-каштановые волосы коротко подстрижены и уложены в очаровательном беспорядке, из которого торчат два круглых розоватых крысиных ушка. Высокие скулы, волевой нос и точеный подбородок, подернутый щетиной, делают его лицо похожим на произведение искусства – настолько безупречно вылепленное, что оно кажется ненастоящим, но вот он сидит передо мной, живой и теплый. Одетый в свободные шелковые одежды, он делает приглашающий жест в сторону стула напротив. При этом движении распахивается ворот, обнажая крепкие, как железо, грудные мышцы, покрытые короткой, мягкой на вид шерсткой, которую так и подмывает погладить. Он произносит:
— Добро пожаловать, Бессмертный Дикарь. Я Ганьсунь, Лазурный Асцендент. Мой парень Джорани все уши мне про тебя прожужжал.
— Да. Здравствуйте. — Садясь на стул, я пытаюсь совладать с внезапным приступом латентного влечения и кошусь на Джорани. — Ваш парень? Джорани говорил, что его вырастила мать, он не упоминал… — Осознание бьет меня обухом по голове, и мне стоит немалых усилий удержаться на месте. Ганьсунь. Стальная Крыса. Обалдеть. — О… Так вы древний зверь. — Черт, это не прозвучало грубо? Надо сказать что-то, чтобы не показаться расистом. — …Круто.
Пристрелите меня прямо сейчас, глупость неизлечима.
Раздосадованно цыкнув, Ганьсунь отбрасывает что-то в сторону:
— Проклятье, не надо было соглашаться на спор. Ты же никогда не играешь, раз уж предложил – надо было хорошенько подумать.
— Я же говорил, что его так просто не напугать. — Выйдя из тени, Лэй Гун прячет что-то в складках одежды и приветственно кивает:
— Рад снова тебя видеть. Извини, что сбежал тогда, не поблагодарив, но время поджимало.
— Не стоит беспокоиться, я лишь вернул долг. Ты спас меня, я спас тебя – вот и квиты. — Из воздуха материализуются новые фигуры, и Ганьсунь представляет их одного за другим. Плотный, лысый Сияющий Кулак Уган, огромный бородатый Лесоруб Елу Ши, Добродетельный, хмурый Дасянь, все еще облаченный в полные доспехи, и немолодая, но все еще прекрасная Тиран, Оуян Юйхуань. Судя по фамилии и ее почти убийственному взгляду, могу предположить, что она как-то связана с кланом Оуян из Общества, что не предвещает ничего хорошего. Помнится, я убил некоего Оуян Юйцзиня… какова вероятность, что они не родственники? Почти нулевая, учитывая, что их имена различаются всего на один иероглиф. Пожалуйста, только бы он не оказался ее сыном, иначе все может стать… неловко.
С другой стороны, то, что я пришел без охраны, возможно, спасло несколько жизней.
Посмотрите на меня – обновленный Рейн, неисправимый оптимист.
Когда с представлениями покончено, Ганьсунь подается вперед, и в его глазах вспыхивает неприкрытая жадность:
— Ну а теперь я бы хотел взглянуть на Слезу. — Это звучит не как просьба, а как приказ. Что-то подсказывает мне, что просить он вообще не умеет.
Откуда он вообще про нее знает? Я говорил об этом только в Посланиях. Послушавшись совета Линь поменьше болтать, я закрываю глаза и мысленно прошу Капельку показаться гостям, но мой аморфный жилец наотрез отказывается сотрудничать, упорно игнорируя мои мольбы. После нескольких минут ментального вымаливания и криков я открываю глаза и пожимаю плечами:
— Простите, я в этом деле новичок. Капелька делает все, что ей вздумается.
Очаровательно надув губы, Ганьсунь подпирает щеку кулаком и ворчит под нос:
— Тьфу, ну что за несправедливость. Я эту Слезу Матери десятилетиями искал, а она досталась какому-то сосунку, который зовет ее «Капелькой».
Хм… Если подумать, имя «Капелька» и впрямь звучит немного… святотатственно.
— Я открыт для предложений по переименованию.
Ганьсунь снова усмехается, на сей раз более открыто:
— Ну, по крайней мере, яйца у тебя есть. А то я думал, ты будешь как мой парень вон там – стоять и заикаться часами, прежде чем слово вымолвишь. — Вздохнув, он качает головой:
— Какая досада. Думал, нашел еще одного сына, который выбился в люди, как Дасянь, но этот «Палач» Джорани – одно сплошное недоразумение.
Не подтверждая и не опровергая его слова, я сочувственно кошусь на Джорани, замечая гнев и обиду в его глазах. Был ли отец приходящим или нет, слышать такое неприятно, но что-то мне подсказывает, что Ганьсунь – далеко не кандидат на звание отца года. В Шэньцзине полно круглоухих крысенышей, и, глядя на их прародителя, я не могу винить местных дам. Ганьсунь настолько притягателен, что даже мне хочется прижаться к нему. Словно какой-то первобытный инстинкт велит мне подчиниться ему во всем – его сила и красота выходят далеко за рамки человеческих стандартов.
И никакого подтекста.
После затянувшегося молчания Ганьсунь прочищает горло:
— Ладно, раз уж показать ее не можешь, то и говорить не о чем. Пора собирать вещички и двигать в другие края. — Он поднимается, чтобы потянуться, и кивает мне:
— Оставляю своего парня на тебя. Он трусоват, но задатки есть, так что сделай что сможешь. Помрет – не беда, у меня таких по миру еще полно бегает. Уж кто-нибудь да пойдет в папашу. Удачи тебе, задай им жару.
Растерянно моргая, я поворачиваюсь на стуле, провожая его взглядом к дверям.
— Постойте, — говорю я вопреки здравому смыслу. — Вы покидаете Шэньцзинь?
— Ага… точнее, всю провинцию. Слыхал истории про Небесную Воду на юге, всегда хотел поглядеть. — Задержавшись у двери, он хмуро оборачивается:
— Вообще-то мне не следовало тебе говорить, так что пусть это останется между нами, идет?
— …Но Шэньцзиню пригодилась бы ваша помощь. Северу пригодилась бы ваша помощь.
Остальные Возвышенные игнорируют мои слова, потянувшись к выходу, и лишь Лэй Гун виновато пожимает плечами. Усмехнувшись, Ганьсунь качает головой:
— С какой стати мне помогать?
— Потому что Осквернённые замучают и вырежут миллионы людей. Потому что вы можете спасти жизни. Вам ведь было не все равно, раз вы пришли спасти Шэньцзинь?
— Это тут вообще ни при чем. Я здесь только потому, что парочка скользких ублюдков попыталась прибрать к рукам то, что принадлежит мне, вот я и заглянул, чтобы пригрозить им. — Обнажив зубы в своей жуткой «улыбке», он добавляет:
— Это мои охотничьи угодья, и я не собирался позволять этим северным выродкам заявляться сюда и хозяйничать.
— Но разве они не заберут их после вашего ухода? — Я решительно его не понимаю.
— Может и заберут, мне-то что. Единственное, ради чего я здесь оставался, теперь у тебя.
— А как же все те люди, которые погибнут?
Ганьсунь смотрит на меня как на несмышленого ребенка:
— А что с ними? Я, может, и выгляжу как человек, но это не значит, что я один из вас. С чего мне переживать, если вы режете друг друга? Это жизнь. Как думаешь, сколько кур и коров пустили под нож ради вчерашнего пира? Для этих тварей вы ничуть не лучше Осквернённых, если не хуже. Мне что, принять их сторону и вырезать всех людей? Скажи спасибо, что я не ищу справедливости для всех крыс в мире. — Смеясь, он разворачивается, чтобы уйти, и бросает напоследок:
— К тому же, у тебя и без меня помощников навалом, обойдешься.
Я бросаюсь за ним следом, чтобы расспросить подробнее, но коридор пуст, и слова застревают у меня в горле. Зачем он искал Капельку? Что собирался с ней делать? Почему она выбрала меня, а не могущественного древнего зверя? Моя первая встреча с древним зверем оставила легкое чувство разочарования, хотя мне любопытно, все ли они столь же привлекательны. Было в Ганьсуне что-то такое, что заставляло испытывать к нему симпатию, несмотря на его наплевательское отношение к людям.
Неловко переминаясь с ноги на ногу рядом со мной, Джорани произносит:
— Ну, как я и говорил, спасибо за предложение, я бы хотел пойти к тебе на службу. Остальные, думаю, тоже подтянутся, в Ополчении полно тертых ребят.
Его робкая, полная надежды улыбка едва не разрывает мне сердце – трусливый полукрыса до смерти боится оказаться ненужным. Так вот о каких «помощниках» говорил Ганьсунь? Ну… дареному коню в зубы не смотрят. Хлопнув Джорани по плечу, я говорю:
— Тертые ребята мне всегда пригодятся. Рад видеть тебя в команде. — Окинув его взглядом, я спрашиваю:
— У тебя еще осталась та Рунная Броня? — Мы ведь абсолютно одного размера, уверен, она сядет на меня как влитая.
— Не, этот прижимистый старый хрен забрал ее обратно. Сказал, «владеть нефритом – преступление», что бы это ни значило. Но он подогнал мне вот этот чудной прут, может, пригодится.
Железный прут выглядит крайне убого по сравнению с полным комплектом Рунной Брони, и я изо всех сил сдерживаю слезы.
Проклятье. А счастье было так близко.
http://tl.rulate.ru/book/591/22918317
Готово:
