Подавив зевок, Чу Тунцзу заставил себя подняться с постели на рассвете. Тело его ныло, а на душе было тяжело, несмотря на то что он проспал всю ночь. Война за Шэньцзинь завершилась победой, но впереди оставалось слишком много дел, и, отлеживаясь под одеялом, многого не добьешься. Одеваясь и наспех завтракая, он с содроганием думал о предстоящей задаче, не понимая, как подступиться к столь грандиозному замыслу. Не прошло и суток с тех пор, как он едва избежал гибели от рук Йо Лина, а теперь перед Тунцзу стояла куда более изнурительная цель – спасти Шэньцзинь от Империи.
Три месяца – минимальный срок, за который Инквизитор Великого Маршала доберется до Шэньцзиня, и немыслимо короткое время для всего, что задумал Тунцзу. После предательства Мао Цзянхуна и Коалиции его собственное падение казалось неизбежным. Таково уж его наследие – править рассадником коррупции и порока, который породил крупнейшую вспышку Осквернённых в истории Севера. Но Тунцзу мало заботило, что напишут о нем в учебниках истории, да и собственная участь его не волновала. В худшем случае его признают вопиюще некомпетентным и сошлют служить на Мост – вполне приятная перемена после долгих лет изнурительной государственной службы.
Нет, все его мысли были о добрых жителях Шэньцзиня. После подобной катастрофы многие станут требовать полномасштабной Чистки всего региона, что перечеркнет все усилия и жертвы героев, защищавших город. Десятки тысяч воинов погибнут напрасно, а миллионы мирных граждан подвергнутся Дознанию. Он не мог допустить, чтобы его город постигла такая участь после того, как они с таким трудом его отстояли. Пусть Сорокопут мертва и канула в небытие, ее Мастер все еще бродит по Центральным Равнинам, и его неукротимый пыл и ненасытный аппетит наводят ужас. Тунцзу скорее восстанет против Империи, чем впустит этого безумца в ворота Шэньцзиня – фанатичного палача, готового отморозить уши назло бабушке.
Но все это дела будущего, неподвластные ему сейчас. Сосредоточившись на том, что было в его силах, Тунцзу вместе с советниками набросал план, как вернуть Шэньцзиню былое величие до прибытия Инквизитора. Если сделать город и его жителей слишком ценными, чтобы их уничтожать, Шэньцзинь избежит бедствия. Однако назначение Чао Юна на должность Генерал-лейтенанта сильно усложняло задачу. Это решение майора Юйчжэнь казалось грубейшей ошибкой, ведь оно фактически отдавало скользкой жабе полный контроль над всеми ресурсами Шэньцзиня. Чтобы подняться со дна, городу требовались самоотверженность, упорный труд и, главное, монета – то, что, казалось бы, было под рукой после конфискации имущества Коалиции. Но теперь, когда у руля встал Чао Юн, известный своей жадностью и коварством, Тунцзу повезет, если он вовремя получит хотя бы четверть положенных налогов. Все погрязнет в бюрократии и бумажной волоките, пока бывший главный советник будет прикарманивать богатства Шэньцзиня перед его «неизбежной» гибелью.
Если Шэньцзинь влезет в огромные долги, это станет очевидным изъяном, за который зацепится Инквизитор. Пытаясь этого избежать, Тунцзу попросил у Чао Юна крупный личный займ. Хитрый купец предложил приемлемую ставку под сложные проценты, хотя от одних расчетов у Тунцзу шла кругом голова. При таких суммах клан Чу окажется под пятой клана Чао на десятилетия, если не на века – при условии, что Шэньцзинь вообще выживет. Хуже всего то, что единственным залогом, который согласился принять Чао Юн, была семья Тунцзу: все его живые родственники попадут в рабство, если он объявит дефолт или покончит с собой. Проклиная Юйчжэнь за глупость, он сделал копию договора и отправил ее будущему Маршалу Севера, чтобы показать, какую глупость она совершила. Сделав это, он подписал и скрепил печатью контракт, смирившись со своей участью. Он надеялся спасти Шэньцзинь и всех, кто сражался за него, чего бы это ни стоило, даже если придется сдохнуть как собака на службе у презренного хозяина.
Получив подписанный контракт, скользкая жаба доставил займ в течение часа, наверняка приплясывая в своей карете по пути в Шэнь Юнь, спеша укрыться в более спокойных водах. Этот займ, хоть и огромный, был лишь каплей в море по сравнению с тем состоянием, которое он увозил с собой. Подавленный мыслью о том, что теперь работает на него, Тунцзу с головой ушел в дела. Он поручил Сованне прочесать ряды в поисках предателей, проводил встречи, назначал чиновников для надзора за строительством и сносом зданий, а также скупал огромные участки земли и материалы по бросовым ценам. Бегущие дворяне не могли забрать свои дома с собой и соглашались на его предложения без торгов, каждый из них считал его глупцом, верящим, что Шэньцзинь устоит.
Малодушные трусы, аристократия была раковой опухолью его города, и без них ему будет только лучше.
Ближе к ужину он освежился горячим полотенцем, переоделся и отправился в город. В воздухе висели клубы густого маслянистого дыма. Тунцзу ехал по улицам, и сердце его сжималось при виде скорбящих горожан. Останавливаясь у каждого места погребения, он произносил несколько слов собравшимся, повторяя пустые банальности, пожимая руки родителям и детям, братьям и сестрам, влюбленным – каждый из них кого-то потерял. Слуги и рабочие, крестьяне и ремесленники – именно эти люди вернут Шэньцзиню величие.
Через несколько дней его указ достигнет окрестностей, созывая всех обездоленных Шэньцзиня под защиту стен. Монеты были получены, решимость его была безграничной, оставалось лишь взяться за тяжелую работу и отстроить город с нуля. Чтобы завоевать сердца людей, Тунцзу отменил решение своего предшественника превратить Шэньцзинь в убежище для богатых и преуспевающих. Именно особенности Шэньцзиня стали причиной того, что восстание Йо Лина едва не увенчалось успехом. Поскольку большая часть населения жила за пределами стен и была уязвима для бандитов и чудовищ, это создавало идеальную среду для Осквернённых, позволяя им прятаться и строить заговоры вдали от сплоченных общин, которые ютились внутри городских стен.
Ради осуществления своих планов он предложил бесплатную еду и кров всем пришедшим, пообещав землю каждому, кто поможет в восстановлении Шэньцзиня. Снос одной лишь усадьбы освобождал место для тысяч горожан, а у Тунцзу теперь были сотни таких поместий. Для целого поколения, выросшего за пределами города, шанс получить землю внутри Шэньцзиня был пределом мечтаний. Постройка собственных домов казалась пустяком, тем более что город оплачивал материалы и обеспечивал направление работы. Продолжая завоевывать расположение народа, он ужинал вместе с простыми людьми, прохаживаясь по улицам с простой миской рисовой каши в руках, пока его люди ели мясо и рис. Он поднимал боевой дух и дарил надежду везде, где мог, одновременно оценивая настроения в городе.
Несмотря на скорбь, его народ шел на поправку, и многие уже вовсю толковали о будущих перспективах. Хороший знак, учитывая все обстоятельства, хотя он слышал и немало ропота, в основном в адрес Мао Цзянхуна и Коалиции. Другие жаловались на присутствие Лазурных Асцендентов и Ополчения Матери, но эти недовольные голоса тонули в хоре тех, кто воспевал их доблестную оборону. Ни одна из этих бандитских группировок никогда не нападала на мирных жителей, что давало Тунцзу вполне законные основания закрывать глаза на их присутствие. Настоящее благословение, учитывая их покровителей, не говоря уже о глубоком чувстве благодарности, которое он к ним испытывал.
Больше всего его тревожили слухи, ходившие о Бэкхай. В основном это были искаженные пересказы речей Гена, обвинявшего Падающего Дождя в нашествии Осквернённых. Глупцы, раз поверили кровожадному мальчишке-поджигателю, но людям всегда проще винить чужаков, чем признать собственные ошибки. Всякий раз, когда Тунцзу слышал подобный ропот, он пресекал его, превознося вклад Бэкхай и достижения Падающего Дождя. Пусть Герел и не смог убить Йо Лина, но выжить в дуэли против этой легенды – уже достаточный повод для гордости, да и другие Бэкхай сыграли немалую роль в победе.
Такие слухи было бы проще подавить, если бы Бэкхай приняли участие в празднованиях, но нелюдимые кочевники не покидали свою усадьбу, и их и без того небольшая численность сильно сократилась из-за войны. Поскольку ночь была еще тепла и юна, Тунцзу отправился к ним, чтобы лично пригласить на торжество. Он приготовил множество наград для грозных воинов и надеялся укрепить их взаимную связь, будучи благодарным за помощь в эти темные времена.
Когда он добрался до усадьбы Бэкхай, его никто не встретил, хотя он сам был виноват, что явился без предупреждения. Войдя во внутренний двор, он увидел больше десятка Бэкхай, выстроившихся в очередь за едой. От запаха специй и мяса у него потекли слюнки. Заметив его появление, к нему неторопливо подошел дикий кот. Он осторожно приблизился, поворачивая голову то влево, то вправо и принюхиваясь.
— Магистрат, — удивленно и приветливо произнес Рейн. — Э-э… рад вас видеть. Чему обязаны такой честью?
Погладив дикого кота, Тунцзу улыбнулся юному воину, который стоял в свободных одеждах и помешивал варево:
— Пришел узнать, почему доблестные Бэкхай не участвуют в празднованиях. — Кивнув на котел, Тунцзу добавил:
— Но теперь, когда я здесь, я все понял. Стоит учуять то, что у тебя там варится, и тебе придется стоять у плиты до конца ночи.
— Тут еще много осталось. Господин Рустрам, пожалуйста, принесите Магистрату и его охране миски.
Не желая отказываться, Тунцзу принял теплую миску с рагу обеими руками. Он ел не торопясь, разглядывая этого странного юного героя. Этот вежливый парень совсем не походил на того Падающего Дождя, которого Тунцзу себе представлял – безрассудного, высокомерного юнца с жаждой крови. Вместо этого перед ним стоял кроткий молодой человек, раздающий миски с рагу, словно простой лагерный помощник, и получающий огромное удовольствие от своей работы. Несмотря на то что еще вчера он был залит ихором, раны мальчика быстро затягивались: его торс представлял собой одну сплошную корку, по краям которой виднелась розовая, молодая кожа.
Действительно Бессмертный. И совсем не дикарь. Столько свершений для такого юного возраста: победа над Черносердечным Назиром, руководство солдатами Иму в битве против превосходящих сил Мясников и даже убийство Демона, хотя любому другому это стоило бы жизни. Кое-что из этого он видел своими глазами и до сих пор с трудом верил, но после восторженной рекомендации Чунь Иму Тунцзу был уверен, что принял верное решение.
Вытерев рот рукавом, Тунцзу поднялся и откашлялся, жестом приглашая Рейна подойти ближе:
— Я приготовил несколько наград для Бэкхай, но раз уж мы здесь… — Приподняв бровь, Рейн сделал шаг к нему, склонив голову и сложив ладони, пока Тунцзу продолжал эту импровизированную церемонию:
— Падающий Дождь, за твою доблестную службу при обороне Шэньцзиня я, Магистрат Чу Тунцзу, настоящим произвожу тебя в уоррент-офицеры второго класса с этого момента. Империя благодарит тебя за службу.
Раздалось несколько негромких одобрительных возгласов и свист – свита Рейна праздновала его повышение, но сам виновник торжества застыл на месте, продолжая стоять в поклоне вместо того, чтобы принять новый знак отличия. Спустя долгую минуту Тунцзу надоело ждать, и он передал мысленно Рейну инструкции, объяснив, что нужно делать. Со вздохом мальчик выпрямился, его плечи и лицо осунулись, он все еще пребывал в шоке, принимая одной рукой новый серебряный токен и бросая старый Тунцзу.
Тихонько усмехнувшись, Тунцзу не обиделся на эту грубость, понимая, что Рейн сделал это не со зла. Похлопав юного героя по плечу, он добавил:
— Если в записях нет ошибки, теперь ты самый молодой уоррент-офицер второго класса. В истории. Весьма недурное достижение.
Пробормотав что-то, подозрительно похожее на «мусорное достижение», Рейн снова вздохнул и выдавил фальшивую улыбку:
— Спасибо, Магистрат, — безучастно произнес он.
Проклятье. Похоже, Рейн такой же, как и остальные Бэкхай, презирает славу ради… ради чего? Удивленный отсутствием энтузиазма, Тунцзу замялся:
— Ну… э-э… Это еще не все. — Хотя это было все. — …Юный герой, назови свою награду. Золото, драгоценности, экзотические звери или женщины – если это в моих силах, ты это получишь.
При этих словах на лице Рейна отразилась смесь жадности и вожделения, и на мгновение Тунцзу подумал, не говорил ли Ген правду. Но через секунду восторг угас, и он покачал базой.
— Я не могу принять столь щедрые дары, пока город находится в таком тяжелом положении, — сказал Рейн. — К тому же у меня достаточно денег. На самом деле, мне очень нравится ваш план накормить всех и отстроить Шэньцзинь заново, поэтому я приготовил это, чтобы помочь. — Полезши в сумку, он достал сложенный пергамент и протянул его, опять же, одной рукой. Кому-то определенно нужно поучить мальчишку манерам. — Это карта Убежища Флибустьеров. Я оставлю там целый тайник с богатствами, в основном то, что не смогу унести с собой, так что отправьте надежных солдат забрать это. Э-э, не спрашивайте, откуда она у меня. Не знаю, насколько этого хватит, но все же подспорье.
Разглядывая небрежно нарисованную карту, Тунцзу округлил глаза, изучая перечень товаров. Пусть это и не было несметным богатством, но там оказалось гораздо больше, чем он ожидал. Роскошные шелка, обработанная древесина ценных пород, дорогие ювелирные изделия и многое другое – неужели охота на бандитов действительно приносит такой доход?
Все еще пребывая в шоке, Тунцзу пробормотал слова благодарности и поспешил уйти, не в силах оставаться, чтобы любопытство не взяло верх. Он предвидел множество бессонных ночей, которые проведет в раздумьях над многочисленными секретами Рейна, мысленно благодаря Матерь за его присутствие в Шэньцзине. Можно сказать, что без Рейна Герел никогда бы не пришел, и город пал бы под натиском коварных планов Йо Лина задолго до прибытия Юйчжэнь. С другой стороны, можно сказать, что именно Рейн зажег искру, из которой разгорелось пламя, ведь без него не было бы Гена. Без Гена не было бы Чистки и ничего, что заставило бы Йо Лина действовать. Мелкая фигура в грандиозной игре, но, возможно, история запомнит это как восхождение Падающего Дождя к славе, желал он того или нет.
Герой или злодей – только время покажет.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Вглядываясь в даль с крепостной стены, Сыту Цзяян проклинал свою судьбу, и на его лице отражалась уродливая смесь досады и облегчения. Сверху лил дождь, пока он смотрел на далекие, полуразрушенные руины Северной Стены и трупы Осквернённых и солдат, усеивавшие землю в море красного, бурого и белого цветов. Хотя он уже принюхался к зловонию, он понимал, что оно разносится далеко вокруг, привлекая ворон и джатуйя, которые слетались издалека, чтобы поживиться легкой добычей. Рои мух жужжали над полем, а в мертвой плоти копошились черви, спеша присоединиться к своим крылатым собратьям над этой братской могилой разрушенной крепости.
Численность Осквернённых была подавляющей, а их Демоны выкашивали элиту с невероятной легкостью. Несмотря на своевременное прибытие Аканай с подкреплением, Мост был практически потерян. Когда поражение стало очевидным, Цзяян поступил так, как поступил бы любой компетентный командир: приказал своим людям отступать группами, чтобы перегруппироваться в Шэнь Юне. Пусть они и проиграли битву, но жизни людей можно было спасти и использовать для обороны прочных городских стен в течение нескольких месяцев, удерживая позиции до прибытия подкреплений из Центральной Провинции. После того как Осквернённые прорвали вторую стену и хлынули в провинцию, его действия назвали бы проявлением глубокой мудрости – проиграть битву, чтобы выиграть войну.
Вот только битву они не проиграли.
Без всякой видимой причины Осквернённые отступили под проливным дождем. Демоны бежали первыми, исчезнув в мгновение ока, как только начался ливень, в то время как Осквернённые продолжали сражаться, но уже через час битва закончилась. Минуты складывались в часы, пока защитники стояли на месте, не в силах понять, почему Враг отступил, находясь на пороге победы. Это лишало всякого смысла действия Цзяяна, которые теперь выглядели как трусость – попытка бегства ради спасения собственной шкуры, пока Баатар и Аканай вели Империю к победе.
Скрежеща зубами, Цзяян подавил гнев и стал ждать, втайне надеясь, что Осквернённые вернутся и закончат начатое. Его противники непременно отметят его «трусость» и расчистят Баатару путь к титулу «Командующий Стеной» – без помех и соперничества. Мечты Цзяяна стать Патриархом Клана Сыту казались теперь призрачными и далекими, все годы его усилий и упорного труда пошли прахом в одной-единственной битве.
Проиграть ублюдку-полукровке, пусть даже тот и сражался как герой из легенд… От этого можно было сойти с ума от ярости, потеряв самообладание навсегда.
Почти.
Глубоко дыша ртом, Цзяян пытался успокоиться, готовя следующий шаг, но впервые в жизни он не знал, каким он будет.
http://tl.rulate.ru/book/591/22918316
Готово:
