Кипя от неверия, Йо Лин рассылал Духов и Послания, ломая голову в поисках решения своих бед. Асценденты продолжали откладывать свою смерть, не позволяя его Трансцендентным ввязаться в схватку. Тем временем защитники Шэньцзиня сражались как одержимые звери. Их энергия не ослабевала, а ярость была безграничной; они пренебрегали потерями, преследуя его панических Мясников. Дураки все до единого – если бы его Мясники стояли и сражались, у них были бы равные шансы на победу в этот день, но его Капитаны провалили свои обязанности, разбежавшись в разные стороны и бросив своих товарищей на произвол судьбы в отчаянной попытке спастись. Затем появились наёмники Совета, выходя из теней, чтобы ударить его союзников по Коалиции с тыла; Сяогун умолял о помощи, пока его элитная свита падала под тяжестью численности.
Как всё могло пойти так не так? Защитники Шэньцзиня должны были трепетать перед его мощью, их Магистрат и чемпионы были побеждены в одиночку, но они продолжали сражаться, не обращая внимания на его присутствие. Более того, для стольких кровожадных наёмников собраться без ведома Духов было невозможно, но вот они здесь, безжалостно истребляющие его союзников с безнаказанностью. Это должен был быть его звёздный час, его день победы, но на каждом шагу его ждали испытания и невзгоды. В отчаянии он взмолился к Почитаемым о помощи.
— Восстаньте и явите себя – одного вашего присутствия достаточно, чтобы переломить ситуацию в нашу пользу, Договор останется ненарушенным.
Невозможно. Хищник таится, выжидая шанса.
Хищник? — Падающий Дождь? Он же мальчишка! Чего его бояться?
Пожиратель – его инструмент. Убей его.
Их настойчивость заставила его задуматься. Падающий Дождь – не Хищник, но он опасен, это ясно. — Тогда вы явите себя?
Врагов слишком много. Убей Пожирателя, обезвредь Хищника, тогда мы унесём тебя прочь.
Их ответ тяжёлым грузом лёг на него; его плечи опустились, когда он принял поражение. Шэньцзинь был потерян, это было ясно. Даже если бы он сам перебил всех защитников до единого, у него больше не было ресурсов, необходимых, чтобы удержать его – будь то силой оружия или дезинформацией. Годы тщательного планирования и приготовлений – всё напрасно, победа, отказанная ему по причинам, не зависящим от него. Корсары, Ополчение, Бэкхай, угрозы для Почитаемых – эти и тысяча других случайных факторов работали против него, превращая великий триумф в горькое поражение.
Но не без большой цены, начиная с этих надоедливых элитных Бэкхай.
Подняв булаву, он замер на месте, разыскивая своих побеждённых врагов – их тела больше не лежали на улицах. Невозможно – все четыре воина пали на его глазах, но каким-то образом исчезли незамеченными. Как это могло случиться? Были ли другие Эксперты, работавшие в тени? Холод пробежал по нему, когда он сканировал окрестности, отчаянно пытаясь найти нарушителей, но ничего не находил. Его Призраки были бесполезны – эти крадущиеся псы давно дезертировали, бежав из города, как побитые собаки.
— Трусы! — Закричал он; его громовой рёв эхом отразился от стен, камень и дерево задрожали, когда он излил свой гнев и разочарование. Его Аура распространилась во все стороны, сокрушая и друзей, и врагов, пока битва не остановилась; каждый глаз обратился к нему. — Бегите, пока можете, но знайте: вы все живёте в долг, ваши судьбы предрешены. Будь то год или десятилетие, Йо Лин возьмёт своё, месть и возмезди…
Вспышка стали прервала его тираду; его булава метнулась перехватить снаряд. Застигнутый врасплох, он не смог полностью отразить атаку – копьё пробило броню и вонзилось в плоть, скользнув по рёбрам. Запыхавшийся и ошеломлённый, он коснулся раны в неверии; его рука стала влажной от крови. Небольшая травма, но всё же травма. С удивлением уставившись на нападавшую – невысокую рыжеволосую полузверю, которая молча сверкала на него, сидя верхом на своём звере с худощавым юношей на руках. Всего лишь ребёнок, но она осмелилась напасть на него, ранить его – тяжкое оскорбление его достоинства, засвидетельствованное всеми.
Нечеловеческий рык вырвался из его горла, когда он бросился на девушку, извергаясь звериной яростью. Враги двинулись перехватить его, но его нельзя было остановить; он разбивал копья и мечи, всадников и зверей, неудержимый, мчась к наглой суке, которая сидела неподвижно, вытянув руку, чтобы вернуть своё оружие. Отбив копьё в полёте, он отправил его кружиться вдаль; его булава опустилась, чтобы сокрушить клыки и кости и отразить атаку зверя. Схватив девушку за упряжь, он поднял её в воздух и бросил на землю, стараясь пока не убивать.
Смерть была бы слишком милосердной – эта сука будет страдать за свою дерзость.
Вторая девушка-полузверь закричала и атаковала; её сабля метнулась к его горлу. Двигаясь с исключительной скоростью, край сабли поцеловал кожу его шеи, прежде чем отскочить, легко остановленная булавой Йо Лина. Ещё один проклятый сопляк, осмелившийся ранить его – он был вне себя от гнева, раздробив ей ключицу скользящим ударом, прежде чем швырнуть её рядом с рыжей.
Пожиратель. Убей его.
Вздрогнув от их властного требования, Йо Лин заколебался на долю секунды, разыскивая Падающего Дождя. Его глаза расширились от удивления, когда он понял, что Рейн – бессознательный юноша, лежащий перед ним, тот самый молодой человек, которого прежде держала на руках рыжеволосая сука. Подняв его за воротник, Йо Лин приблизил его к себе, озадаченный тем, что увидел. Смеющийся Дракон и Ген оба утверждали, что Падающий Дождь – Просветлённый, и Духи помечали его как Пожирателя, но этот ребёнок, одетый в слишком большую ночную одежду, был нетронут. Более того, Духи, казалось, были отвращены его присутствием, вопя в дисгармоничной анархии и требуя, чтобы Йо Лин покончил с ним, издавая бессмысленный лепет о Пожирателе и Хищнике.
Сколько нелепости – мальчик без сознания, даже не вышедший из юношеского возраста, способный вселить страх в сердца Почитаемых и Духов. Так много вопросов, но его любопытству не суждено было насытиться. Убить мальчика, затем бежать, чтобы сражаться в другой день, забрав с собой двух безрассудных маленьких соплячек.
Они пожалеют о том дне, когда перешли дорогу Призраку Йо Лину.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Паря сквозь Пустоту, я то прихожу в сознание, то теряю его, лёжа рядом с Баледагом, наблюдая, как его противоречивые эмоции отражаются на его спящем лице. Капелька булькает и кипит вокруг нас, кружащаяся водоворотом, побуждающая меня проснуться, осторожно избегая моего младшего брата. И хорошо – хотя Бэй, казалось, была довольна своим концом, я не совсем понимаю, что случилось. Спас ли я её или просто обрёк на другой ад? Мне хочется верить, что Капелька на стороне добра, но, судя по её действиям до сих пор, мой маленький друг – скорее хаотично-нейтральный, чем что-либо ещё. Капелька делает то, что хочет Капелька, даже рискуя моей жизнью, чтобы утолить свой аппетит. Я не знаю, на моей ли она стороне или видит во мне удобный источник пропитания. Даже если она очищает души Демонов или что-то в этом роде, и что с того? Я должен рисковать жизнью, охотясь на Демонов, чтобы кормить её? Сколько ей нужно? Сотни? Тысячи? Что, если следующий носитель не будет так же благосклонен, как Бэй, и обратится против меня? Смогу ли я сражаться с кем-то внутри их разума? Сомневаюсь.
Забудьте о спасении душ – возможно, я даже не переживу следующие несколько часов. С предательством Коалиции дела выглядят мрачно: защитники Шэньцзиня заперты на рыночной площади, и бежать некуда. Эта мысль почти побуждает меня к действию, но непреодолимое изнеможение берёт верх – мой разум едва может сосредоточиться. Капелька продолжает настаивать, чтобы я проснулся, и я хочу, но не могу. Я отдал всё, что у меня было, и в резервуаре ничего не осталось – усталость пронизывает моё Ядро. Всё, что я могу, – упиваться виной, наблюдая, как мой самоубийственный брат борется, чтобы найти причину проснуться.
Я не знаю, как ему помочь. Он хотел умереть, умолял меня позволить ему умереть. Я должен стоять и смотреть, как его пожирает прожорливый бесформенный комок божественной жидкости? Поблагодарит ли он меня за это, как Бэй, принимая конец с достоинством и изяществом? Прощу ли я себе когда-нибудь, если отпущу его? У меня был шанс жить, разве он не заслуживает того же? Какое право я имел прийти сюда и вытеснить его? Я не приспособлен для этого мира с его бесконечными испытаниями и невзгодами – это всё так изнурительно. Я устал от всех этих борьб и схваток, политики и требований Лица. С помощью Капельки я чудесным образом преодолел две тысячи Осквернённых, но Коалиция явилась с пятнадцатью тысячами больше. Даже если я спасу город, не пошлёт ли Империя кого-нибудь, чтобы его вычистить? Так ведь это работает, да? Баледаг так усердно сражался, чтобы спасти деревню Ай Цин – упражнение в тщетности. С какой стати мне заморачиваться?
С другой стороны… Какая, чёрт возьми, альтернатива? Лечь и умереть? Нет, спасибо – я слишком усердно работал, чтобы остаться в живых последние несколько лет, и ещё не готов сдаться. Не всё так плохо: у меня есть любящая семья, мои очаровательные жёны, мои верные друзья и все мои пушистые меховые детки. К тому же, с моей удачей я, вероятно, переродился бы в ещё худшую ситуацию, чем раньше, возможно, даже деградировав до насекомого или неодушевлённого предмета. Твёрдый пас – так что, думаю, у меня нет выбора, кроме как сесть и сражаться.
Пустота останавливается вокруг меня; вялость и изнеможение всё ещё висят на мне плащом, когда я заставляю себя проснуться; Капелька более оживлённа, чем я когда-либо чувствовал. Похлопав Баледага по голове, я притягиваю его для объятий, передавая всю теплоту и любовь, которую могу собрать.
— Никто из нас этого не просил, но мы застряли друг с другом. Ты – всё, чем я хотел бы быть: свирепый, верный, мужественный и предприимчивый, и я люблю тебя, младший брат. Если мы выживем, я придумаю способ всё исправить, даже ценой собственного существования. Клянусь.
Сделав глубокий вдох, я успокаиваю разум и открываю глаза, немедленно подавленный чувствами. Ослепительный свет, какофонический шум, отвратительная вонь и острая боль – это бросает меня в смятение; мои ноги шаркают в поисках твёрдой земли. Хватаясь за воздух, мои руки смыкаются вокруг шипастого железа; мои глаза фокусируются, чтобы увидеть два глаза – один мутно-белый и невидящий, другой светло-карий и переполненный ненавистью и восторгом. Пальцами, сжавшимися на моём горле, как тиски, он растягивает губы в кривой усмешке, обнажая ряд идеальных, слоновой кости зубов.
— Как удачно, что ты проснулся, – тянет он, наслаждаясь моментом. — Этот скромный человек – Йо Лин. — Его пальцы сжимаются сильнее, перекрывая воздух и кровь. — Приятно познакомиться, Падающий Дождь. А теперь умри.
Боже, вздремну всего один раз – и вот к чему я просыпаюсь. Этому нет конца.
Направляя свою Ци, поток Энергии устремляется через меня, пока я конденсирую свою Ауру, формируя её в лезвие, прежде чем нанести удар. Врезаясь в крепкое метафизическое присутствие Йо Лина, это похоже на откалывание кусочков от горы с помощью зубила, но незнакомое ощущение тревожит моего врага – его глаза расширяются от тревоги. Мои усилия покупают мне мгновение колебания, измеряемое десятыми долями секунды, как раз достаточно времени, чтобы скользнуть в его разум, когда всё погружается во тьму.
Придя в себя, моя первая мысль – о сожалении, когда я осматриваю окрестности. В отличие от пустоты в сознании Бэй, занятой только ею самой и Демоном, ментальная плоскость Йо Лина заполнена Призраками, насколько хватает глаз. Моё вторжение замечено, Призраки роятся со всех сторон, крича тысячью голосов о пытках и смерти. Призвав Мир, он возникает со взрывом света и силы, отбрасывая тьму Пустоты. Высвободив свою Ауру, я пробиваюсь сквозь море Призраков; сдвигающиеся бесформенные тени бурлят вокруг меня, неспособные или не желающие пробить мой барьер и атаковать. Как бы я ни двигался, они держатся вне досягаемости моего меча и не поддаются моей Ауре – наша битва зашла в тупик, в то время как моё физическое тело беспомощно лежит в хватке Йо Лина.
Что ж, чёрт… И что теперь?
Призраки расступаются и смыкаются вокруг меня, пока я пробираюсь сквозь Пустоту; Мир указывает путь к присутствию Йо Лина. Их так много, сбившихся в кучу, что я с трудом могу сказать, где кончается один и начинается другой; каждый бормочет своим голосом – нестройный хор, раздирающий голову, заглушает все мои мысли. Не уверен, бегу ли я к пункту назначения или убегаю от шума, я мчусь по ментальному ландшафту Йо Лина, молясь найти его, пока не стало слишком поздно.
Оглушительный гам стихает – перемена настолько резкая, что я задаюсь вопросом, не умер ли я. В мягком свете Мира я вижу, что Призраки построились, выстроившись в очередь упорядоченно, тихие и неподвижные. В начале очереди – Йо Лин, его форма размыта и нечётка, он сидит на позолоченном троне с украшениями, выглядя моложе, чем в реальной жизни, но не менее внушительно. Шесть человеческих фигур стоят у трона – две женщины и четверо мужчин. Голые, как в день своего рождения, если не считать ошейников на шеях, они бесцельно смотрят в никуда, пока Йо Лин встречается с каждым Призраком, слушает их шёпот, прежде чем отослать их прочь – король принимает аудиенцию у своих подданных.
Нет никаких шансов, что я буду ждать в очереди.
Шагая вперёд, свет Мира освещает Йо Лина, и его присутствие уплотняется; его образ укрепляется, когда он поворачивается ко мне, вставая с удивлением.
— Как интригующе, – бормочет он, оглядывая меня. — Не ты ли случаем Хищник?
— …Что?
Игнорируя моё замешательство, Йо Лин качает головой и подходит ко мне.
— Нет, ты слаб, неэффективен. Как ты вообще можешь угрожать Почитаемым?
Подавляя желание снова сказать «что», я проглатываю страх и сосредотачиваюсь на своей Ауре, ища барьер, который не даёт мне воздействовать на него. Ничего не находя, моя паника растёт, когда Йо Лин расхаживает вокруг меня, изучая меня, как Джим-Джам изучает свою еду. Всё, что я чувствую, – это его отталкивающая Аура, крепкая, непроницаемая защита. В отличие от Бэй, Йо Лин здесь полностью всё контролирует – Призраки подчиняются его железной воле. Нет смысла говорить ему, что Призраки не могут ему навредить – он и сам это знает.
Склоняя голову с любопытством, он разводит руками и спрашивает:
— Зачем ты пришёл сюда?
— Э-э… Чтобы… спасти тебя?
Его единственная приподнятая бровь посылает пламя к моим щекам; я увядаю под его забавным любопытством.
— Так жаль, ты мне довольно нравился. Цепкий и уникально талантливый, из тебя вышел бы хороший преемник. К сожалению, Почитаемые приговорили тебя к смерти, а я всего лишь их скромный слуга. — Покачав головой, он вздыхает, выглядя искренне расстроенным. — Убейте его.
Налетев на меня тёмным приливом мук и страданий, они в одно мгновение разрывают мою защиту; их хватающие когти стремятся разорвать меня на куски. Застигнув всех врасплох, включая меня самого, Капелька извергается из моего рта потоком воды. В этом есть что-то остро неприятное, что я не могу выразить словами, – смутное ощущение вторжения и беспокойства, когда я извергаю Капельку. Несмотря на неприятное вторжение в личное пространство, я рад, что она пришла со мной, особенно потому, что я думал, её интересуют только Демоны. Хотя, наверное, я изменю эту часть истории, когда буду рассказывать другим. Быть разбрызгивателем духовной воды – не самое внушающее благоговение занятие.
Направляясь прямиком к человеческим фигурам, Капелька излучает радость и торжество, врезаясь в них.
— Нет! — Ревёт Йо Лин, когда Капелька разбухает и поглощает шестерых людей в мгновение ока; её трапеза едва закончена, как она поворачивается на охоту за Призраками. Воздвигнув невидимый барьер, чтобы удержать Капельку, Йо Лин собирает своих Призраков в безопасное место, прежде чем обратить своё внимание на меня. — Убирайся!
По его команде мир рушится вокруг меня, и я задыхаюсь, ловя ртом воздух в реальном мире; рука Йо Лина всё ещё сжимает моё горло. Благодарный, что он не убил меня, я использую его минутное отвлечение, чтобы выскользнуть из его хватки, оставляя кусочки кожи и плоти под его ногтями. Приземлившись на ноги, я тянусь за мечом, чтобы выполнить «Тигра, сметающего камыши», идеально нацеленный, чтобы вспороть брюхо моему врагу.
Хватаясь за пустой воздух, я вспоминаю, что вся моя одежда расплавилась после убийства Демона Бэй, включая мои ножны. Нет ножен – нет меча.
Что оставляет меня стоять безоружным и без доспехов перед Легендарным Королём Бандитов Мясного Залива, когда он приходит в себя, совершенно взбешённый действиями Капельки.
Может быть, если я буду стоять очень-очень тихо, он меня не заметит.
Тёплая кровь брызжет мне на лицо, ослепляя меня перед неминуемой гибелью. Застыв в страхе, секунды проходят в абсолютной тишине, прежде чем моё зрение проясняется; я вижу остриё сабли всего в сантиметрах от моего носа. Косоглазя на мгновение, я отступаю назад и падаю, приземляясь на задницу, и смотрю в шоке на оружие, торчащее из живота Йо Лина; его лицо искажено болью и неверием. Задыхаясь, когда лезвие поворачивается, он роняет булаву, чтобы та с грохотом покатилась по камням – единственный слышимый звук, пока все глаза наблюдают, как сабля горизонтально режет плоть и органы Йо Лина. В тот момент, когда лезвие скользит наружу, Йо Лин с содроганием падает на колени, хватаясь за живот в тщетной попытке не дать своим внутренностям вывалиться на улицу.
Став перед Йо Лином с саблей в руке, мудрый старик приседает на корточки, морщась, и массирует колено свободной рукой. Его усталые глаза не показывают ни радости, ни торжества – только горе и смирение.
— Маленький брат, – говорит он голосом, окрашенным печалью, разрывая тишину. — Давно не виделись.
Йо Лин рычит:
— Ублюдок Лю.
С седыми белыми волосами, морщинистой, обвисшей, обожжённой солнцем кожей и истощённой фигурой, Лю Ши совсем не похож на свой плакат с наградой, отмеченный как бывший сооснователь Бандитов Мясного Залива и нынешний глава Корсаров Скрещенных Костей. Хотя он и стар, Йо Лин не выглядит неуместно на поле боя, в то время как Лю Ши выглядит так, будто ему место в хосписе.
— Ну же, – говорит он, хмурясь. — Негоже так приветствовать своего брата. Каждый раз, когда ты называешь меня ублюдком, ты оскорбляешь честь мамы. Она была хорошей женщиной, верной и преданной папе.
— Ты мне не брат. — Плюнув сгустком крови, Йо Лин усмехается в ответ. — Грёбаный трус.
— Я бы сказал – благоразумный. Я никогда не был так силён, как ты, и к тому же почти на десятилетие старше. Чёрт, прошло уже пятнадцать лет с нашей последней стычки, а я всё ещё не полностью оправился.
Оба мужчины сидели в комфортной тишине, словно были в своём доме, а не окружённые двумя враждующими армиями. Спустя долгую минуту Йо Лин заговорил первым.
— Ты всё ещё помнишь маму и папу, не так ли? Какой сюрприз. Помнишь, как они умерли?
— Ага, помню.
— Выгнанные из своего дома, где прожили пятьдесят лет, и брошенные в глуши умирать от холода. Ты когда-нибудь думал об этом? Мама и папа, прижавшиеся друг к другу, умирающие медленной, мучительной смертью, потому что богатые ублюдки в Шэньцзине не хотели видеть бедных, когда выезжали в своих паланкинах.
— Думал разок-другой.
— Да? Ну и что ты с этим сделал? Херню полную. Я здесь усердно работаю, чтобы отомстить за них, а что делаешь ты? Вонзаешь мне нож в спину. Если это не работа ублюдка, то я не знаю, что тогда.
Слова Йо Лина в конце перешли в приступ кашля; кровавая пена капала с его подбородка.
Достав носовой платок, Лю Ши вытирает подбородок Йо Лина, и на мгновение мне открывается проблеск лучших времён – старший брат заботится о младшем, оба мужчины естественно возвращаются к своим ролям.
— Это всегда был план, не так ли? Накопить богатство и власть, чтобы бросить вызов Империи, мечтая выкроить для себя маленький кусочек рая. Мечта дурака. — Лю Ши вздыхает, качая головой. — Знаешь, Джариад и Гао Цю были последними из них, нашей первоначальной банды солдат, ставших бандитами. Теперь остались только мы двое.
Снова погружаясь в молчание, два брата дорожат теми немногими минутами, что им остались. Жизненная сила собирается лужицей вокруг него, Йо Лин медленно падает на бок, не в силах удержаться прямо.
— Я хотел отомстить за них, – шепчет он, его дыхание неровное и тяжёлое. — Изменить мир. Увидел силу – и взял её. Неважно, проклят ли я, я лучше сожгу весь мир дотла, чем позволю вещам оставаться как есть.
— Не могу сказать, что согласен, но я буду молиться за твою душу, маленький брат.
— Не нужно. Я не обращусь. Я никогда не сдамся. Они не будут использовать меня – это я использовал их, понимаешь? Я использовал их.
Прежде чем Лю Ши успевает ответить, Йо Лин делает последний, замирающий вдох; его тело застывает в окончательной смерти. Напряжённые минуты проходят в мучительном ожидании; всё поле боя ждёт, чтобы увидеть, сказал ли Йо Лин правду. После долгого ожидания Лю Ши в последний раз вздыхает, прежде чем поднять тело своего брата на руки. Проходя мимо меня, он тает в толпе солдат и Часовых, исчезая на глазах. Только лужица крови, впитывающаяся в камень, и брошенная булава служат доказательством гибели Йо Лина – Призрак Мясного Залива наконец упокоен.
Громкое ликование поднимается от защитников Шэньцзиня, и хаос разрастается, когда кровавая битва возобновляется. Выдохнув, когда Капелька совершает своё триумфальное возвращение, я принимаю своё оружие от Булата, прежде чем повести свою свиту, чтобы, надеюсь, положить конец моим обязанностям в Шэньцзине. Поскольку все шесть Демонов пали замертво незадолго до кончины Йо Лина, это больше резня, чем битва – пощады не просят и не дают.
Когда последний враг падает, я смотрю на закат солнца в Шэньцзине; моё сердце тяжело, разум в смятении. Хотя Йо Лин был монстром, он не родился им. Его сделали таким обстоятельства его жизни. Что бы я сделал на его месте, если бы Империя убила моих близких? Обратился бы я к Призракам за силой, стремясь повести армию Демонов, чтобы свергнуть Императора?
…
Я не знаю. И надеюсь, что никогда не узнаю.
http://tl.rulate.ru/book/591/22918309
Готово:
