Поджав губы и сузив глаза, Мила прислонилась к стене и прислушивалась к отдалённым звукам битвы, представляя своего суженого, сражающегося с Врагом. Сверкая взглядом в спину майора Иму, она подавляла желание послать Турсинай вбить немного ума в этого человека. Труса, который прятался в тылу, пока Чемпионы Осквернённых бесчинствовали в его рядах, позволяя элитным воинам под его командованием быть перебитыми одного за другим. Неудивительно, что армия Иму стояла на грани краха до прибытия свиты Рейна, готовая взорвать мост и отступить, если бы не их вмешательство. Теперь, когда победа была в их руках, Иму отблагодарил их, поручив Рейну отвлекать Осквернённых, прикарманив всю славу и честь себе.
В самой стратегии не было ничего плохого, особенно если бы Иму выделил вторую силу для поддержки первой, но почему именно Рейн должен был играть роль приманки? Как самый молодой уоррент-офицер за тысячу лет, эта неблагодарная задача была гораздо ниже его достоинства. Он имел полное право отказаться или запросить больше солдат для выполнения плана, однако он принял приказы без единого слова сопротивления. Любой другой офицер был бы лучшим выбором для командования отвлечением, особенно учитывая их знакомство с солдатами. Чтобы сдержать вдвое превосходящие силы Осквернённых, солдаты должны быть уверены в своём командире, и хотя Рейн был восходящим драконом с безграничным будущим, она вынуждена была признать, что ему отчаянно не хватает героической осанки и харизмы.
Это вопиющая дискриминация – поручать неприятную задачу выманивать тигра из горы чужаку, гарантируя, что самые большие награды достанутся местным. Рейн будет не в состоянии присоединиться к финальной битве, застряв, сковывая небольшую фланговую силу в безымянном переулке. Когда историки будут писать об обороне Шэньцзиня, роль Рейна будет сведена к простому примечанию, а недели трудностей, перенесённых, чтобы добраться до этого момента, будут проигнорированы или отвергнуты. Глупый идиот. Если его последними словами к ней окажутся «Не волнуйся, у меня есть план», Мила намеревалась предстать перед самой Матерью и потребовать, чтобы Рейна вернули к жизни, только чтобы она могла задушить его до смерти.
Подавив желание закричать и вырвать волосы от чистого разочарования, Мила сделала глубокий успокаивающий вдох. Затем, когда это не помогло успокоить её нрав, она сделала ещё один. И ещё. И ещё. Закружившись от попыток обрести спокойствие, она сдалась и вздохнула, повернувшись, чтобы проверить рану Сун. Несмотря на дыру шириной в два пальца в щеке, Сун не обращала внимания на боль, сканируя окрестности. Будучи предельно бдительной, даже когда они сидели в центре армии, Сун никогда не опускала защиту, когда находилась с Милой, покорно защищая своего «господина» даже ценой собственной жизни.
Эта мысль чуть не вызвала у Милы слезу, когда она осторожно привлекла Сун в свои объятия.
— Рейн сражается, чтобы мы могли отдохнуть, – сказала Мила, прижимаясь к плечу Сун. — Так что мы должны воспользоваться этим. — Покорно подчиняясь, Сун растаяла в объятиях Милы, хотя её глаза продолжали метаться влево-вправо, выискивая опасность в каждой тени. Такая невероятная воительница – перехватила Демона, когда тот появился в воздухе перед ними, искалечив его доминирующим ударом. Если бы не быстрое мышление и решительная защита Сун, Мила несомненно погибла бы там, но она заметила серьёзную травму Сун только тогда, когда было почти слишком поздно. Выносить боль от того, что Демонический ихор проедает щёку, даже не вскрикнув – какие пытки она перенесла, чтобы стать такой стойкой?
Сильнее сжав Сун в объятиях, Мила перевела мысли на ожерелье у себя на шее. Такое простое, обычное украшение, трудно поверить, что оно было физическим воплощением гнусных Клятв Сун. Если бы только был способ их снять… «Сун, лучше заботься о себе, хорошо? Я была бы убита горем, если бы потеряла тебя. Если тебе больно, ты устала или даже просто некомфортно, пожалуйста, скажи что-нибудь».
— Эта ничтожная извиняется за полученную травму, Госпожа. Она приложит все усилия, чтобы исправиться впредь.
Подавив рыдание, Мила обняла Сун немного крепче, покачала головой, но не смогла говорить. Может, Сун и не считает их друзьями, только госпожой и рабыней, но Мила не перестанет пытаться. Если слова не помогают, она покажет Сун свою благодарность любовью и лаской. Потратив несколько минут, чтобы взять себя в руки, Мила прочистила горло и сказала:
— Сун, ты рисковала жизнью и сражалась с Демоном, чтобы спасти меня. Любой мой спаситель более чем заслужил право называть меня Милой.
Уши Сун дрогнули, она взглянула на Милу, мельком встретившись глазами, прежде чем отвести взгляд, как ребёнок, пойманный на краже конфет.
— …Это приказ?
— Единственные приказы, которые я тебе когда-либо отдам, – военные, это были лишь мои мысли. Решай сама, как к этому отнестись. — Закрыв глаза, Мила усилием воли заставила себя отдохнуть, игнорируя отдалённый лязг оружия и крики торжества. С Рейном всё будет в порядке, он Бессмертный – титул, который она довольно любила, если убрать из него «Дикарь». К тому же, мама и Баатар, наверное, тайно приставили к нему Экспертов. Надеюсь. Сначала, возможно, они предоставили его самому себе, но после того, как он сконденсировал свою Ауру, они ни за что не позволили бы ему бродить без присмотра, особенно учитывая его склонность… усложнять дела. Человек, любимый невзгодами и испытаниями, Рейн был той ещё головной болью. Так раздражает – это её несчастье влюбиться в него, возможно, божественное наказание за грехи, совершённые в прошлой жизни.
И тем не менее, каждый его недостаток стоил того – милый, заботливый мужчина, который горячо её любил.
После того, что показалось лишь кратким мгновением блаженного забытья, голос Сун разбудил её ото сна:
— Мила, майор Иму призвал нас к действию. Мы выступаем.
Зевнув и протирая глаза, Мила спросила:
— Как долго я спала?
— Меньше четверти часа, Мила.
Руки Сун были готовы помочь Миле встать, и она грациозно приняла помощь. Поднявшись на ноги, Мила широко раскрыла глаза, окончательно просыпаясь, и счастливая улыбка расплылась по её лицу.
— Ты назвала меня Милой! Дважды! — Обхватив Сун медвежьими объятиями, Мила подняла её над землёй и закружилась на месте, всё время хихикая. — Наконец-то! — Раскрасневшаяся от беспокойства или смущения, каменная внешность Сун дала трещину в маленькой улыбке, которая тут же превратилась в гримасу – её изуродованная щека была не в состоянии для улыбок.
Радостно взволнованная прогрессом Сун, Мила осознала произошедшее только когда они выехали.
— Всего пятнадцать минут? Почему мы выступаем? Рейн в беде? — Оставьте его – он ныряет в бой и переусердствует вместо того, чтобы вести отступление с боем. Для такого робкого мужчины он удивительно агрессивен в бою – сказывается стиль Баатара.
— Нет, Мила. Рейн победил, путь вперёд свободен. — Замешательство Сун было очевидным – она лишь передавала то, что ей сказали.
Не веря своим ушам, Мила попросила Сун повторить, затем повернулась к Турсинай за дальнейшим подтверждением. Сердце взлетело от радостной новости, она выехала со свитой Рейна, обгоняя солдат Иму, чтобы воссоединиться со своим победоносным суженым, горя желанием услышать, как он совершил такой подвиг. Свернув на великий проспект, она радостно улыбнулась при виде людей Рейна, очищающих улицу от трупов, сбрасывая их обратно в переулок для последующей утилизации. Какой грозный у неё суженый – победил вдвое превосходящее число Осквернённых за рекордное время.
Вглядываясь в толпу, она заметила Булата – отъявленный игрок широко улыбался, привязывая шлем Чемпиона Осквернённых к копью, добавляя его к пяти другим. В ответ на её невысказанный вопрос он указал на здание, где она обнаружила Рейна, лежащего в дверном проёме, с закрытыми глазами, тело покрыто кровью. Холодный ужас сжал её грудь, когда она приблизилась, боясь, что он тяжело ранен. Не обращая внимания на его вид, Мафу врезался вперёд и плюхнулся рядом с Рейном, попискивая и требуя внимания. Проснувшись с испуганным стоном, Рейн отбился от ласк своего зверя, а затем ухмыльнулся Миле:
— Привет, любовь.
— Как ты так быстро их победил? — Выпалила она, слишком заинтригованная, чтобы сдерживать волнение.
Подмигнув, Рейн ответил:
— Я же говорил. У меня был план.
Поняв, что дальнейшего ответа не последует, Мила откупорила свой бурдюк и вылила воду ему на голову, смывая кусочки засохшей грязи и крови.
Воистину невыносимый человек – со всеми его секретами и загадками. Он когда-нибудь расскажет, но он даже не потрудился вымыться до её прихода. Как она должна его целовать под слоем крови?
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
С высоты здания Ген наблюдал за битвой между Трансцендентными и Возвышенными с напряжённым вниманием, впитывая каждый момент и запоминая его. Если верить Цзянхуну, всё здесь может быть воспроизведено и Геном – за исключением манипуляции молниями Лэй Гуна. В глазах Гена старый воин был самым впечатляющим из всех – с лёгкостью отбивался от двух Трансцендентных. Гром раскатился по рыночной площади, когда бывший Подполковник с безнаказанностью разбрасывал трещащую энергию. Его жалкий вид ничуть не умалял зрелища – старик отбивался от двух звериных Трансцендентных, волосы дыбом, ноги твёрдо на земле, а его трость отрывала куски плоти при каждом ударе.
Сквозь весь хаос Лэй Гун оставался нетронутым, даже находя время помогать своим товарищам. Казалось, Трансцендентные вот-вот получат преимущество, но вспышка света обрушивалась и крала инициативу. Когда Мясники грозили смять защитников, разящая вспышка убивала их десятками и выигрывала драгоценное время для осаждённых. Молнии вились вокруг союзников Лэй Гуна, чтобы поразить его врагов среди хаоса и суматохи, вырываясь из его пальцев и трости, иногда даже появляясь из воздуха, чтобы безошибочно устремиться к цели. Раскаты грома наполняли воздух по мере продолжения битвы – бесконечный оркестр грохочущих взрывов и мерцающих вспышек, готовый перегрузить чувства Гена.
Истинно достойный своего титула Владыки Грома, Лэй Гун демонстрировал безупречное владение своей стихией. Вот к чему стремился Ген – стать сильнее и управлять пламенем так же легко, как дышать. Пока всё, что он мог, – извергать струю пламени из рук, впечатляющее зрелище, но далёкое от эффективного. Пламя лишь скользило по противникам, и, если их одежда или волосы не загорались, оно не прилипало к телу. Как провести пальцами по пламени свечи – долговременного урона это не причиняло, что показала чудовищная Сумила.
Мысль Гена вернулась к столбу пламени, который он призвал во время спарринга с Цзянхуном, заставив искусного воина отступить. Огонь стремится вверх, к небесам, и если Ген сможет понять, как повторить свой единственный успех, у него будет мощный инструмент. Сжав кулаки, Ген сосредоточился и попытался заставить пламя извергнуться у ног Лэй Гуна, представляя это, пока его руки не задрожали от напряжения, но ничего не произошло, кроме потери энергии – его тело опустело, разум утомился. Не было никакой… связи с отдалённым местом, почти в пятидесяти метрах, с таким количеством мясников и солдат между. Как Лэй Гун заставлял молнию дугой обходить его союзников и поражать врагов?
Духи были бесполезны, лишь подталкивая его к битве, но голос Цзянхуна прозвучал в сознании Гена:
— Глупо тратить силы вот так. Используй свой разум. Как ты призываешь пламя? Твоя энергия изливается и становится пламенем? Пройдись по этому шаг за шагом, мои слова могут направлять, но только ты сам можешь открыть Истину.
Нет. Перевернув руку, он создал в ладони пламя, затем погасил его и призвал снова. Повторяя упражнение, он ознакомился с каждым шагом процесса, изучая свою силу. Сначала его рука нагрелась – не снаружи внутрь, а начиная с костей. Жар излучался наружу, прежде чем сгуститься в крошечное пламя, не такое горячее, как горели его руки, но всё же пламя. Понимание снизошло на него, когда он повторил свои действия, отпуская жар, чтобы начать заново. Это было похоже на то, как он защищает крошечную искру от бури своим телом, пока она не разгорится в бушующий огонь, способный выжить самостоятельно. Чтобы призвать пламя, ему нужно сначала обуздать силу внутри, дать ей жизнь, цель и силу, прежде чем выпустить её в мир. Выпустить слишком рано – и энергия рассеется, разлетится, как угли на ветру. Начав с малого, Ген сосредоточился на сборе энергии внутри, как при выстреле струи пламени, но удерживая её. Каждый раз, когда он терпел неудачу, он начинал заново, учась на своих ошибках, игнорируя пот, испаряющийся с его руки, пока его металлическая рука светилась красным от жара. Энергия продолжала расти внутри его руки, сгущаясь, усиливаясь, выковываясь в оружие по его замыслу. Создав подходящий пробный продукт, Ген поднял голову, указал на Лэй Гуна и выпустил его в мир.
Стрела пламени возникла и со щелчком поглотила воздух вокруг него. Воздух вырвался из лёгких, когда стрела устремилась к цели, пронеслась над головами Мясников и защитников и безошибочно врезалась в грудь Лэй Гуна. Его какофоничный грохот прервался впервые, глаза старика сверкнули гневом и болью, когда он направил свою трость в сторону Гена. Мир наполнился ослепительным светом, и Ген в панике отшатнулся, но руки Бэй обвили его. Мир моргнул, когда она переместила их, и оглушительный взрыв наполнил его уши, звуча так, будто грозовые тучи были у него внутри черепа.
Взглянув из окна нового здания, Ген посмотрел на задымлённые руины крыши, на которой он стоял всего мгновение назад. Уничтожая камень и дерево одним жестом, Ген с восторгом содрогнулся от этого проявления чистой разрушительной силы. Со временем он сможет делать то же самое – вселять ужас в сердца врагов своим присутствием и небрежно убивать сотни взмахом руки. Лэй Гун был древен, а Ген ещё молод – между ними нет сравнения.
— Хорошо, что ты выжил, – пришло Послание от Цзянхуна, – но, возможно, тебе стоит отойти от окна. Если Лэй Гун увидит тебя, во второй раз тебе может не повезти. Твоему Демону нужно время, чтобы подготовить второй прыжок. Иди, найди меня в арьергарде. У Йо Лина есть для нас задание, которое, думаю, тебе понравится.
Вняв совету старшего воина, Ген откинулся в объятия Бэй и мысленно приказал ей перенести его. Это слово снова – Демон, такое невкусное. Жаль, что это лишь показывает неприязнь Цзянхуна к своим же союзникам. «Слишком много времени провёл среди овец» – так Йо Лин описывал Цзянхуна, и Ген согласился с этим анализом. Ничего, он скоро одумается, а если он продолжит отказывать Бэй в уважении, которого она заслуживает… что ж, Ген с каждым днём набирает силу. Лениво мечтая о будущем, он появился рядом с Цзянхуном и вопросительно склонил голову.
— Итак, какое у нас задание?
— Майор Иму прорвал силы, охранявшие наши фланги, и направляется к нам. Они прибудут задолго до Магистрата, и по приказу Йо Лина мы должны задержать их до прибытия этого толстого ублюдка. Что-то насчёт грандиозного зрелища для финала – скрытный старый ублюдок.
По крайней мере, неуважение Цзянхуна не было направлено исключительно на Бэй.
— Так где же веселье?
— По словам выживших, атаку возглавлял Падающий Дождь, прилагая большие усилия, чтобы сообщить им о своей личности. Каким-то образом дикарь убил всех шестерых обладателей Ауры до того, как битва началась, и смял остальную пехоту. Скрытые убийцы, возможно? — Нахмурившись, Цзянхун взглянул на Гена и покачал головой. — Хотя между вами плохая кровь, я рекомендую воздержаться от вызова ему. Даже игнорируя его охранников, сомневаюсь, что ты ему ровня – не с его Аурой. Выжившие описывают её как «раздирающую душу», что бы это ни значило, а его солдаты называли его «Несравненным под Небесами». Надменный маленький дикарь, но мы покончим с ним вместе. Тот приём, который ты использовал против Лэй Гуна – можешь его повторить?
Вместо ответа Ген сосредоточил внимание и призвал пламя, создав вторую стрелу и выпустив её в соседнее здание. Снаряд с грохотом врезался в камень и взорвался, оставив на его поверхности обугленный кратер размером с дыню.
— Хм… — пробормотал Цзянхун, изучая результат. — Неплохо, но на формирование уходит слишком много времени. Пять с половиной секунд – слишком медленно для ближнего боя, но для дистанции с щенком хватит. Держись позади и прячься среди моих солдат, нанося удары из теней. Я выманю охранников Падающего Дождя – эту проклятую бабу с цепью и её спутника с метательными ножами. Когда увидишь шанс, нанеси удар своей атакой и вели своему Демону сделать то же самое, сосредоточившись на женщине. Когда с ней разберутся, остальные рассыплются. Понял?
— Бэй.
Приподняв бровь, Цзянхун спросил:
— Что?
— Её имя, – сказал Ген, сохраняя тон вежливым, но уверенным. — Бэй. Она моя жена и Трансцендентная, а не так…
На одно краткое, захватывающее дух мгновение сознание Гена наполнилось невиданным доселе ужасом – Цзянхун превратился из доброго старшего брата в немыслимый кошмар, даже не пошевелившись. Успокаивающее присутствие Бэй развеяло Ауру Цзянхуна, но переживание осталось в сознании Гена – его тело дрожало, разум опустел, он оправлялся от мысленной атаки. Поджав губы, Цзянхун закрыл глаза и выдохнул:
— Мои извинения, Ген. Я позволил своему гневу взять верх. Ты был прав, что поправил меня – я не проявил к твоей жене должного уважения. — С улыбкой отсалютовав Бэй, Цзянхун заговорил, как очаровательный аристократ, без следа своего прежнего чудовищного существования. — Вы должны простить старого солдата за его привычки, Трансцендентная Бэй. А теперь идите оба. Работа ещё не закончена, и, что бы ни задумал Йо Лин, молюсь, чтобы этого оказалось достаточно.
Всё ещё дрожа с ног до головы, Ген протянул руку и взял Бэй за руку, следуя за ними, проклиная свою слабость. С каждым шагом он понимал, как далеко ему ещё предстоит пройти. Стряхнув страх, он собрал всю свою волю. Ничего страшного. Его талант непревзойдён, время – его ограничивающий фактор. Дайте ему ещё год – Ген будет более чем способен раздавить Рейна под своим сапогом, отобрав у надменного дикаря его титул.
Ген, Эмиссар Пламени, Несравненный Под Небесами. Воистину величественное имя.
http://tl.rulate.ru/book/591/22918304
Готово:
