Уведённый людьми Цзянхуна, Ген сидел у окна, глядя на рыночную площадь, на труп Бэй. Её кристальная кожа мерцала в солнечном свете, освещая её пустую, разрушенную оболочку. Её сломанная челюсть свисала полуоткрытой, когда невидящие глаза отвечали на его взгляд, и Ген чувствовал… Ничего. Лишь пустота, лишь зияющая бездна оставалась внутри, пустота, оставленная её отсутствием, сопровождаемая отчётливым, невыносимым чувством одиночества. Он никогда не замечал этого раньше, но Бэй была частью его, связанная невидимыми путами, связью, превосходящей время и пространство.
Духи оставались любопытно безмолвными, пока он заперся в себе. Не было слёз, которые нужно было пролить, не было боли, которую нужно было принять, ни страданий, ни мук, которые можно было бы найти внутри, даже шёпота Духов, чтобы побудить его к действию. В полной неподвижности он сидел в пустом вакууме своей души, задавая вопросы и не находя ответов, ища что-то, чему не мог дать имени. Это отсутствовало, но что именно это было, он не мог сказать, только что это было связано с исчезновением Бэй.
Когда Пустота сомкнулась вокруг него, он оттолкнул её, вспоминая лучшие времена. Его прекрасная Бэй, распростёртая на их брачном ложе, её заплаканные глаза молча умоляли о пощаде, когда раскалённый прут опускался – такое прекрасное воспоминание, запечатлённое в его сознании. Глупая девчонка билась и плакала, разжигая его похоть. После одного чудесного дня страсти она принадлежала ему разумом, телом и душой, её подчинение было дано, её Воля скована, их жизни неразрывно связаны как мужа и жены. Хранительница, служанка и жена – он превратил её в свою идеальную женщину: красивую и сильную, послушную и верную.
И теперь она исчезла, и только его воспоминания поддерживают его.
Ещё одну женщину украл у него Падающий Дождь.
Это заявление эхом разнеслось по Пустоте и разбило его апатию, каждая его мысль была поглощена местью и возмездием. Вернувшись в реальность, он вгляделся в толпу, надеясь заметить своего самого ненавистного врага. Вместо этого его взору предстала сцена полного хаоса и смятения. Мясники бежали толпами, а защитники Шэньцзиня рубили их; Йо Лина нигде не было видно. Трупы Трансцендентных лежали на улицах, хорошо видимые с его насеста, пока поток воинов обтекал их. Неистовствуя против несправедливости Небес, он проклинал Императора, Бэкхай, защитников Шэньцзиня, но больше всего Ген проклинал Йо Лина. При всех своих речах о величии и победе старый ублюдок был не более чем мошенником, лжецом и неудачником, каким был и его отец.
Голоса Духов поднялись в гвалте, требуя капитуляции и покорности, и на краткое мгновение Ген подумал подчиниться их воле. Почему бы и нет? Что ещё ему оставалось? С поражением Йо Лина и смертью Бэй, как Гену было выбраться? Даже если бы он каким-то образом избежал всех солдат, пробрался через запутанный лабиринт улиц и выбрался за ворота, что потом? Он отказывался возвращаться в лес, выживать на объедках, убегая от досягаемости Императора-Полукровки. Лучше поддаться Духам и вкусить истинную силу, прежде чем умереть. Мир сжался вокруг него, и Ген снова увидел Бэй, ожидающую его в его снах.
И только в его снах.
Игнорируя требования Духов, Ген зарычал и собрал Энергию Мира, наслаждаясь силой внутри. Он больше не был ничтожным, скулящим охотником, который давно бы сдался. Он был воином, и если ему суждено умереть, он умрёт сражаясь. Отойдя от окна, Ген открыл дверь и обнаружил Цзянхуна и горстку стражников, собиравшихся войти. С разбитой челюстью и почти отсутствующей щекой, Цзянхун изучил глаза Гена, прежде чем коротко кивнуть ему.
— Хорошо, – мысленно передал он, решительно шагая прочь. — Ты не поддался отчаянию. Идём, Ген. Шэньцзинь потерян.
Присоединившись к отряду Цзянхуна, он последовал за ними вниз, где бушующая битва ещё не успела ворваться, двери и окна были закрыты и забаррикадированы. Отшвырнув ногой каменную статую, Цзянхун открыл скрытый люк в подвал, жестом приглашая его внутрь, прежде чем спуститься.
— Сожги всё, – приказал он.
Взмахом руки Ген отправил струю пламени вокруг себя, поджигая здание. Растущий огонь наполнил его надеждой и устремлениями – побеждённый, но несломленный. Он был всего лишь искрой, но даже тогда он выжил в буре Шэньцзиня, ранив двух элитных воинов самостоятельно. Со временем и практикой он станет только сильнее.
Достаточно сильным, чтобы отомстить.
Закрыв за собой люк, Ген спустился во тьму и зажёг маленькое пламя.
— Контрабандистский тоннель, – мысленно передал Цзянхун, уже далеко впереди с фонарём в руке. — Я нашёл несколько таких за время службы Капитаном стражи. Удобный путь к отступлению.
Следуя за ними по извилистым поворотам каменного прохода, Ген двинулся к свободе и своей судьбе. Хотя история Йо Лина закончилась здесь, Ген не умрёт вместе с ним и не поддастся Духам.
Их подземное путешествие продолжалось несколько часов, прежде чем они вышли под ночное небо. Погасив пламя, чтобы не быть обнаруженным, он оглядел тёмный лес, чтобы сориентироваться. Стены Шэньцзиня едва виднелись в нескольких километрах к востоку. Куда теперь?
На Север.
Громкое слово заставило умолкнуть болтовню Духов, их голоса смолкли перед этим приказом. Нет, это был приказ, команда, отданная тем, кто не только требовал подчинения, но и ожидал его. Взглянув на Цзянхуна, Ген понял, что он не единственный, кто услышал это; старый воин уже двинулся в путь, его глаза были прищурены от осторожности, но он не осмеливался ослушаться. Не имея лучших вариантов, Ген последовал за ним, глядя на ночное небо.
Как прекрасно. Это была всего лишь первая глава его новой жизни, ухаб на пути к высшему превосходству. Ну и что, что Бэй ушла? Тогда он найдёт другую жену, более сильную жену, гарем жён. Он соберёт целые армии, чтобы следовать за ним, просветляя массы до Истины. Те, кто откажется открыть глаза, станут топливом для огня, превращая эту крошечную искру в бушующий пожар, пожирающий всё на своём пути. Хотя Шэньцзинь в этот день одержал победу, он вернётся достаточно скоро, и когда это произойдёт, Падающий Дождь, Сумила, Магистрат и даже сам Император-Полукровка преклонят перед ним колени.
Ибо он – Ген, Эмиссар Пламени, Избранник Небес.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Всё ещё не оправившись от ран, Витар откинулся назад и наблюдал за разворачивающейся битвой. Его южные союзники были хуже, чем бесполезны – неискусны в делах войны. Бездумно бросаясь вперёд, они попадали в ловушки и хитрости врага, их аккуратные ряды были разбиты ветками и грязью. Хорошо, что он приказал своим соплеменникам держаться на флангах и избегать полномасштабной битвы. План состоял в том, чтобы позволить этой черни сначала истощить врага, но они пали так быстро, что это почти не имело значения. Притворно сражаясь большую часть часа, он отдал приказ отступать и повёл своих всадников прочь, не желая бросать своих воинов на произвол некомпетентного старого вора.
Только… И что теперь? Лишённый Демона, который говорил бы за него, Объединитель был безгласен, а Витар – без направления. Хотя это была земля богатства и изобилия, их племя состояло из воинов, битва была их единственной целью. Нет чести в том, чтобы прятаться, и он боялся, что такое существование сделает его слабым и хрупким, как южане. Лучше умереть сражаясь, но где ему найти достойного противника?
На Север.
Приказ Почитаемого эхом отозвался в его сознании, и Витар без колебаний повернул своих всадников на север, кипя от предвкушения. Хотя это, вероятно, означало возвращение к новому укрытию, по крайней мере, он был связан с Объединителем. Наконец-то командир, достойный уважения, вождь над всеми вождями. Эпоха кровопролития и процветания – таковы были его слова, и Витар был уверен, что Объедитель сдержит обещание.
Если нет, то Витар срубит его и съест его плоть, заняв его место как Объедитель.
Такова жизнь – сильный пожирает слабого, и Витар не хотел бы иначе.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Низкое, урчащее мурлыканье будит меня, когда Аури ворчит рядом, его очаровательные глаза широко раскрыты в жалобном, отчаянном взгляде, будто он всего в нескольких секундах от смерти от голода. Его огромные убийственные лапы месят постель вместо моей груди, зная, что нужно избегать моих травм. Откидывая одеяло, я морщусь, когда маленькие кусочки наполовину зажившей кожи отрываются вместе с ним; моё тело – масса коррозийных ожогов. К счастью, Капелька сделала своё дело и не дала Ихору проникнуть слишком глубоко, но это всё равно неприятное ощущение. Мне нужны еда и отдых, но в остальном эти ожоги всего тела не должны заживать слишком долго – три дня, не больше.
У меня слишком много практики в самоисцелении.
Вытащив себя из постели, Аури упрыгивает к двери, взволнованный новым днём. Накинув одолженный синий шёлковый халат, я следую за ним на огромный двор, где он справляет нужду. Направляясь к куинам, я осматриваю их раны одну за другой – больше чтобы утолить свою вину и оттянуть предстоящие задачи, чем из-за какой-либо реальной способности помочь. Бедные звери истощены постоянными переходами и повторными битвами, многие из них украшены новыми шрамами. Непострадавший Мафу приветствует меня восторженным фырканьем, тщательно проверяя мои карманы на предмет еды, прежде чем снова лечь рядом с Атир. Раненый куин Милы смотрит сквозь полуприкрытые веки, и я скармливаю ей последние запасы своих обезболивающих пилюль, приберегая их для неё вместо того, чтобы принять перед сном. Треснувший череп – не шутка, и бедняжка даже порвала мышцы шеи после прямого попадания Йо Лина. Тщательно проверяя раны всех куинов, я воркую и бормочу под нос, желая, чтобы мог Исцелить их раны; их болезненные, скулящие писки трогают моё сердце. Они выносливые создания, но даже так мы застрянем в Шэньцзине по крайней мере на неделю, если не на месяц.
Хотя я предпочёл бы не задерживаться дольше необходимого, по крайней мере Магистрат Тунцзу должным образом благодарен – позволяет нам оставаться в этом огромном уединённом особняке и кормит бесплатно. К тому же, он слишком занят своими делами с банкетами и тому подобным, поэтому мне не нужно слишком беспокоиться о том, чтобы случайно кого-то не обидеть, пока я остаюсь в особняке. Я послал весточку Джорани, чтобы он выбрался из города, пока кто-нибудь не вспомнил, что он беглец, но он заверил меня, что всё будет в порядке, так что я умыл руки. Что касается других бандитов, ну… Тунцзу кажется порядочным парнем. Уверен, он не повесит тех, кто сражался в защиту города, или, по крайней мере, даст им фору.
Надеюсь.
Пока я заканчиваю осмотр куинов, прибывает армия слуг, несущих готовую еду и корзины с сырой рыбой. Наполненные плотоядными пожирателями трупов, я от всего сердца клянусь не есть больше рыбу, пока я здесь, не желая обедать бывшей в употреблении плотью Осквернённых, но куины рады её есть. Отправив нескольких Часовых спасти бедных осаждённых слуг от орды пищащей очаровашки, я отзываю Аури от упавшего слуги, слишком напуганного, чтобы пошевелиться, пока мой щуплый кот встаёт на задние лапы и складывает лапки вместе, выпрашивая угощение.
Это чертовски очаровательно.
Схватив корзину с рыбой и поднос с мясными булочками, я направляюсь в комнату Милы, чтобы накормить остальных питомцев, жуя на ходу. Уже проснувшаяся Ли Сун сидит на крыльце у комнаты Милы, свесив ноги; другие кошки и медведи играют в траве. Улыбаясь, когда они бросаются ко мне, я оставляю вонючую рыбу и смотрю, как мои меховые детки с аппетитом уплетают её, украдкой бросая взгляд на раненую кошкодевочку. Я никогда не видел Сун с распущенными волосами при хорошем освещении, и, боже, она великолепна. Даже с рукой на перевязи и перевязанной щекой это не умаляет её изысканной элегантности; она сидит прямо, колени вместе, проводя расчёской по своим длинным шёлковистым волосам. Сидя под утренним солнцем, она кажется видением покоя и безмятежности, наслаждаясь своим ежедневным ритуалом без забот в мире.
Хотел бы я, чтобы Ли Сун всегда была такой расслабленной и счастливой, но она позволяет себе лишь несколько минут в день.
Оставив мясные булочки рядом с Ли Сун, я оставляю Милу и Линь спать, не желая терпеть очередной выговор от моей очаровательной маленькой женушки за то, что плохо охранял Милу. Честно говоря, я не знаю, любит ли Линь Милу больше, чем меня, но нет смысла дуться по этому поводу. Это я хотел несколько жён, и то, что они ладят, гораздо лучше, чем альтернатива. К сожалению, с требованиями Линь спать и заботиться о Миле, и Начальницей Стражи, отказывающейся позволить мне остаться, у меня не было выбора, кроме как спать в другом месте, так как всех моих остальных питомцев украли.
Имея двух суженых и пять пушистых питомцев, я, герой Шэньцзиня, остался всего с одним котом для объятий. Тяжелая несправедливость.
Короткая прогулка через двор приводит меня в восстановительное крыло, где мы держали всех раненых и пострадавших. Поскольку у нас только три Целителя, они были заняты поддержанием жизни, а не полным исцелением одного-двух человек, поэтому я здесь, чтобы помочь. Прежде чем погрузиться в работу, я навещаю почётного гостя. Кивнув немногословному «слуге», я стучу, прежде чем войти, чтобы приветствовать моего усталого, потрёпанного друга, сидящего в постели и наслаждающегося завтраком.
— Ничего себе. Я думал, ты плохо выглядел прошлой ночью, но при дневном свете ты выглядишь ещё хуже.
— Хмф. — Со всеми повадками надменного аристократа Фэн задирает нос и усмехается. — Подвяжи свой халат и закрой ожоги, прежде чем критиковать мою внешность.
Улыбаясь, я сажусь рядом с ним, облизываясь на его роскошный завтрак. Каша, жареные полоски теста, гарнир из говядины, а также свиные пельмени и горячее соевое молоко. Наверное, мне стоит нанять себе слугу, хотя сомневаюсь, что найду кого-то столь же искусного, как Фу Чжули.
— Как ты?
Поморщившись в ответ, Фэн отодвигает свою тарелку:
— Примерно так, как и следовало ожидать. Я неудачник, который потерял всё своё командование в засаде. Если бы не Фу Чжули, не скрытые охранники Наставницы, вытащившие меня, и не Рустрам, задержавший врага, я был бы тоже мёртв. — Запыхавшись от короткого разговора, он откидывается на подушки, его одеяло сползает, обнажая его синяки и перевязанную грудь.
Подавляя желание сожрать его завтрак, я отворачиваюсь от соблазнительной еды:
— Ты выжил. Они сражались, чтобы защитить тебя, и выполнили свой долг. — Это не утешение, но я не знаю, что ещё сказать. — К тому же, ты захватил Дастана Жандоса, запятнанного предателя Шэньцзиня, так что есть и это.
— Это даже не моё достижение, – жалобно протянул Фэн, скрестив руки и поджав губы. — Леди Мэй Линь заметила всё это и послала весточку. Отряд из Шэнь Юня захватил Дастана, возглавляемый – представляешь – Он Уином. — Увидев моё замешательство, он поясняет:
— Двоюродный брат моей бывшей невесты. Семья Он не теряла времени, перебрасывая свои активы в Шэнь Юнь после того, как Наставница расторгла брачный договор.
Я никогда толком не понимал политики, связанной с тем, что Фэна обручили с женщиной, которая убила бы его, как только родила бы наследника, но, с другой стороны, я всего лишь простолюдин. Я никогда не смог бы заниматься всей этой политической женитьбой, и, к счастью, мне никогда не придётся. Есть мало вещей печальнее, чем брак без любви, и я рад, что Фэну не придётся через это проходить.
Видя, что его что-то всё ещё беспокоит, я вопросительно наклоняю голову. Оглядевшись, он тянется к моей руке и мысленно передаёт:
— Молчи и слушай. Никогда не знаешь, кто может прятаться.
— Понял, – мысленно отвечаю я, наслаждаясь его удивлённым взглядом.
Покачав головой, Фэн вздыхает:
— Значит, ты тоже умеешь передавать мысленно. Боже, Наставница будет работать меня до изнеможения, когда услышит об этом. Помилосердствуй, брат Рейн.
— Значит, теперь «брат», да? А что случилось с «шичжи»?
— Этот не смеет. — Закатив глаза, Фэн напускает на себя задумчивый хмурый вид. — Что касается Дастана… Я не убеждён, что он Осквернённый. Я верю, что его обманули, и мне неприятно знать его судьбу.
Пытки до смерти. Весёлые времена в Шэньцзине.
Пообещав поддержать его перед Магистратом, я ухожу проведать остальных членов моей свиты и других Часовых. Прикованные к постели и неподвижные, многие украшены свежими ампутациями и окровавленными бинтами, потея от лихорадки, пока их тела борются с инфекцией. Мои обезболивающие пилюли пригодились – громкий храп Вичера сотрясает воздух вокруг него; его сломанные рёбра и коллапс лёгкого оставляют его в плохом состоянии, но непосредственной опасности нет. Рядом с ним Аргот и Джочи, с ног до головы замотанные в бинты, но вне опасности смерти. Большинство раненых уже знают мой метод исцеления Панацеей, а остальных обучают через Послания, но даже так, это нелегко. Для многих путь к выздоровлению будет долгим и трудным, полным боли и страданий, прежде чем они вернутся в полную силу.
И подумать только, им ещё повезло.
Сдерживая слёзы, я проглатываю комок в горле и двигаюсь дальше. Покинув главную зону, я проскальзываю в отдельную комнату и вздыхаю, глядя на избитые формы Тэндзина и Турсинай. Хотел бы я увидеть их эпическую битву с Йо Лином, а ещё лучше – иметь возможность помочь. Да, я едва мог поцарапать его Ауру, но всё могло бы сложиться иначе, если бы я не был занят дремотой. Я подвёл их обоих, и это больно, даже если никто больше так не считает.
— О боже, неужели маленький Рейн пришёл подглядывать? — Игривый вопрос Турсинай прерывает мои самобичевания, заставляя меня в притворном страхе отшатнуться. — Ну вот и я, раненная и беспомощная, не в силах сопротивляться могучему Падающему Дождю. Делай что хочешь, но умоляю, пощади наши жизни.
— Замолчи. — Закатив глаза, я сначала осматриваю Тэндзина – его дыхание ровное, кожа прохладная. Он парализован, но жив. Я бы назвал это чудом, но это не так. Начальница Стражи не дала ему умереть мгновенно, хотя она не позаботилась исцелить его или убить Йо Лина. Какой смысл иметь такую силу, если она не будет действовать? Я не понимаю, как она может быть настолько бессердечной, чтобы стоять и смотреть, как умирают хорошие люди.
— Что-то не так? — Обеспокоенный тон Турсинай возвращает меня к реальности, и я понимаю, что всё это время хмурился над её тяжело раненным мужем.
Я понимаю, почему она могла не так истолковать.
— Нет, извини, я задумался. С ним всё в порядке, без изменений.
Вздохнув с облегчением, Турсинай надувает губы:
— Как жестоко, и подумать только, я собиралась «уснуть» и не заметить твоих блуждающих рук. — Игнорируя её, я отодвигаю её одеяло и снимаю припарку с плеча, морщась при виде изуродованного месива под ним – куска плоти размером с кулак не хватает. — Грубо. Не таким лицом смотрят на обнажённую плоть нежной юной девы. Попробуй ещё раз.
Усмехнувшись, я кладу руку ей на лоб – её кожа горяча на ощупь.
— Хватит шутить, дай мне сосредоточиться. Началась инфекция, и у тебя жар. Я приготовлю тебе настойку, но если станет хуже, позови целителя. — Роясь в своей сумке в поисках трав, я ворчливо работаю. — Не могу поверить, что Начальница Стражи допустила всё это. Вы оба могли умереть, а она стояла и смотрела. Я знаю, что она сильна, сильнее вас обоих и сильнее Йо Лина, и всё же она ничего не сделала. Из всех высокомерных, злобных людей, которых я встречал, она – первая в списке.
— Не вини её, маленький Рейн. У неё есть веская причина прятаться, и я не позволю тебе злословить о спасительнице моего мужа. — Стрельнув в меня улыбкой, она добавляет:
— Я вся потная и липкая от жара. Оботрёшь меня?
— Я пошлю за служанкой.
— Пэй. Оставь служанок для мужа, я предпочла бы крепкого молодого человека.
Позаботившись о странной парочке, я продолжаю помогать с ранеными. Это не занимает много времени – осталось не так много нуждающихся в уходе. С окончательным подсчётом, из моей первоначальной свиты осталось меньше тридцати. Рустрам, Булат и Равиль прошли без единой царапины, а Пран и Салук получили тяжёлые травмы, сражаясь как одержимые, чтобы защитить Милу от Йо Лина. Кроме этих пятерых, из моих первоначальных калек остались только Сильва, Виян и Бирка – всего восемь из шестидесяти семи, с которых я начинал. Они не продержались со мной и года, и я невольно задаюсь вопросом, прожили бы они дольше калеками. Свита Хуу тоже не в лучшей форме, а элита Герела получила серьёзный удар вместе с его гордостью. У его личной комнаты стоят стражники Юйчжэнь, что означает, что она всё ещё внутри.
Счастливчик.
Ладно, да, Юйчжэнь поставила политику выше человеческой жизни, но если уж на то пошло, у неё не было выбора. Справедливо ли её винить? Вероятно, нет, но мне всё ещё трудно это принять. Она добрая, но принимает Чистку как необходимое зло, не желая бороться с ней. Почему? Это чудовищный акт – убивать тысячи на случай, что они могут быть Осквернёнными, и меня бросает в дрожь при мысли о том, что сделает Империя, когда прослышит о том, что здесь произошло.
К счастью, меня здесь не будет, когда обрушится карающий молот, и пусть Матерь помилует тех, кто останется. К чёрту быть уоррент-офицером или Часовым, я уйду и пойду изучать целительство с Тадуком. Это будет потрясающе – проводить свободное время в поисках решения моей проблемы двух душ в одном теле и, возможно, даже экспериментировать с медвежьими лапами. Конечно, ему не хватает острых ощущений и волнения солдатской жизни, и да, иногда я жажду немного экшена, но мне хватило с лихвой на всю жизнь. К тому же, с Баатаром и Аканай, защищающими провинцию, сейчас самое время для заслуженного отдыха. Отныне я буду Падающий Дождь, Травник и Учёный из Народа.
Кто знает, может, я даже проживу целый год без околосмертного опыта.
Мечта жива.
— Конец 12-го тома…
http://tl.rulate.ru/book/591/22918310
Готово:
