Наблюдая за разворачивающейся битвой, Йо Лин испытывал горькое разочарование. Оттесняемые сбродом и стражниками, его Мясники не обладали ни мастерством, ни решимостью, необходимыми, чтобы стать армией-завоевательницей. Цзянхун был полным провалом – не смог сдержать своих противников даже на несколько минут, враг теперь наступал с тыла. Даже его Трансцендентные разочаровывали – всё ещё не могли справиться с уступающими в числе противниками. Полчаса боя могли показаться не такими уж долгими, но он знал, насколько это может быть изнурительно, однако враг всё ещё цеплялся за жизнь. Лэй Гун продолжал метать молнии, казалось, обладая бездонным запасом Ци по мере того, как битва затягивалась, – грозный противник. Другие Лазурные Асценденты были лишь немногим менее впечатляющими, каждый держался, потрёпанный, но несломленный. Тщательно изучив их, Йо Лин отметил женщину как самого опасного противника – она держалась против его самого могущественного Трансцендентного.
Стихийные снаряды из самоцветных колец, дезориентирующие узоры из нефритовых табличек, взрывающиеся талисманы, выгравированные на золотых дисках – Тиран Оуян Юйхуань носила с собой столько Рунных предметов, что могла бы разорить даже богатейшие дворянские семьи. Он немного знал это ремесло – оно имело сходство с бронёй, которую он создал для Гена и его Капитанов. Многие из её инструментов были одноразовыми предметами, которые весь мир ценил как спасительные средства, а она разбрасывала их, словно рис на свадьбе. Рунный мастер – до чего же редко. Кем бы ни была Лазурная Асцендентка, у неё были карманы глубже, чем ожидалось, – способная не только позволить себе работать у него на стороне, но и снабжать её всеми драгоценными материалами, необходимыми для работы. Что хуже всего, Тиран ещё не выложилась полностью – сжимала в руке ничем не примечательный железный прут, который кричал об опасности.
Этот маленький приз был припасён для Йо Лина, это он мог сказать. Осторожный из-за её трюков, он стоял и смотрел, как разворачивается битва, отдавая приказы, когда необходимо, но не предпринимая никаких других действий. Ему не нужно было действовать – победа была в его руках, как бы они ни сопротивлялись. Асценденты и Трансцендентные пока были в тупике, но это были всего лишь смертные, сражающиеся против воплощённой силы. Неутомимые и вечные, Трансцендентные понемногу истощали своих противников; с каждой минутой они приближались к победе. Как только с пятью Асцендентами будет покончено – желательно захваченными и подвергнутыми дарам Гена, – Йо Лин сможет действовать свободно.
Он начнёт с убийства проклятого Джорани и его двух спутников. Два пса и крыса – такие колючие занозы в его боку. Их умения были в лучшем случае посредственными, хотя сила большой собаки заслуживала похвалы, а крыса подавала надежды. Проблемой была их Рунная Броня – делала их почти неуязвимыми для любого, кроме сильнейших противников. Один такой воин мог бы и не иметь значения, но трое, действующие в тандеме? Убивать гораздо легче, чем защищаться, и вдвойне, когда твой противник не сдерживается. Позор – если бы он не потерял столько Капитанов из-за чистой глупости и случайности, с этими тремя пешками давно бы уже разобрались.
Приближается опасность.
Послание эхом отозвалось в черепе Йо Лина, послав острую боль сквозь тело. Хорошо скрывая это, он ответил:
— Какая опасность? Прут? Я его отметил.
Не тебе.…
Это застало его врасплох, его уверенный вид пошатнулся. — Что может угрожать вам? — Он пожалел о вопросе, как только задал его. Почитаемые делали его Трансцендентных похожими на безобидных щенков. Он содрогнулся при мысли о том, чтобы столкнуться с чем-то, что они сочтут опасным.
Пожиратель. Убей его.
Как Падающий Дождь мог представлять для них угрозу? — Он же ребёнок, с ним легко справиться. — Возможно ли, чтобы мальчик мог пожирать Почитаемых? Если так, то нельзя позволять мальчику расти.
Другие угрозы. Владыка Территории вернулся, другие скрыты, наблюдают.
Охваченный паникой, Йо Лин увидел, как его мечты о победе ускользают. Из всех проклятых невезений… — Они не станут действовать, не так ли? Вы сможете удержать их?
Возможно. Не проиграем. Трудно выиграть. Наше присутствие раскрыто, Договор в игре. Победа или поражение в твоих руках. Ждали слишком долго.…
Сказав своё слово, их присутствие исчезло из сознания Йо Лина, оставив его шататься от их отсутствия. Он потерял свой последний козырь, но они всегда были запасным вариантом. Он хотел править работающим городом, а не руинами, как Шэнь Му. Тем не менее, присутствие Владыки Территории было тревожным. Если он или она нарушит Договор и вмешается, то все тщательно продуманные планы Йо Лина пойдут прахом. Слабое утешение, что Почитаемые смогут ответить, но если Владыка Территории нападёт первым, Йо Лин, несомненно, уже будет мёртв.
Успокоив нервы, он послал Духов на поиски Падающего Дождя, одновременно связываясь со своими союзниками и приказывая им действовать. Хватит театральности, пришло время покончить с этим фарсом. До наступления темноты оставалось всего несколько часов, и к тому времени Йо Лин либо будет контролировать весь город, либо будет мёртв в груде обломков.
В любом случае, после сегодняшней ночи Шэньцзинь навсегда изменится.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Здравствуй, Тьма, моя старая знакомая…
Подавляя сентиментальную мелодию, приходящую на ум, я изучаю окрестности, прежде чем сдвинуться с места. Передо мной лишь мрачная пустота – Пустота охватывает весь мир вокруг. Хотя кажется, что это бесконечная пустота, насколько хватает глаз, я замечаю зазубренные пики и неровные долины, образующиеся и разрушающиеся на периферии зрения; сама земля находится в постоянном изменении, но остаётся неподвижной, когда я сосредотачиваюсь на ней. Тревожный гул пульсирует в воздухе, и снующие тени наполняют меня тошнотворной тревогой – этот мир одновременно и чуждый, и знакомый, но совершенно негостеприимный. Хотя изнеможение тяжело давит на мои плечи, мысль об отдыхе никогда не приходит в голову – я инстинктивно осознаю внутреннюю опасность, пронизывающую моё положение.
Это внутри моего разума или Бэй? Не может быть моего – Капелька решила мою проблему с Призраками, и я нигде не вижу Баледага. Острота битвы угасает, я чувствую себя ясным и спокойным, хотя далёким от беззаботности. Я всем сердцем сожалею, что пришёл сюда по зову импульса. О чём я только думал? Как, по-моему, я должен спасти душу Бэй от вечных мук в руках Призраков? Как я постоянно умудряюсь попадать в такие ситуации?
Расслабься. Ты делал это раньше – когда я вытащил Дагэна из его ментальной тюрьмы, и снова, чтобы спасти Баледага. Понятия не имею, как я это делаю, но, полагаю, в моём демоноподобном существовании есть что-то, что позволяет мне прыгать в чужие разумы.
Какая паршивая суперсила…
Полагаясь на опыт, я протягиваю руку и сжимаю рукоять Мира с красным узором, прекрасно оплетённую моей любимой Милой. На этот раз не было взрыва света – моё Духовное Оружие незаметно появилось из ниоткуда, жаждущее битвы. Ободрённый его присутствием, я пытаюсь так же призвать Спокойствие, но нет никакой связи со щитом, никакой близости. Думаю, он принадлежит Баледагу, учитывая, что я нашёл его баюкающим щит в его тюрьме. Понятия не имею, почему – он даже не был в сознании, когда я привязал его, без сознания после нашего иронично названного Пробуждения. С другой стороны, он проснулся в ту же секунду, как я закончил странную Церемонию Привязки, и я помню, что чувствовал себя… не в своей тарелке во время всего этого. Как будто я вообще не был его частью, наблюдал, как я сражаюсь с другим мной, не уверенный, кем я был.
Это слишком сбивает с толку. Как бы то ни было, Мир – мой, Спокойствие – Баледага. Всё. Разберёмся позже.
Желая, чтобы у меня были все ответы, я использую Мир для Направления и делаю свой первый шаг внутри ментального ландшафта Бэй. Странно, как здесь работает Ци – подчиняется каждой моей мысли почти без усилий. Я никогда не встречал Бэй, когда она была человеком, но выделить её присутствие легко – единственное живое присутствие вокруг. Возможно, это потому, что я в своей изначальной форме – астральный паразит, питающийся жизненной силой Баледага, как и Призраки со своими хозяевами. Нет, сосредоточься на текущей задаче – размышления о своём предназначении и смысле жизни могут подождать, когда ты не будешь внутри разума одержимой Демоном носительницы.
Время проходит, пока я бреду по Пустоте, шаг за шагом преодолевая однообразную, бесплодную тьму. Ненавижу здесь находиться – нет никакой системы отсчёта, ни ощущений, ни горизонта, ни ветерка, ни солнечного света, только тот же унылый фон, тянущийся в бесконечность, в то время как мир вокруг меня меняется, но остаётся совершенно таким же. Высматривая облака Призраков или другие кошмары, я молюсь, чтобы у меня хватило сил справиться с Демоном Бэй. Только память о её скорбном взгляде удерживает меня здесь, не позволяя сдаться, даже не попытавшись. Я уже здесь, не повредит попробовать. Если я смогу убедить Бэй бороться, остальное теоретически должно встать на свои места. При отсутствии каких-либо переселившихся альтер-эго её Воля здесь абсолютна, поэтому изгнать Призраков и вернуть контроль должно быть проще пареной репы.
К тому же я понятия не имею, как уйти.
Спустя вечность или секунду я слышу тихий, жалобный плач вдалеке. Сделав Миром небольшой финт, чтобы подбодрить себя, я укрепляю решимость и двигаюсь к источнику шума, левая рука вытянута, меч готов к удару. Реагируя на мои мысли, Мир излучает яркий белый свет, освещая Пустоту вокруг меня, изгоняя холодную тьму. Вдалеке появляется крошечная хижина, я направляюсь туда, высматривая опасность или засаду.
Где Призраки? Мне пришлось пробиваться через них, чтобы добраться до Баледага, так почему же сейчас так легко?
Открывая дверь, я заглядываю внутрь и вижу обнажённую молодую женщину, стоящую на коленях в грязи, повернувшись ко мне спиной; её плечи дрожат, она готовит на костре. Её блестящие тёмные волосы прямыми прядями спадают по спине, едва прикрывая картину ужасных ран. Ни единого клочка кожи не осталось на её теле – даже на подушечках ног, – покрытая с ног до головы наполовину зажившими увечьями и кровоточащими ранами, словно полуобглоданный труп.
— Бэй? Ты меня слышишь? — Мой вопрос остаётся без ответа – она продолжает свою работу, и я обхожу вокруг, чтобы лучше рассмотреть.
Пожалуйста, пусть это будет Бэй, а не Демон.
Хотя я заранее настроился, мой желудок содрогается от отвращения, когда я осматриваю Бэй, против собственного желания мысленно каталогизируя жестокие пытки Демона. Я бы хотел забыть всё, что вижу, но мой мозг туповат. Недостаточно мучить девушку – нет, Призраки требуют постоянных душевных мук, заставляя Бэй готовить «еду» из человеческой плоти. Аккуратно разделанная её собственной рукой, голова пожилого мужчины сидит на обрубке шеи, уставившись на Бэй, пока она помешивает котёл, слёзы текут из шокирующе человеческих глаз, которые смотрят в ответ на отрубленную голову. Всё это время Бэй бормочет: «Мне так жаль» снова и снова, извиняясь перед мёртвым мужчиной, даже когда разделывает, варит и пробует его плоть.
Блокируя крики, раздающиеся из глубины моего сознания, я сосредотачиваюсь на её глазах, замечая отсутствие век, которые мешают ей закрыть их.
— Бэй, послушай. Прекрати то, что ты делаешь. — Становясь на колени рядом с ней, я осторожно беру её изуродованные руки в свои. — Ты не должна так страдать.
Заметив меня впервые, Бэй расширяет глаза в панике, выдёргивая руку; один палец остаётся в моей хватке. В панике выпустив отделённый палец, он падает в котёл с маленьким всплеском. Хватит рагу, по крайней мере на время. Может, я на время стану вегетарианцем.
Не обращая внимания на свои травмы, Бэй съёживается передо мной, держа поварёшку наготове для защиты, пока я даю ей пространство.
— Ты не можешь здесь быть, – шепчет она, бросая взгляд на дверь за своей спиной. — Пожалуйста, уйди, пожалуйста, он сделает мне больно, если увидит тебя, он так тебя ненавидит. — Как только я отступаю на то, что она считает безопасным расстоянием, она возвращается к своей работе, пробуя суп, прежде чем добавить ещё мяса и специй. — Он скоро захочет есть, он всегда голоден. Воин с аппетитом воина, долг жены – кормить своего мужа.
— Бэй, перестань. — Мои слова бьют по ней, как стальной дубиной; она съёживается от властного тона, но не перестаёт работать. Осторожно, чтобы не прикасаться к ней, я жестом призываю к спокойствию, говоря мягко. — Послушай, это просто кошмар. Они не могут тебе навредить. Сопротивляйся. У тебя здесь есть сила, а не у них.
— Пожалуйста, уйди, – шепчет она, не желая на меня смотреть. — Он сейчас занят, но он вернётся. Будет хуже, если он увидит тебя.
— Гена здесь нет, и это не реально. — Указывая на котёл, я добавляю:
— Ничего из этого не реально.
— Лжец. — Взглянув на отрубленную голову, Бэй вздрагивает от подавленной дрожи. — Это реально. Я убила своего папу. Я разделала его труп, сварила на костре, и мы съели его на нашем свадебном пиру. Это случилось. Я знаю, что случилось.
Попробовав другой подход, я хватаю Мир и призываю его сияние, пересиливая резкий свет костра его успокаивающим свечением. — Ты знаешь, кто я. Я Баледаг, Падающий Дождь. Я здесь, и я защищу тебя, клянусь. Всё, что тебе нужно сделать, – позволить мне. Пойдём, давай обсудим это снаружи. — Подальше от отрубленной головы твоего отца.
Мои слова производят противоположный эффект – Бэй в панике срывается, уползая в угол и визжа:
— Ген – мой муж, а я его верная жена. Я не предам его! — Прижавшись к стене, её ноги оставляют полосы крови, когда она пытается отступить от меня, даже сейчас не желая выходить через дверь. — Я люблю его, он мой муж, я не буду неверна! Моё место здесь! Моё место здесь! — Повторяя мантру снова и снова, голос Бэй срывается на рыдания, когда она отбивается от меня своей поварёшкой – настолько искалеченная своим испытанием, что действительно верит своим словам. Такая испуганная, маленькая птичка, попавшая в ловушку, убивающая себя своей борьбой.
Проклиная себя за то, что не подумал об этом раньше, я высвобождаю свою Ауру, излучая сочувствие и сострадание, но она не достигает её. Что-то заключает её в тюрьму, защищая от моих эмоций, но в игру вступает моя новообретённая доблесть. Барьер сопротивляется, но я выжимаю каждую унцию оставшейся у меня энергии, разрывая и раздирая его в ничто, оставляя меня задыхаться и обессиленным от усилий. Мир содрогается вокруг меня, когда звериный вой эхом разносится по Пустоте, но Бэй не обращает на него внимания. Под успокаивающим прикосновением моей Ауры её страх и ужас тают, её раны заживают в мгновение ока.
— Видишь, – говорю я, приближаясь немного ближе, – не нужно бояться. Я защищу тебя.
С печалью и сожалением, высеченными на лице, обновлённая Бэй приближается к отрубленной голове своего папы, становясь на колени перед ней с протянутыми руками, но никогда не касаясь её, плача и извиняясь.
— Мне так жаль, папа, – рыдает она, кланяясь в ноги в грязь. — Твоя дочь неблагодарна.
Почувствовав тёмное присутствие, я прыгаю между Бэй и дверью, когда она взрывается, осыпая меня обломками. Искажённое отродье бросается на меня, но, несмотря на свою массивную форму, у него нет субстанции, нет массы – лёгкое как перо, его отбрасывает без усилий. Смесь звериных конечностей и выпирающих мышц, существо рычит лицом Гена, покрытое цепями и ранами, пытаясь пробить мою Ауру. Его голос звенит дисгармоничной гармонией тысячи голосов, когда он кричит:
— Нет! Ты не можешь забрать её! Мы заявили на неё права! Вор! Узурпатор!
— Я отвергаю тебя, – раздаётся сзади голос Бэй, полный убеждённости и цели. — Я принимаю свои грехи такими, какие они есть, и встречаю своё наказание с высоко поднятой головой. — Её голос слегка срывается, когда она добавляет:
— Я убила своего папу, мои руки держали нож. Я знаю это и принимаю всё, что из этого выйдет, всю вину и боль, которую заслуживаю. Я больше не буду твоей марионеткой.
Призраки воют и кричат при её отказе, больше не говоря в унисон. Тысяча языков говорит тысячу разных вещей, вопя о наказании и обещаниях, спасении и страданиях, но недолго. Прорвавшись сквозь Пустоту, поток воды врывается внутрь и омывает отродье, его лицо искажается в страхе, когда оно растворяется под безжалостным натиском Капельки, злобные духи очищаются в массу чистой, незапятнанной энергии.
Хижина исчезает, и я остаюсь в Пустоте; поворачиваюсь, чтобы увидеть, как Бэй парит в водах, растворяясь с мечтательной улыбкой на лице.
— Подожди, Капелька, оставь её в покое!
Игнорируя мой приказ, он продолжает превращать Бэй в ничто.
— Спасибо, что освободил меня, – говорит она, даже когда её тело распадается на части; её глаза уже не умоляющие и полные боли, а расслабленные и принимающие. Не говоря больше ни слова, она откидывается в воду и исчезает в небытии.
И вот так Бэй исчезла.
Устроившись вокруг меня, Капелька излучает ленивое удовлетворение и ощущение комфорта и безопасности. Довольная едой, она готова вздремнуть дома – обжорство и лень во плоти. Пустота содрогается, рассыпаясь вокруг меня; тьма отпадает, открывая забвение, визуально то же самое, но заметно иное так, как я не могу объяснить, и это потрясает меня до глубины души.
Много такого в последнее время. Что, чёрт возьми, только что произошло? Как мне попасть домой?
На этот раз ответ приходит от Мира, а не от Капельки – шаги, необходимые для возвращения домой, появляются в моём сознании. Похоже, я стал магнитом для квази-разумных неодушевлённых предметов, но сейчас не время жаловаться. Взяв очищенных Призраков в руку, я направляю свою Ци и взмахиваю Миром, пронзая Пустоту. Шагнув сквозь зияющую рану, я оказываюсь рядом с Баледагом, целым и невредимым внутри моей личной ментальной плоскости. Истощённый и измученный, я забираю часть очищенных Призраков себе, а остальное отдаю Баледагу, наблюдая, как они впитываются через его кожу, как вода в пустыне.
Не видя от него никакой реакции, я мысленно возвращаю себя к сознанию. Очнувшись с болезненным вздохом, я чувствую, будто моё тело охвачено огнём, и инстинктивно направляю вновь обретённую энергию на исцеление, полагаясь на старые трюки, чтобы заглушить боль. Игнорируй её, прими – теперь она часть тебя. Вдох – и выдох. Мир обретает чёткость, и я вижу Милу, склонившуюся надо мной; её заплаканная улыбка – зрелище, на которое стоит посмотреть на фоне ясного голубого неба; она сжимает мою удивительно здоровую на вид левую руку в обеих своих.
— Идиот, – говорит она, рыдая от облегчения. — О чём ты только думал, нападая на Демона вот так?
— Не думал, – отвечаю я, мой голос хриплый. — Извини.
Поцеловав мои пальцы, она смотрит на меня глазами, полными гордости. — Ты спас Турсинай, знаешь? Она бы умерла, если бы не ты. Демон появился из ниоткуда, ударив в тандеме с огненной стрелой. Ты убил его, Рейн, ты убил Демона!
— Хорошо, хорошо. — Быстро проверив свои раны, я подвожу итог цене спасения Бэй. Моя правая рука всё ещё здесь, но едва, а ноги и торс в немного лучшем состоянии. Ужасные ожоги покрывают больше половины моего тела, но благодаря целителю непосредственной угрозы смерти нет. Боль скоро может заставить меня пожелать иного, но я не могу исцелять себя во сне, поэтому у меня нет выбора, кроме как терпеть.
Оно того стоило.
Мила продолжает болтать, объясняя всё, что я пропустил.
— Ты уже некоторое время без сознания. Мы оттеснили предателей Мао Цзянхуна и пробились на рыночную площадь. Вскоре после этого прибыли силы Магистрата, зажав Осквернённых с трёх сторон. Им некуда идти, так что победа почти обеспечена. — Сияя мне яркой улыбкой, Мила добавляет:
— Ты отдыхай и лечись, любовь, предоставь уборку другим.
— Так и сделаю. — Даже когда я произношу эти слова, громкий свист привлекает моё внимание. Дугой пролетая над головой, сероватый снаряд проносится по воздуху, за ним следует массивный взрыв – земля дрожит подо мной.
Святые угодники, что, Коалиция использует масло? Это чертовски безумно.
Подожди…
О нет…
Повернувшись к Ли Сун, Мила шипит:
— Приведи куинов. Мы уезжаем. — Суетясь вокруг, Мила торопливо готовит меня к транспортировке; её челюсть сжата, глаза горят гневом и решимостью. — Неудивительно, что Йо Лин осмелился атаковать Шэньцзинь с такими немногими солдатами – всё это было отвлечением, чтобы Коалиция могла разобраться со своими соперниками. Шэньцзинь кончен. — Поднимая меня на руки, моё тело пронзает агония, и я теряю сознание от боли.
Я знал, что появление случайных наёмников из ниоткуда было слишком хорошим, чтобы быть правдой.
http://tl.rulate.ru/book/591/22918306
Готово:
