Терпеть не могу быть лидером.
Причин тому уйма. Взять хотя бы необходимость разгребать бесконечный поток мелочей, как пустяковых, так и весьма важных. Даже в небольшом отряде из сотни человек забот выше крыши: следи за графиком привалов, рационами, боеприпасами, обустройством лагеря и кучей всего остального. И пусть я стараюсь перепоручать большую часть дел, в случае провала отвечать всё равно моей заднице, так что из-за своей тревожной натуры я скатываюсь в микроменеджмент до абсурдной степени.
А ещё это давящая ответственность и выжигающая душу вина выжившего, которая неизбежно приходит, когда принимаешь решения о жизни и смерти других людей. Из своей свиты я потерял уже многих – больше половины бывших калек и нескольких Часовых, в основном впечатлительных юнцов, которые смотрели на меня снизу вверх. Вина выжившего сама по себе штука паршивая, но ведь вполне возможно, что именно мои ошибки стоили людям жизни. Стоит мне закрыть глаза, как меня одолевают парализующие сомнения и самобичевание: я без конца прокручиваю в голове, мог ли поступить иначе. И хотя Призраки меня больше не донимают, собственных призраков прошлого мне всё ещё хватает, и никакое золото мира не поможет мне спать спокойнее по ночам.
Но если бы мне пришлось выбирать, что я ненавижу сильнее всего, это было бы вовсе не вышеперечисленное. И не грошовая награда в виде чести и славы, и даже не астрономические счета за лекарства для солдат и провиант для куинов. Больше всего в роли лидера я ненавижу барьер, который вырастает между мной и всеми остальными, будь они выше или ниже меня по положению. Чёрт с ними, с теми, кто старше по званию, мне плевать на продвижение по службе, но перед своими людьми мне теперь всегда приходится следить за каждым шагом. Прошли те времена, когда можно было резаться в кости и глушить выпивку с Булатом и его бандой или жаловаться Янь на паршивую еду и погоду. Каждую секунду, каждый божий день я обязан помнить о своём статусе командира и держать марку как лицо своего отряда. Я больше не могу быть просто Рейном, попаданцем из горной деревушки. Каждую минуту, каждый грёбаный день я играю роль: уоррент-офицер Падающий Дождь, Хишиг клана Бэкхай, Бессмертный Дикарь и так далее и тому подобное.
Быть этим парнем чертовски изнурительно. Я устаю, даже просто произнося всё это вслух.
Больше всего мне не хватает возможности просто поныть. Это одно из моих тайных греховных удовольствий – подмечать чужие недостатки без малейшего намерения что-то исправлять. Но за вечно недовольным нытиком никто не пойдёт, так что держать всё бурчание и жалобы при себе оказалось той ещё пыткой. Мне не хватает кого-то вроде Янь, кому можно было бы излить душу, вывалить все свои тревоги и неуверенность на другого человека, даже если тот ничем не может помочь. Теперь, когда Баледаг выбыл из строя, вариантов у меня осталось прискорбно мало. Мила, Ху и Фэн меня не поймут, а обременять всем этим милую, невинную Линь я просто не могу. Вот и приходится высказывать все свои обиды аморфному сгустку воды, у которого едва хватает зачатков разума, чтобы продемонстрировать полное, абсолютное равнодушие и отсутствие всякого сочувствия.
Мой новый сожитель – тот ещё козёл. Буду звать его Капелькой. Или её. Или вообще «оно». Ладно, речь сейчас не о Капельке. Речь обо мне.
Если забыть про Пожирание Спектров и нейтрализацию Демонической крови, в сожительстве с Капелькой есть свои плюсы. Например, его готовность слушать – вернее, его неспособность сбежать. Пользуясь тем, что у моей аудитории нет выбора, я изливаю целый водопад жалоб, пока мы вместе с майором Иму и старшим капитаном Синьюэ едем навстречу армии Осквернённых. Мне даже вздремнуть не дали! Какой смысл так надрываться, отбивая отличную оборонительную позицию, если мы не собираемся её использовать? Почему бы не дать уставшим солдатам передышку, а на зачистку не отправить тех свежих, полных сил наёмников? Это было бы логично, но Магистрат Чу Тунцзу хочет, чтобы вся слава досталась отважным героям Шэньцзиня, поэтому тёпленькое местечко отдали недотёпам, которые заявились к шапочному разбору. Нам даже не разрешили опробовать чудесные маленькие катапульты Сяогуна – этот прижимистый толстяк наотрез отказался одолжить нам оружие.
Да ладно, ничего страшного, сон подождёт, делов-то. Подумаешь, за последние несколько недель меня топили, морили голодом, избивали, подвергали психологическим травмам и лишали сна, но да, конечно, я могу продолжать сражаться. Кому вообще нужен этот сон?
Я так измотан, что готов разрыдаться.
Ах да, ещё кое-что, на что стоит пожаловаться, повезло же тебе, Капелька. Обычно циркуляция Энергии Небес помогает мне оставаться в тонусе, но сегодня от медитации толку как от козла молока. Не знаю, в чём дело. Раньше, живя в деревне, я спокойно обходился четырьмя часами сна, но в последнее время постоянно чувствую себя разбитым. Возможно, сказываются долгие часы работы и жестокие перегрузки, но это также может быть дефицит витаминов или старая добрая депрессия. Хороший, долгий сон во всём бы разобрался, но сейчас я бы согласился даже на чашечку горячего кофе. Как же мне его не хватает – этого сладкого, восхитительного нектара богов, который куда полезнее любых других небесных жидкостей, что мне доводилось встречать. О боги, Благословение Кофе было бы просто великолепным даром. Я мог бы поддерживать бодрость, энергию и водный баланс целой армии, попутно завлекая врагов сладким, пьянящим ароматом. А когда они подошли бы поближе, чтобы вдохнуть этот запах – БАМ! — Струю обжигающего кофе прямо в лицо!
Можешь предложить что-то получше, Капелька? Если нет, то, пожалуй, мне стоит подать объявление о поиске нового жильца.
В ответ на мои поддразнивания мой новый друг испустил волну самодовольного превосходства и лёгкого пренебрежения, будучи абсолютно уверенным в своём превосходстве над кофе, но слишком ленивым, чтобы это доказывать. С момента нашего «воссоединения» прошло всего несколько часов, но я уже делаю огромные успехи в понимании своего божественного сожителя. Существо капризное и высокомерное, оно наотрез отказывается делать что-либо без выгоды для себя, предпочитая просто отсиживаться и нежиться в моей Ци без лишних забот. Обычные разговоры оно игнорирует, отвечая лишь смутными эмоциями на мысли и вопросы, которые угрожают его комфортному существованию. Полагаю, оно любит пожирать Демоническую Энергию, но, похоже, вполне довольно и тем, что посасывает мою Ци, а это порождает несколько неудобных вопросов.
Почему Капелька вообще со мной? Если я – Демон Баледага, почему оно не попыталось сожрать меня так же, как Призраков? Почему оно хочет сожрать Баледага? Не из-за него ли я так устаю? Столько вопросов, и все они проигнорированы без каких-либо объяснений, хотя не думаю, что дело в злом умысле. Капелька и само не знает ответов, действуя скорее инстинктивно, за неимением лучшего слова. Оно не способно объяснить свою логику, потому что логики у него нет. Подобно лейкоциту, пожирающему вредоносные клетки, Капелька просто выполняет своё предназначение, которое, судя по всему, заключается в том, чтобы цепляться за меня и любую Демоническую Энергию поблизости. И эти параллели я пока предпочту игнорировать.
Хочется верить, что у него есть и другие полезные свойства, но пока я слегка разочарован. Я-то думал, что иметь Небесную Воду в своём… кармане? — Штука куда более полезная, но оно, похоже, вообще ничего не хочет делать. Водяные Пули, щиты, лезвия или хотя бы создание крошечной капли на кончике пальца – Капелька игнорирует все мои попытки привлечь его к делу, хотя все, кто в курсе, верят мне на слово. У меня не было времени толком всё объяснить Миле, но Тэндзин ввёл в курс дела Турсинай, Милу и Сун на тот случай, если кто-то из них знает больше него.
Моя сияющая невеста едет рядом, и даже перебинтованное лицо ничуть не портит её очаровательное выражение чистого блаженства. Хотя она не понимает, что именно означает присутствие Капельки, она в восторге от моей «великой удачи» и наших нынешних обстоятельств. Внутри меня плещется Небесная Вода, а у нас на руках билеты в первый ряд на финальную битву за Шэньцзинь, так что, с её точки зрения, всё складывается просто идеально.
— Уоррент-офицер Падающий Дождь, вас ждут на передовой, — мысленно передаёт Синьюэ через Послание, заставляя меня раздражённо цыкнуть. Терпеть не могу, когда кто-то вторгается в мои мысли. Интересно, можно ли как-то приглушить Послания, настроить режим ожидания или автоответчик? С какой-нибудь весёлой мелодией вроде: «Хотите верьте, хотите нет, но Рейна нет дома. Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала». Хм… Интересно, можно ли превратить Послания в оружие? Послания Милы могли бы стать отличным подспорьем, заставляя врагов вздрагивать от одной лишь громкости. Если в твоём черепе внезапно прогремит громогласное «Сюрприз, ублюдок!», результат может оказаться весьма интересным.
Размышляя над весёлыми мелодиями для автоответчика и броскими фразами для Посланий посреди боя, я направляю Мафу сквозь ряды наших уставших солдат и Часовых. Все они разместились посреди широкого прохода между двумя усадьбами. Впереди виднеется перекрёсток, у которого замерли Синьюэ, Иму и их штабные группы – так, чтобы оставаться невидимыми для любого, кто наблюдает за развилкой. Жестом призвав к тишине, Синьюэ передаёт мысленно:
— Иди сюда, у майора для тебя приказ.
Веселуха. Спешившись, я отдаю честь и встаю перед Чунь Иму. Тот удостаивает меня лишь мимолётным кивком и протягивает карту. — Осквернённые отправили отряд для прикрытия флангов, две тысячи бойцов ждут здесь и здесь, — передаёт он мысленно, указывая на пометки. — Я передаю под твоё командование тысячу солдат Шэньцзиня. Оставь своих элитных бойцов здесь и как можно скорее прорви позиции Осквернённых. Мы двинемся следом, но на особую помощь не рассчитывай. Весь Шэньцзинь надеется на твой успех.
Блядь.
…
Блядь!
Заметив моё недовольство, когда Иму отпускает меня, Синьюэ быстро уводит меня в сторону, не давая вставить ни слова, и объясняет общую картину:
— Тебе нужно лишь связать их боем на время, достаточное для прохода армии, а затем удерживать на месте, пока не закончится главное сражение. Майор Иму не преувеличивает: если вы победите здесь, то восемьдесят процентов наших сил прибудут к решающей битве против Йо Лина относительно отдохнувшими. Да пребудет с тобой взор Матери, Падающий Дождь.
Закончив напутствие, Синьюэ знакомит меня с командирами подразделений – тремя капитанами и семью лейтенантами, получившими звания прямо на поле боя ради этой операции. Ни одного обладателя Ауры среди них нет. Скажем прямо, далеко не элита, но выбирать не приходится. Бросив взгляд на карту, а затем на своих солдат, я чувствую, как в животе завязывается тугой узел отчаяния: задача из сложной превращается в практически невыполнимую. Тысяча моих солдат против двух тысяч Осквернённых, разделённых на две группы. Основная группа численностью в полторы тысячи человек расположилась на главном проспекте впереди. Этот проспект, идущий перпендикулярно нашей нынешней позиции, – единственный путь, по которому наши пять тысяч солдат могут организованно добраться до рынка.
Вторая группа ждёт в переулке, параллельном нашему, отделённом от нас внушительной усадьбой на западе. Пятьсот бойцов готовы ударить во фланг любому, кто атакует основную группу; их главная задача – замедлить или остановить наше продвижение. Этот переулок ещё уже того, в котором стою я, и закрепившийся там противник станет настоящей занозой в заднице нашей армии. Мы не можем просто повести все силы через главный проспект, проигнорировав эту боковую группу. Пятьсот Осквернённых у нас в тылу способны переломить ход всей битвы, к тому же этот небольшой отряд наверняка укомплектован элитой, чтобы не дать той же Турсинай устроить резню в их рядах.
Стрелами эту проблему не решить: даже их базовая тяжёлая броня неприступна для любых выстрелов, кроме самых удачных. «Монструозность», конечно, сможет пробить её без особых проблем, но у нас осталось всего полдюжины стальных болтов, и их лучше поберечь для целей покрупнее – например, для Демона. Какую бы группу я ни атаковал первой, как только завяжется бой, вторая выдвинется и ударит мне в спину, что совсем не радует. У меня будет от силы десять-пятнадцать минут на зачистку, прежде чем придётся сражаться на два фронта, зажатым между превосходящими вдвое силами тяжелобронированных Осквернённых, и при этом без единого элитного бойца под рукой.
Те катапульты сейчас пришлись бы как нельзя кстати.
После нескольких минут обсуждения с капитанами я выбираю Булата, Равиля и их отряды, чтобы они пошли со мной. Натянув фальшивую улыбку, я не удерживаюсь от того, чтобы подразнить Милу перед уходом:
— Ну не дуйся, твой звёздный час ещё придёт. Я расчищу дорогу, чтобы ты могла блистать на сцене, любовь моя.
Надувшись, Мила лишь фыркает в ответ:
— Хотя бы возьми с собой Джочи и Аргота. Они, может, и не суперэлита, но прикроют тебя.
— Прости, они как раз достаточно элитные. Пусть отдыхают и поддержат тебя в финальной битве. Не переживай, у меня есть план. — Не самый блестящий, но сойдёт. Закончив то, что, как я надеюсь, не станет моим последним прощанием, я оставляю Булата командовать половиной сил, а сам выдвигаюсь с пятью сотнями солдат, ведя их пешком, с Равилем под боком. Мафу заслужил отдых, и если всё пойдёт прахом, я хочу, чтобы он остался в безопасности – мой весёлый, толстый маленький куин.
Откинув мрачные мысли, я сосредотачиваюсь на предстоящем сражении. Гулкий топот тысячи сапог по камню разносится по безмолвным улицам города: мои солдаты даже не пытаются скрывать своё приближение. Срезав путь через второй переулок между усадьбами, мы выходим прямо к пятистам бойцам флангового отряда, укрывшимся за наспех сооружёнными укреплениями из дерева и камня. Они расположились достаточно далеко, чтобы выманить мои силы от перекрёстка, позволяя основной группе зайти сзади и отрезать нам путь к отступлению.
Пятьсот на пятьсот – неплохой расклад, пока вторая половина моих сил ждёт позади, готовая прикрыть наш возможный отход. И хотя основная группа Осквернённых готова ударить нам в тыл, ширина переулка позволяет одновременно сражаться лишь двадцати пяти бойцам, что сильно урезает их численное преимущество. В идеале мне следовало бы оставить Булата блокировать главные силы противника, но вражеский Чемпион, владеющий Аурой, быстро разделался бы с любым, кто окажется вне зоны действия моей собственной Ауры. Не знаю, насколько далеко она простирается, но её точно не хватит, чтобы прикрыть Булата, пока я бьюсь со вторым отрядом. Защитить же те двадцать пять человек на передовой – задача несложная, да и это не понадобится, если всё пойдёт как надо.
Приказав отряду остановиться примерно в пятидесяти метрах от Осквернённых, я в одиночку направляюсь к вражеским позициям под тихий шёпот Равиля:
— Удачи, босс. — Обнажив «Мир» и взяв в другую руку «Спокойствие», я обрушиваю свою Ауру на Осквернённых и тут же чувствую, как навстречу мне поднимаются три отдельные силы, грязные Ауры Осквернённых, пытающиеся подавить мой натиск. Направив всю свою Ци на эту атаку и проигнорировав возмущение Капельки, которой помешали бездельничать, я вычисляю источник каждой вражеской Ауры.
Подавив страх, я в упор смотрю на каждого Чемпиона, ожидая, когда они выйдут на поединок. Это лучший план, который я смог придумать: перебить всех владеющих Аурой в дуэлях один на один, а затем вырезать беззащитную пехоту Осквернённых. Закончить всё как можно быстрее, а затем развернуться навстречу главным силам, где, надеюсь, провернуть тот же трюк. В плане куча изъянов. Если я буду возиться слишком долго, превосходящие силы Осквернённых сотрут моих солдат в порошок. Если я погибну, мои люди окажутся зажаты между врагами без защиты Ауры, и их ждёт участь хуже смерти.
Никакого давления. Проще простого.
Секунды тянутся в тишине, Осквернённые стоят на месте, и ни один из трёх Чемпионов не делает ни шагу вперёд. Что за дела? Мне что, обязательно толкать пафосную речь? Мысленно вздохнув, я выкрикиваю своё имя со всей авторитетностью, на какую только способен:
— Я Падающий Дождь, Бессмертный Дикарь… — Ну и всё в таком духе.
Как ни странно, когда моё представление заканчивается, ко мне никто не выходит. Всё идёт совсем не так, как я задумывал. Почему они не идут на дуэль? Ну же, я ведь слабый, беспомощный задохлик, а вы – огромные, сильные Осквернённые. Выходите и деритесь! Время не ждёт, мне нужно прикончить всех троих владеющих Аурой Чемпионов и их пять сотен прихвостней до того, как подойдёт подкрепление.
Чёрт. Не думал, что они окажутся настолько осторожными. Наверное, решили перестраховаться, зачем им рисковать? Их подкрепление наверняка уже в пути, а я для них – ходячий труп. Никогда не слышал, чтобы Осквернённые отказывались от вызова, но именно сейчас, когда я на это рассчитывал, мне попались единственные три бесхребетных Чемпиона во всём Шэньцзине. Мне везёт как утопленнику.
Пока я колеблюсь в нерешительности и замешательстве, Капелька продолжает выражать своё недовольство, посылая мне волну раздражения, словно говоря: «прекрати это, пока я само за дело не взялось». Ему не нравится нехватка Ци, но я ничего не могу поделать. Мне нужна вся моя Ци, ведь приходится противостоять сразу трём Аурам, и я едва справляюсь.
Постойте… Я вовсе не надрываюсь, это даётся на удивление легко. Стоило мне немного ослабить давление Ауры, как Капелька тут же успокоился, а Ауры противников провисли – они больше не давили на мою, но всё ещё сопротивлялись, словно стол, на который можно опереться. Странно, неужели все три Чемпиона только что облегчённо вздохнули? С тремя Аурами они должны были бы раздавить меня, или это так не работает? Могу ли я сокрушить их Ауры так же, как гвардеец Линь пытался сокрушить мою? Если они не хотят выходить на бой, это мой единственный вариант, не считая лобовой атаки.
Назовём это планом «С» – от слова «Смерть» или «Сейчас все умрём».
Сосредоточившись на ближайшем Чемпионе, я усиливаю напор, окутывая врага своей Аурой и направляя на него всю свою праведную ярость, непоколебимую убежденность, щемящую тревогу и леденящий душу ужас. По шее катится пот, пока я направляю Энергию Небес напрямую в Ауру, обрушивая на противника лавину эмоций. Пальцы до боли сжимают рукояти оружия, и моя Аура вторит моим движениям, сжимаясь вокруг Ауры противника, пытаясь лопнуть её, как мыльный пузырь.
Проходят напряжённые секунды, Чемпион отчаянно сопротивляется, и мои усилия ни к чему не приводят, хотя я выкладываюсь на полную. Когда я уже готов сдаться и скомандовать отступление, Капелька фигурально закатывает свои несуществующие глаза и начинает струиться по моему телу – похоже на движение Ци, тёплое и знакомое чувство, но в то же время чуждое и странное. Само по себе оно никак не помогает в борьбе Аур, а лишь перетекает в «Мир», словно я провожу Закалку клинка. Энергия превращается в тонкую цепь из острых, соединённых звеньев, и вся эта цепь начинает вращаться, а звенья крутятся, точно зубья бензопилы. В момент озарения я понимаю, что пытается подсказать мне Капелька, но требуется пара секунд, чтобы сообразить, как это воплотить. Решив попробовать наугад, я мысленно представляю свою Ауру как бушующий водоворот с зазубренными краями, вращающийся вокруг противника неистовым вихрем.
Результат оказывается мгновенным: я разрываю Ауру Чемпиона Осквернённых в клочья, и его тело каменеет от шока, когда моя Аура настигает его. Пользуясь моментом, я тут же переключаюсь на двух других Чемпионов и за считанные мгновения разрываю их Ауры в клочья одну за другой. Мои запасы Ци стремительно тают, но это уже не важно. Лишившись Аур, они больше не могут их восстановить, мне требуется лишь капля усилий, чтобы не давать им собраться с силами, и я легко восполняю запасы Ци. Довольный тем, что поток Ци восстановился, Капелька возвращается на своё привычное место, источая напыщенное высокомерие и самодовольство.
Словно говоря: «посмотрим, как твой кофе с этим справится».
Вскинув «Мир» к небу, я кричу:
— Воины Шэньцзиня! В атаку!
С победным кличем я веду своих людей вперёд, и мы врезаемся в ряды Осквернённых, с лёгкостью выкашивая практически беззащитных Мясников. Те беспомощно барахтаются под давлением моей Ауры, утопая в том самом страхе и отчаянии, с которыми мне самому приходится бороться каждый день. Скованные ужасом и безысходностью, Мясники не могут противостоять нашему яростному натиску, и закованных в тёмную броню воинов быстро сминают стойкие защитники Шэньцзиня. Мы косим их, словно рубим дерево – здесь нет места изяществу или мастерству, никаких Секретных Стоек или элегантных манёвров, только сокрушительная мощь Ауры и мышц. Когда пыль улетучивается, пятьсот врагов Империи остаются лежать мёртвыми, а мы не потеряли ни одного человека. Воздух сотрясают победные крики.
Ухмыляясь сквозь дикую усталость, я поворачиваюсь к выходу из переулка, который уже потемнел от приближающегося подкрепления Осквернённых. Застыв на месте, они смотрят на мою торжествующую армию. В воздухе отчётливо висит их нерешительность и растерянность: они рассчитывали застать измотанного и зажатого врага, а вместо этого увидели своих товарищей, стёртых в порошок. Мой приказ эхом разносится по переулку:
— Равиль, назад. Булат, за мной! — Объединившись со второй половиной своих сил, я бросаюсь на новых врагов, высвобождая яростные лезвия своей Ауры, чтобы разорвать любое сопротивление. Одна Аура падает, за ней другая, но третья заставляет меня притормозить, сопротивляясь вихрю Ци. Сражаясь на передовой, я одновременно веду метафизическую битву с невидимым противником, набрасываясь на него со всех сторон, словно ненасытный волк.
Вырывая кусок за куском из ауры противника, я понимаю, что её крах под моим диким натиском – лишь вопрос времени. Испустив ликующий вой, моя Аура обрушивается на Осквернённых Мясников, их последняя линия обороны рушится, а Чемпионы оказываются повержены. Моя Аура истощена и не может полностью сковать их движения, но преимущество всё равно на нашей стороне – пощады никто не просит и никто не даёт. Шаг за шагом тесня врага, мои солдаты громят силы Осквернённых, пока я сражаюсь в первых рядах, и каждый из нас с ног до головы покрыт вражеской кровью. Мой мир сужается до бесконечно повторяющихся движений: замах, удар, безжалостное уничтожение любого, кто встанет на пути.
Выйдя наконец из переулка на широкий проспект, я провожаю взглядом спасающиеся бегством остатки сил Осквернённых, тяжело дыша от усталости и бушующего в крови адреналина. Не веря, что всё наконец закончилось, я обвожу взглядом своих изнурённых, окровавленных солдат – на лице каждого читается триумфальное недоверие. Тишину нарушает смех Булата. Он широко улыбается мне, щеголяя множеством мелких царапин, но в остальном целый и невредимый. Вытянувшись во фрунт, он отдаёт честь и выкрикивает:
— Бессмертный Дикарь, Несравненный Под Небесами!
Солдаты тут же подхватывают этот клич, и почти тысяча голосов в унисон скандирует:
— Несравненный Под Небесами! — Во рту пересохло, голова идёт кругом, но я изо всех сил стараюсь удержаться на ногах и сохранить подобающий герою вид, втайне надеясь, что дурацкое прозвище Булата не выйдет мне боком. Я начинаю понимать, почему все так жаждут чести и славы. Ощущение, конечно, приятное, но «Несравненный Под Небесами»? Нет уж, спасибо.
Это ведь прямое приглашение нажить себе кучу неприятностей.
http://tl.rulate.ru/book/591/22918303
Готово:
