Копьё Фэна чисто пробило горло прыгнувшего гаро, отчего его всадник кубарем полетел из седла и рухнул позади него, прямо под копыта солдатских коней. Не смутившись этой жуткой смертью, Фэн вонзил шпоры в бока своего скакуна, и тот рванулся вперед, протаранив второго гаро и повалив его навзничь, а копьё юноши быстро покончило со всадником. Направляя коня дальше, Фэн с яростным упоением встретил натиск Осквернённых, пока в его голове эхом отдавали уроки Наставника: «Всегда двигайся, не стой на месте, бей сильно и ускользай». То, чего Бэкхай добивались скоростью и ловкостью, Фэн воссоздавал чистой силой и решимостью, напролом прорубая себе путь сквозь вражеские ряды.
Убедившись, что госпожа Мэй Линь в безопасности уходит вместе с господином Рустрамом, Фэн повел свою свиту прямо сквозь заслон вражеской кавалерии. Зубы гаро не могли прокусить конские доспехи, а оружие Осквернённых бессильно соскальзывало с его Рунного одеяния, так что он был в относительной безопасности. Чувствуя, как в крови закипает боевой азарт, он развернулся, чтобы избежать второй волны Врага, и поскакал по заранее размеченной лесной тропе, пригибаясь к луке седла и вовремя отдавая команды к прыжкам. Позади них конные Осквернённые на полном скаку налетали на натянутую проволоку и утыканные кольями ямы, и предсмертные визги тварей и дикарей звучали для Фэна сладчайшей музыкой. Вспомнив еще одно забавное выражение Рейна, Фэн улыбнулся мысли о том, что его друг вовсю делает себе имя на улицах Шэньцзиня.
Не желая, чтобы слава Рейна затмевала его собственную, Фэн описал круг по лесу и вернулся к месту схватки, где его свита уже выстраивалась для очередного натиска. Майор Юйчжэнь предоставила ему полную свободу действий здесь, на южном фланге, доверяя не дать разъездам Осквернённых окружить центр. Дастан должен был поддержать его, но этот тихий молодой человек исчез во время поединков – скорее всего, затаился в засаде. На западном фланге похожую задачу выполняли Цзяцзянь и Бошуй, в то время как сама Юйчжэнь удерживала центр. Обладая изумительным талантом к управлению и тактике, Юйчжэнь держала жаждущих славы уоррент-офицеров подальше от основных сил и с максимальной пользой использовала их элитные свиты, угрожая флангам Осквернённых. Точно так же и солдатам из четырех городов требовалось ее непоколебимое присутствие, чтобы держать их в узде, ведь большинству из этих изнеженных эльфов не хватало ни опыта, ни мужества. Он молился, чтобы ее притязания на звание Маршала увенчались успехом, и был полон решимости убедить своего отца помочь ей во всем, чем возможно. Под твердым Направлением Юйчжэнь северная провинция процветала бы, и Фэн с нетерпением ждал возможности служить бок о бок с ней.
Вечно беспокоящийся Фу Чжули наводнил свиту Фэна стойкими, закаленными в боях ветеранами, чьи умения явно превосходили требования для охраны изнеженного молодого магистрата, но сейчас юноша был лишь благодарен за благоразумие этого полувекселя. Прежде чем битва разгорелась в полную силу, его свита еще трижды сталкивалась с вражескими застрельщиками, уничтожив десятки всадников и как минимум трех Чемпионов при минимальных потерях со своей стороны. По тонкому намеку Фу Чжули Фэн объявил передышку, позволяя лошадям напиться и отдохнуть, пока сам наблюдал, как огромная лавина крестьян-Осквернённых разбивается о выстроившуюся элиту, а основные силы кавалерии гаро выжидают на флангах. Выиграв драгоценное время благодаря семи смертельным дуэлям Цзяцзяня, Юйчжэнь использовала его с умом, закрепившись за частоколами из заостренных кольев и земляными валами. Это вряд ли тянуло на неприступные укрепления, но свою задачу выполняло, дробя неорганизованную толпу и направляя ее в расставленные ловушки.
Пришло Послание от адъютанта майора с приказом соединиться с Дастаном и скрытым кавалерийским отрядом перед тем, как вступить в бой с конницей Осквернённых. Радуясь возможности проявить себя, Фэн в приподнятом настроении поскакал к месту сбора, но там его ждало жуткое зрелище. Трупы его соотечественников были усеяны по всей поляне: одни истыканы арбалетными болтами, другие зверски изрублены. У большинства мечи так и остались в ножнах – их перебили прежде, чем они успели оказать хоть какое-то сопротивление.
— Что здесь произошло? — Спросил Фэн в пустоту, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Одно дело – честный бой, но это выглядело хладнокровной, расчетливой бойней, где беззащитных мужчин и женщин вырезали словно овец для пиршества. — Неужели Осквернённые просочились сквозь наши линии?
Один из его всадников спешился, чтобы изучить землю, и ответил:
— Это сделали не Осквернённые. Тут нет следов ни гаро, ни босых ног – только подковы да сапоги.
От этих слов у Фэна все перевернулось внутри. Он повернулся и посмотрел на Фу Цзули. Неприметный слуга выглядел нелепо в солдатских доспехах – сгорбленный, с вечно недовольным сморщенным лицом.
«Не ищи у меня подсказок, молодой господин, – передал он мысленно. – …Командуешь здесь ты, а я лишь скромный слуга, чье дело – разливать чай да стирать белье. Быть может, тебе стоит сообщить майору Юйчжэнь об этих новых обстоятельствах и запросить новые приказы?»
Пристыженный своей глупостью, Фэн повернулся к офицеру связи:
— Передай майору Юйчжэнь: в наших рядах предатель…
Рассекая воздух с резким свистом, арбалетный болт вонзился в шею связного, и его безжизненное тело повалилось из седла. В мгновение ока небо потемнело от града болтов, обрушившихся на свиту. Закрывая лицо и шею, Фэн глухо зарычал – болты отскакивали от его гибкой брони, в то время как Рунное Начертание черпало его Ци для отражения ударов. Покрытый ушибами, Фэн соскочил с умирающего коня, когда тот рухнул на землю, едва успев увернуться, чтобы его не придавило тяжелой тушей.
Больше половины его свиты полегло на месте, пополнив ряды лежащих на поляне трупов. Это была сокрушительная засада: из-за деревьев галопом вылетели бронированные воины с заброшенными за спину арбалетами и обнаженным оружием.
— В строй! — Крикнул Фэн, но времени уже не оставалось.
Смяв уцелевших, нападавшие ураганом прошлись по остаткам свиты; солдаты гибли, защищая своего командира. Разъяренный потерей своих людей, Фэн собрал все силы и бросился вперед, его копьё насквозь пробило грудь вставшего на дыбы коня. Продолжая движение, Фэн прекратил Закалку оружия, одновременно нажимая ладонью на основание древка. Когда зацепы копья застряли в позвоночнике лошади, его Усиление выбросило коня вместе со всадником с острия копья, отправив эту живую тушу в полет, и она рухнула прямо на двоих нападавших, раздавив их на месте.
Это впечатляющее зрелище подарило его свите секунду передышки, но лишь на мгновение. И все же этого времени Фэну хватило, чтобы узнать нападавших, и его гнев вспыхнул с новой силой от их предательства.
— Дастан! — Взревел он, одним взмахом перерубая коня и всадника. — Выходи и бейся со мной, предатель!
Его вызов проигнорировали. Нападавшие продолжали методично вырезать его людей, пока Фэн не остался единственным, кто еще держался на ногах. Даже Фу Чжули нигде не было видно – скорее всего, он погиб при первом же залпе. Сжимая копьё, Фэн описал им полный круг, чтобы расчистить пространство вокруг себя, а из его глаз катились слезы по погибшим воинам. После того несчастного случая на охоте на карнугатора он лично навестил каждую скорбящую семью, извиняясь за их утрату. То был жестокий урок, но он усвоил его на всю жизнь: нужно ценить жизни тех, кто тебе служит, ведь каждый из них – человек, у которого есть близкие, ждущие его возвращения.
По крайней мере, на этот раз ему не придется смотреть в глаза горюющим вдовам, детям и родителям. Поистине жуткий опыт.
Прошли секунды, и нападавшие окружили его плотным кольцом, не оставляя ни единого шанса на побег. Сквозь расступившийся строй, который тут же сомкнулся за его спиной, неторопливо вышел Дастан Жандос с топором и щитом в руках.
— Прошу прощения за задержку с ответом на твой вызов, — сказал он. — Я не мог рисковать тем, что Юйчжэнь узнает о моем предательстве во время нашей дуэли. — Хрустнув шеей, угрюмый молодой уоррент-офицер постучал топором по щиту. — Перед тобой уоррент-офицер Дастан Жандос, Чемпион Коалиции.
Закончив представление, Дастан замер в ожидании. Фэн воспользовался этим, чтобы перевести дух и собраться с силами перед началом схватки.
— Почему? — Спросил он с искренним недоумением. — Зачем оборачиваться против Империи? Из-за Чистки?
В стальном взгляде Дастана вспыхнула ярость, а губы скривились в презрительной усмешке:
— Отчасти. Но я и не ждал, что такой молодой господин, как ты, поймет это. Что ты вообще знаешь о наших страданиях?
— О да, какая неразрешимая дилемма, — съязвил Фэн. — Тебе ведь так тяжело приходилось – притворяться человеком и подавлять в себе желание убивать и пытать. Бедная ты Осквернённая душа.
Колкость Фэна не возымела должного эффекта. Дастан лишь расслабился и тихо усмехнулся:
— Ты ничего не знаешь. Думаешь, я из Осквернённых? — Направив Энергию Небес, Дастан явил свою Чистоту, заставив Фэна ошеломленно отпрянуть. — Во мне не больше скверны, чем в тебе.
— Тогда почему ты сражаешься на их стороне?
Вздохнув, Дастан пожал плечами:
— Шэньцзинь превратился в прибежище порока и разврата, где знать наживается на невинных и обездоленных. Не далее как неделю назад я видел, как пытали сотни невинных людей, и ради чего? Ради уловки, ради борьбы за власть. Чистка тысячелетиями держит невежественных в узде, пока богачи смеются над их страданиями за закрытыми дверями. И это лишь последняя капля в чаше нашего терпения, наши действия планировались десятилетиями. Пришло время перемен – сбросить оковы Империи и начать все заново. Я мечтаю о свободном Шэньцзине, сражающемся за угнетенных и обездоленных. Йо Лин, Осквернённые, Мао Цзянхун – лишь средства для достижения цели. Как только Шэньцзинь перейдет к Коалиции, придет и их черед.
— …Да ты бредишь, — вздохнул Фэн и сразу пожалел, что открыл рот. Похоже, неспособность Рейна вовремя прикусить язык была заразной.
Глаза Дастана сузились от тлеющей ярости, и он замолчал.
— Боюсь, у тебя больше нет времени на отдых, — холодно произнес он, принимая боевую стойку с поднятым щитом и занесенным топором. — Не переживай, свою Ауру я использовать не стану.
Стиснув зубы, Фэн направил копьё на Дастана, прекрасно понимая, что силы не равны. Хотя меч лучше подходил для дуэлей, Фэн помнил тяжелые, сокрушительные удары Дастана и знал, что его меч не остановит этого юного гения. Только с тридцатипятитилограммовым копьем в руках Фэн чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы обмениваться ударами. Последние несколько месяцев Наставник гонял его по изнурительной программе тренировок, разработанной специально для овладения этим неподъемным оружием, часто ехидно замечая, что Мила и Рейн могут выдержать втрое больше. Суровый Наставник, но под руководством Аканай сила Фэна невероятно возросла, и теперь наконец пришло его время показать себя.
Жаль, конечно, но даже если он убьет Дастана здесь, Фэн не видел путей к спасению. Ну и пусть – славная смерть куда лучше безвестной жизни.
Подався вперед, Фэн сделал шаг с Усилением и ринулся в атаку, сочетая приемы Равновесие на Ветреном Листе и Попирание Земли. Сблизившись с взрывной скоростью, он все же не смог застать Дастана врасплох. Приняв выпад на щит, Дастан прорыл ногами две борозды в земле, силясь устоять на месте. Замерев, Фэн оттянул копьё назад, выгнул тело подобно луку и нанес второй удар, не уступавший первому по силе, но на этот раз в упор. Техника Стойка Змеи: Метнувшийся Клык заставила Дастана пошатнуться и отступить, и Фэн развил успех, плавно переходя в Стойку Богомола: Рука-Копьё и обрушивая на противника град колющих ударов. Выше, ниже, влево, вправо – Фэн бил снова и снова, контролируя дистанцию и пытаясь хотя бы зацепить Дастана, но все без толку. Скрытая Засада, Свивание Гнезда, Пронзая Горизонт и Ответный Укус – Фэн применил все стойки и движения, какие знал, но так и не смог добиться преимущества: Дастан раз за разом отражал и парировал его атаки своим щитом.
Мастерским зацепом и шагом в сторону Дастан перехватил инициативу, впервые переходя в наступление. Простым рубящим ударом одной руки, каким пользуется обычный дровосек, Дастан обрушил топор. Фэн заблокировал удар древком копья, но от этого столкновения его пальцы мгновенно онемели, а кости задрожали, заставив его отступить перед мощью противника. Не сбавляя темпа, Дастан нанес удар щитом, целясь в руку Фэна. Понимая, что второго удара ему не выдержать, Фэн крутанулся в сторону, и его копьё метнулось к затылку Дастана.
Нырнув вперед, чтобы избежать контратаки, Дастан поднялся на ноги с улыбкой:
— Неплохо, — кивнул он. — Я тебя недооценивал.
Сделав легкое обманное движение копьем, Фэн направил острие в лицо Дастана, ничего не ответив. «Береги дыхание для боя» – еще одна крупица мудрости, но уже от его отца, или, как сказал бы Рейн, «дела говорят громче слов».
А, черт с ним. Теперь Фэн знал, что нужно делать.
Собрав волю в кулак, Фэн мысленно помолился Матери и снова пошел в атаку. Начав с Приветствия Луны, он пустил копьё по восходящей дуге, вынуждая Дастана уклониться влево. Сделав шаг вправо, чтобы убрать щит с траектории, Фэн обрушил копьё вниз, целясь в незащищенную шею Дастана, в то время как топор соперника уже летел по дуге к открытой груди самого Фэна.
Как любили говорить Рейн и его люди: «Отдай плоть, сломай кость».
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Когда град снарядов обрушился на его гвардию, Чу Тунцзу не почувствовал ни страха, ни паники – лишь сожаление и отчаяние. Война за Шэньцзинь, начавшаяся меньше недели назад, теперь близилась к своему завершению. Столько храбрых мужчин и женщин его прекрасного города отдали свои жизни, чтобы дойти до этой точки, а список потерь уже исчислялся тысячами и продолжал расти. Познав горечь поражения после неудачной попытки отбить ворота, Шэньцзинь выстоял в этой медленной, отчаянной борьбе за возвращение утраченного. Стоя на пороге победы, они вышли на последний бой вслед за своим Магистратом, чтобы покончить с Призраком Йо Лином, Королем Бандитов Мясного Залива.
Но лишь для того, чтобы пасть жертвой гнусного предательства.
Небеса наверняка смеялись над непостоянством человеческой природы: бандиты и головорезы оказались благороднее богачей и знати. Сначала его капитан стражи оказался предателем, а теперь и вся Коалиция – как далеко простиралась эта зараза? Неудивительно, что ни один разведчик так и не вернулся с вестями из внешнего мира. С огромной сетью лавок, конюшен, трактиров и рабочих Коалиции невозможно было уйти от их взора. Возможно, его городу и правда лучше пасть теперь, когда он превратился в карикатуру на самого себя – красивую оболочку, скрывающую гнилое Ядро. Как только весть о судьбе Шэньцзиня разнесется по миру, вскоре вся мощь Империи обрушится на злодейский союз Йо Лина и Сяобо и сотрет их с лица земли навсегда.
Жаль, что он этого не увидит. Такова была цена, которую он заплатил за свою алчность и чревоугодие, закрывая глаза на растущую коррупцию ради золота и побрякушек. Теперь же боевые машины Коалиции, скрытые от глаз, засыпали его стойких защитников огнем и камнями. Невредимые Осквернённые в темных доспехах с огромным удовольствием наблюдали за этим зрелищем, их смех и издевки смешивались с криками умирающих. Его солдаты и гвардейцы оказались рыбой на разделочной доске, зажатые между предателями и Врагом без всякой надежды на победу – только на смерть.
Что ж, пусть будет смерть, но только на его условиях.
Чуть поодаль Герел и Вичер собирали Бэкхай, явно готовясь отступить через переулки к каналам. Несмотря на то, что все труды и усилия, затраченные на то, чтобы добраться сюда, шли прахом, Тунцзу не мог винить их за отступление. Мысленно пожелав им удачи, он набросал в голове простой план и поспешил к действию, пока надежда окончательно не угасла. Отступать под градом снарядов, чтобы атаковать наемников Коалиции, не было смысла – Осквернённые просто ударили бы сзади. Лучше навязать бой самим Осквернённым, лишив Коалицию возможности вести обстрел без риска зацепить своих. Пусть в итоге это ничего не изменит, но так они хотя бы умрут в бою. Подняв Камнелом над головой, Тунцзу закричал:
— Воины Шэньцзиня, слушай мою команду! Вперед, на Врага! — Не дожидаясь, пока они последуют за ним, он высвободил свою Ауру и бросился на Врага, не сдерживая сил. Врезавшись в ряды Осквернённых, он принялся собирать долги. — Победа или смерть!
— Победа или смерть! — Подхватив клич, его воины ринулись в бой, и ярость придавала им сил. Вокруг продолжали греметь взрывы, но они упрямо шли вперед за Тунцзу, прорубавшим просеку в рядах Осквернённых. Укрепив и стабилизировав свое тело, Тунцзу пробивался сквозь вражеские ряды, ломая кости и обрывая жизни каждым взмахом молота. Получив удар копьем в живот, Тунцзу наотмашь ударил обидчика – от этого резонирующего удара мозги несчастного Мясника превратились в кашу, а глаза вылезли из орбит. Рыча от боли, Тунцзу вырвал копьё из своего тела, швырнул его обратно в толпу и описал молотом широкую дугу, расчищая путь впереди.
— Вперед, мои воины! — Кричал он. — Вперед! Покажите этим Осквернённым псам характер Шэньцзиня, заставьте их пожалеть, что они вылезли из своих крысиных нор! — Следуя за ним, воины вбили глубокий клин в ряды Осквернённых, пробиваясь к самому ненавистному врагу – Йо Лину. Всего в сотне метров от них легендарный Король Бандитов стоял к ним спиной, даже не удостаивая их своим вниманием и полностью сосредоточившись на доблестном сопротивлении Лазурных Асцендентов.
Тунцзу никогда не любил оставаться в тени. Он был Неудержимым Золотым Авангардом, Магистратом Шэньцзиня, и Осквернённые еще проклянут его имя.
Издавая чистый, красивый звон при сокрушении костей и металла, Камнелом сметал любое сопротивление, пока Тунцзу продвигался вглубь рыночной площади. В его ушах оглушительно стучало собственное сердце, мир вокруг превратился в хаос и насилие, а со лба лились пот и кровь. Горло забивали каменная крошка и пыль, он тяжело дышал, сражаясь как одержимый. Забыв о самосохранении, он бросился в самую гущу схватки, ослепленный яростью и жаждой крови. Его тяжелые доспехи были иссечены и расколоты, он получал рану за раной, собирая свою дань кровью и смертью, прежде чем Матерь призовет его к себе. Каждый Осквернённый, отправленный в пасть Отца, больше не сможет вредить его народу. Каждый шаг давался дорогой ценой, каждый метр отвоевывался с боем, но он продолжал сражаться. Герои Шэньцзиня гибли сотнями, но никто не отступал – даже простые воины без особых навыков совершали невозможное. Его гвардейцы бросались на Врага, хватаясь руками за засевшее в их телах оружие или за конечности убийц, чтобы расчистить путь товарищам.
Девяносто метров, восемьдесят метров, семьдесят пять метров – каждый шаг стоил бесчисленных жизней и приближал Тунцзу к цели, горевшего желанием плюнуть в лицо Йо Лину. Чем дальше он продвигался, тем сильнее росло сопротивление: Осквернённые стягивались к нему со всех сторон, надеясь убить его и покончить с непокорным Шэньцзинем. Глупцы, все до единого – даже если он падет, защитники города не дрогнут, но он с радостью принимал этот вызов. Отбросив изящество и хитрость, Тунцзу встречал каждого противника лицом к лицу, и каждый раз враг оказывался слабее. Поскольку самые известные капитаны Мясного Залива были мертвы или ранены, у Осквернённых осталось слишком мало Чемпионов, способных бросить ему вызов. Пользуясь тем, что Йо Лин отвлекся, Тунцзу наводил ужас на Мясников, верша божественное возмездие за их преступления против Империи.
Несмотря на праведный гнев, Тунцзу все же состоял из плоти и крови, к тому же был не в лучшей форме, страдал от лишнего веса и недостатка тренировок. Меньше чем в пятидесяти метрах от цели его тело не выдержало под натиском контратаки Осквернённых: Мясники хлынули со всех сторон, отрезая его от подкрепления. С тяжелыми руками и горящими легкими Тунцзу стоял один против ненавистного Врага, истекая кровью из дюжины ран, но боль заглушалась хмельным угаром битвы. К сожалению, одной лишь отваги было мало для победы – дух его был крепок, но тело истощено, он едва мог удерживать Камнелом. Усмехнувшись окружившим его Мясникам, Тунцзу приготовился забрать с собой хотя бы еще одного Осквернённого, готовый предстать перед Матерью и молить о прощении за свои грехи.
Вдруг мимо Тунцзу пронеслась темная лавина меха и крови, врезавшись в Осквернённых. Возвышаясь над своим скакуном, Вичер без труда прорубал врагов, пока его рузеквин рвал их когтями и клыками. Остальные Бэкхай следовали вплотную за ним, накатывая на Осквернённых волна за волной, пока свирепые гигантские ласки разрывали доспехи и плоть, покрываясь чужой кровью и грязью. Не в силах сдержать этот натиск, центр Осквернённых дрогнул и рассыпался, буквально разорванный на части этой демонстрацией дикой силы и превосходства.
С другой стороны на площадь хлынули солдаты Тунцзу под предводительством Чунь Иму, пробиваясь сквозь Осквернённых на соединение с его силами. Впереди всех мчалась отважная женщина из Бэкхай – ее лицо и грудь были покрыты копотью, пока она раскручивала над головой цепь, расчищая дорогу остальным. Почувствовав, как от облегчения подкашиваются колени, Тунцзу покачнулся и едва не рухнул, но чья-то крепкая рука подхватила его, удержав на ногах. Не обращая внимания на царивший вокруг хаос, Герел стоял, положив глефу на плечо. Он выглядел вполне обычно в своих темных кожаных доспехах, а его лысую голову прикрывал шлем с меховой оторочкой. Переведя дыхание, Тунцзу кивнул в знак благодарности, но янтарноглазый воин едва заметил это, устремив свой каменный взгляд на спину Йо Лина.
Похоже, Тунцзу недооценивал нелюдимых Бэкхай, принимая их отстраненность и небрежные манеры за безразличие и апатию. Воодушевленный их присутствием, Тунцзу рассмеялся вопреки грозной обстановке, благодаря Матерь за надежных союзников.
— Идем, — сказал он Герелу, поудобнее перехватывая Камнелом. — Работы еще непочатый край. Давай доберемся до Йо Лина, пока солнце еще не село.
Ответа не последовало, но он и не требовался. Как он делал уже бесчисленное количество раз, Чу Тунцзу двинулся вперед, чтобы вести свое войско с передовой, бросаясь в самую гущу боя.
— Вперед, к победе!
http://tl.rulate.ru/book/591/22918307
Готово:
