Глава 119. Чарок шёл за Татэ, мурлыкая под нос в унисон с фальшивым пением Тали. Они направлялись к Рэйну, чтобы навестить его. В последнее время у Чарока прибавилось работы в ресторане — он взял на себя обязанность кормить новоприбывших учеников. Тренировки у Рэйна и Герела были настолько изнурительными, что каждый ученик нуждался в обильном питании, чтобы не свалиться от истощения. Ему, конечно, повысили жалование, но деньги для Чарока не имели особого значения. За время, проведённое в Баннере, он успел скопить приличную сумму. Гораздо важнее для него было проводить время с детьми, но в последние дни это удавалось лишь на пару часов после обеда. До этого они были на уроках, а вечером он работал допоздна, возвращаясь домой, когда дети уже спали.
Татэ, заметив диких кошек, бросился к ним с распростёртыми объятиями.
– Джимджем! Аури! – крикнул он, остановившись и терпеливо дожидаясь, пока животные подойдут к нему. Рэйн научил его, что, несмотря на обученность, эти кошки всё ещё оставались дикими зверями.
Аурик радостно подбежал к мальчику, толкнув его головой в знак привязанности, а Джимджем отреагировал с типичным кошачьим равнодушием. Из груди Аурика доносилось глубокое урчание, от которого у Чарока по спине пробежали мурашки. Хотя это был звук довольства, он казался приобретённым, а не естественным. Кот подражал радостному воркованию Рэйна, а тот, в свою очередь, принимал это за мурлыканье. Даже спустя месяцы Чарок с опаской оставлял детей наедине с этими животными, которых они обожали. Его сердце замирало каждый раз, когда дети поворачивались спиной к кошкам, но пока что ничего плохого не случалось. Ленивые и сытые, они не проявляли охотничьих инстинктов.
Тали радостно закричала, когда к ним подбежал Пафу, пища и повизгивая в надежде на угощение. Чарок улыбнулся, посадив дочь на спину любопытного кота. Она уткнулась лицом в его мягкий мех, и Чарок не мог не вспомнить слова Рэйна о том, что дети могут кататься на диких кошках. Тогда он отмахнулся от этой идеи, назвав её ерундой и напомнив о пословице: «Сесть верхом на тигра легче, чем слезть с него». Но теперь, глядя на дочь, он задумался. Пять кошек могли бы стать идеальными спутниками его детей, подрастая вместе с ними, как Алсантсет и Сурет. Мысль о жене вызвала у него смешанные чувства — радость и печаль. Их разлука стала настоящим испытанием для его рассудка. Прошёл почти год, и, за исключением короткой встречи в Шэнь Хо, время, проведённое вдали от неё, угнетало его. Он мечтал разделять с ней радость воспитания детей или хотя бы быть рядом, чтобы защищать её. Один год — это почти пятая часть времени, которое они провели вместе с близнецами. Его жена многое упустила, пока они росли.
Отогнав грустные мысли, Чарок последовал за детьми, которые вели кошек в тренировочный лагерь, чтобы найти Рэйна. На площадке лежали, распластавшись в изнеможении, почти двести учеников. Больше трети из них находились под командованием Рэйна. Зрелище было жалкое. Чарок, хоть и уважал мудрость Аканай, не мог не думать, что давать Рэйну столько власти было ошибкой. Тот был слишком своеволен, упрям и фанатичен в своём стремлении к силе. Эти качества ярко проявлялись в его методах тренировок. Позволять целому отряду Стражей следовать за ним было плохой идеей. Герел, со своей стороны, почти ничего не делал, чтобы умерить пыл Рэйна. Наоборот, он поощрял его, сам участвуя в этих изнурительных тренировках и заставляя учеников выходить за пределы разумного. Чарок слышал от учеников жуткие истории о безжалостных избиениях и бессмысленных упражнениях, которые доводили их до изнеможения. Рэйн и Герел заставляли их ползать по острым камням и даже наносить себе раны. Поначалу Чарок беспокоился за безопасность Рэйна, но потом узнал, что ученики в какой-то извращённой манере боготворили его. Они шёпотом обсуждали его силу и гордились тем, что выдерживают такие же испытания, как и он. Видя, как Рэйн и Герел преодолевают больше трудностей, чем кто-либо другой, они находили в этом вдохновение.
Ученики с почтением проводили Чарока к Рэйну, который в этот момент сражался с Герелом. Чарок, как всегда, ощутил гордость и восхищение. Его хрупкий младший брат превратился в могучего воина, занимавшего важное положение среди своих людей, в героя Человечества. Рэйн стойко выдерживал атаки Герела, но старший воин превосходил его мастерством. Чарок прищурился, почувствовав Ауру Герела — леденящее кровь стремление убивать, которое достигало Рэйна. Он применил свою Ауру, защищая детей от этой мощной энергии, и с трудом сдерживал желание вмешаться и остановить это мучение. Это было слишком. То, что человек может выдержать жар, не значит, что его нужно поджаривать в огне. Как только Рэйн научился сгущать свою Ауру, такие тренировки стали бесполезными. У Герела не было причин заставлять его так страдать.
Поединок резко закончился, когда меч Герела ударил Рэйна по макушке, и тот рухнул на землю, словно его тело лишилось костей. Чарок, обеспокоенный, подбежал к брату. Рэйн моргал, пытаясь сфокусировать взгляд, и хихикал, как дурак.
– Привет, брат, давно ты здесь? – спросил он, а затем поморщился от боли, держась за голову. – Чёрт возьми, уже во второй раз за день у меня череп треснул.
Чарок бросил на Герела убийственный взгляд, помог Рэйну подняться и отвести его в тень. Он кипел от гнева, но молчал, стирая кровь с лица брата. Рэйн, несмотря на свои раны, продолжал расти. При росте в метр семьдесят пять и с широкими плечами он выглядел худым, но в нём чувствовалась скрытая мощь и выносливость. Он всё ещё был ниже других Стражей, но теперь в нём было что-то, что заставляло обращать на него внимание.
Через несколько минут Рэйн открыл глаза, встал и улыбнулся.
– Эй, прости, что заставил ждать. Где там эти маленькие разбойники?
– Дети подождут, а нам надо поговорить, – проговорил мужчина, тщательно подбирая слова и изучающе глядя на Рэйна.
Глядя на юношу в разодранной одежде с непринуждённой улыбкой и доверчивым взглядом, трудно было представить, что именно он тот самый «лютый дикарь», безжалостно разгромивший четырёх чемпионов Общества зараз, «дьявол в человеческом обличье», про которого рассказывали истории. Алсантсет писала Чароку о его достижениях и своих переживаниях, и, несмотря на то, что он не был согласен с её идеей заставить его остаться в деревне, что-то сказать всё-таки было нужно.
Прокашлявшись, он положил ладонь на шею Рэйна, вынудив юношу посмотреть ему в глаза. Колебания исчезли, не осталось ни дискомфорта, ни неудобства, лишь уверенность, любовь и лёгкое смущение.
– Никто не может заставить тебя сражаться, ни Аканай, ни Баатар, ни даже Император. Ты заработал много денег, и Тадук упомянул, что если ты будешь усердно заниматься, то станешь самым юным целителем в истории. Он сказал, что всего через три года ты сможешь получить это звание. Почему бы тебе не остаться и не стать целителем?
Тепло улыбнувшись, Рэйн грустно покачал головой и окинул взглядом близнецов.
– И ты туда же, а? Тадук тоже просил меня об этом. Я бы хотел остаться здесь и разжиреть, но не думаю, что буду этим наслаждаться. Ты не видел орды Осквернённых, поджидающих нас за стеной. Мне нужно что-то сделать.
– Эта стена стояла тысячелетиями, и её защищали величайшие герои Империи. Тебе не за что переживать.
Криво улыбнувшись, Рэйн вздохнул.
– Если бы Осквернённые послушно выстроились передо мной, чтобы я их убивал, я мог бы размахивать мечом день и ночь напролёт в течение года, и их всё равно бы осталось больше, чем я могу сосчитать. Бесконечные орды кровожадных животных, готовых крушить и убивать, собрались лишь в нескольких десятках километров от того места, где мы стоим. Я не могу закрыть на это глаза, раз у меня есть возможность помочь с ними справиться.
Беспомощно усмехнувшись, Чарок обнял своего брата, юного героя Человечества. То, что серый раб-мышонок превратился в достойного воина, вызывало у него чувство гордости.
– Очень хорошо, я сказал это лишь потому, что мне не помешала бы помощь по дому. Делай то, что должен, но вернись целым и невредимым. Помни, кем ты являешься в первую очередь: Рэйном, дядей Татэ и Тали, братом Чарока и Алсантсет.
– Как же иначе.
Радостно улыбнувшись, Рэйн подбежал к близнецам, сгрёб их в объятья и шутливо зарычал, когда они взвизгнули от радости. Прекратив на мгновение свои игры, чтобы поздороваться с прибывшей Мэй Линь, Рэйн поцеловал её в щёку и продолжил беззаботно кататься по траве, являя собой живое воплощение радости и любви.
После этого, прежде чем пойти домой, они четверо отправились ужинать с Тадуком, на семейную трапезу, которую он хотел посещать каждый день. Поймав взгляд Мэй Линь, Рэйн чуть улыбнулся ей и показал два больших пальца, усмехаясь при виде её покрасневших щёк. В последнее время Рэйн казался более нежным, и, похоже, их обручение было лишь вопросом времени. Юный Рэйн, который вскоре будет женат на двух женщинах, или даже на трёх, если Адуджан вернётся незамужней.
Всё будет замечательно, если Рэйн переживёт надвигающуюся бурю. Война – такая суровая и непредсказуемая леди, кто знает, какое будущее она готовит?
Ли Сун прибыла как раз, когда я, замариновав мясо и вымыв рис на кухне Тадука, присел и начал наблюдать за близнецами, носившимися вместе со щенками и запускавшими своих воздушных змеев. Войдя в дом без приветствия, она заговорила своим обычным монотонным голосом:
– Мастер и Священный Кузнец желают немедленно поговорить с тобой и лейтенантом Рустрамом.
– Привет, Ли Сун, у меня всё в порядке, спасибо, что спросила, – ответил я, немедленно улыбнувшись, и лениво потянулся, с удовольствием наблюдая за её раздувающимися ноздрями. Она тоже демонстрировала эмоции, их просто было трудно заметить, не приглядываясь. – Не хочешь ли выпить чаю? Вода в котелке закипит через несколько минут, нет проблем. Ты прекрасно выглядишь сегодня, опять отполировала свою броню?
Мне не стоило её дразнить, но я был немного на неё обижен, не говоря уже о том, что она выглядела очаровательно, когда злилась. Ли Сун, отлично выглядевшая в своей сияющей и сверкающей броне, раздражённо надула щёки, игнорируя мой вопрос и пытаясь придумать, что сказать дальше.
Броня, ради добычи которой я потратил столько усилий, оказалась у Ли Сун лишь потому, что она была единственным человеком, которому она подошла. Поначалу я хотел растянуть броню, но это явно нарушило бы Рунический Оттиск. Я не мог даже скопировать его, чтобы изучить, поскольку снаружи Оттиск частично был прикрыт припаянными пластинами. Я предполагал, что его следует записывать в жёсткой последовательности, применяя при этом определённые манипуляции чи, отчего повторить его было невозможно, даже если бы я видел весь рисунок.
Нужно было попросить книги о начертании рун взамен золота. Это был бы умный поступок, но я тогда был ослеплён жадностью, иначе бы я заметил, что броня мне не подходит. Ба, не то чтобы она была идеальна, Руническая броня постоянно вытягивает чи своего хозяина, чтобы блокировать удары, поэтому, если чи у вас закончится, броня станет грудой металлолома. Мне вовсе не обидно.
Потянув время ещё минутку, я заметил, что Ли Сун выглядит так, будто готова то ли расплакаться, то ли жутко разозлиться. Мне не хотелось иметь дело ни с тем, ни с другим, поэтому я благоразумно отправился за ней.
Аурик и Джиму шли за мной, радуясь воссоединению со своей сестричкой, несмотря на то, что красивая пушистая кошечка игнорировала их обоих, задрав нос и ступая лёгким шагом за Ли Сун. Вышколенная и ухоженная, она была полной противоположностью Джиму, который бросался в каждый куст, выбираясь оттуда растрёпанным и со спутанной шерстью, в то время как Аурик пытался поймать её качающийся хвост.
– Так что, ты уже придумал имя своей кошечке?
Вновь проигнорировав меня, она бросилась вперёд, чтобы срезать путь, грациозно взбежав по крутой стенке скалы, кошки без труда последовали за ней. Я слегка поморщился и, воспользовавшись чи для Лёгкости тела, куда менее изящно взобрался по скале, полагаясь на импульс и отчаянно хватаясь за края, чтобы не соскользнуть. Ещё один навык, который мне нужно чаще практиковать: пробираться по деревне намного проще, если не полагаться на лестницы.
Мы ненадолго остановились, чтобы забрать с собой пьяного и буйного Рустрама. Терпеливо ожидая снаружи туалета, пока он немного придёт в себя, мы слушали его громкое ворчание, которое, к счастью, заглушало звуки мочеиспускания. Он жаловался на потраченные деньги и женщин, которые его ждали. Через несколько минут его ворчание стихло, как и звук текущей воды. Когда Рустрам наконец вышел, его лицо было красным от смущения.
– Эм, простите за мои слова, босс. Я готов принять любое наказание, которое вы сочтёте нужным, – пробормотал он, опустив голову.
Я отвернулся и махнул рукой, стараясь не придавать этому значения.
– Не переживай. Я уже забыл, что ты сказал. Мне бы хотелось, чтобы ты оставался таким же разбитным рядом со мной. Раньше было веселее, когда все были на равных. А теперь только «босс» да «юный герой».
Помолчав, я спросил:
– От твоего отца что-нибудь слышно в последнее время?
– Да, босс. Плата пришла, вчера её раздали. Отец говорит, что косметика расходится мгновенно. Люди даже платят за то, чтобы попасть в список ожидания на средство для роста волос. Скоро мы начнём увеличивать производство, как только соберём...
Рустрам с энтузиазмом продолжил рассказывать о поставках, рабочей силе и других деталях, но мои глаза уже начали стекленеть. Большинство учеников были из семей необученных работников – матерей-одиночек и совсем юных детей. Им было сложно найти работу, поэтому я предложил им помогать смешивать простую косметику и мази, чтобы они могли хоть что-то заработать, пока не освоят необходимые навыки для жизни в деревне.
К моему удивлению, это оказалось очень выгодным делом. Местные жители и вновь прибывшие потянулись ко мне, прося разрешения присоединиться. Рустрам взял на себя организацию, разработав логистику и распределив обязанности. Он настоял, чтобы я забирал часть прибыли, но я попросил передавать её в приют. Оглядываясь назад, понимаю, что лучше бы я сам распределял эти деньги, чтобы оплачивать еду, а остальное отдавал детям. В итоге сироты боготворят Рустрама и Булата, которые приносят им деньги и игрушки, а у меня только растут долги. Печальные времена.
Когда я вошёл в мастерскую Хусольта, первое, что бросилось в глаза, – это Мила, утоляющая жажду. Её голубое шёлковое бельё просвечивало сквозь слишком просторную рубашку без рукавов, а обнажённые плечи блестели от пота после тяжёлого рабочего дня в кузнице. Она жадно пила из кружки, и капли воды стекали по её подбородку, капая на грудь.
Её женские чары в последнее время стали для меня особенно заметными.
...Мне явно нужно с кем-то переспать. Почти год после моей последней «неосмотрительности» и больше двух лет до свадьбы – тяжёлое бремя воздержания. Надо думать о несексуальных вещах, например, о том, что со мной сделает Хусольт, если застукает за совращением. Или хуже... что сделает Аканай.
...Лучше уж думать о Хусольте.
Мила удовлетворённо вздохнула, открыла глаза и, казалось, наслаждалась моментом покоя после тяжёлой работы. Она легко подскочила ко мне, обхватила руками за шею и захихикала, уткнувшись лицом мне в грудь. Я обнял её за стройную талию.
Забавно, я обычно ненавижу хихиканье, но когда хихикает она, это кажется очаровательным.
– Наконец-то вы здесь. Я уже заждалась Рустрама, – сказала она и, закатив глаза в ответ на мой недовольный взгляд, ущипнула меня за щёку. – Не ревнуй.
Она отбежала на минутку, чтобы что-то взять, и торжественно показала Рустраму тонкую рапиру, сверкающую в свете лампы.
– Страж Рустрам, я дарую тебе это оружие, чтобы ты использовал его ради защиты человечества. Прими его вместе с бременем ответственности, которое оно олицетворяет.
Рустрам удивлённо моргнул.
– Но... я же всего лишь сын торговца. Есть так много тех, кто опытнее меня и заслуживает его больше.
Милла мельком взглянула на меня, улыбнулась и покачала головой.
– Ты – правая рука Рэйна, и, зная его, я уверена, что он поведёт тебя в самую гущу боя. Мне будет спокойнее, если с ним бок о бок будет сражаться воин с духовным оружием. Просто прими его. Я выковала его специально для тебя, поговорив с Герелом. Опыт придёт со временем.
Рустрам, немного поколебавшись, упал на колени и склонил голову, протягивая руки, чтобы принять оружие. Мила нахмурилась и рявкнула:
– Встать!
Он тут же поднял голову, его глаза были полны недоумения.
– Страж ни перед кем не преклоняет коленей. Ты – воин, защищающий своих людей и свою родину. Не забывай об этом.
Передав ему оружие, Мила начала объяснять, как правильно его использовать. В это время Хусольт, выглянув из кузницы, махнул мне рукой, чтобы я зашёл.
Когда он закрыл за мной дверь, его сдержанный смешок превратился в громкий смех, полный радости.
– Ах, моя доченька подрастает. Всё, что теперь нужно, – это несколько внуков, но это ещё успеется, так, парень?
Его могучие медвежьи объятия выдавили из меня весь воздух, заставили кости трещать, а ноги – оторваться от земли. Его настроение передалось и мне.
Мы неспешно вышли из кузницы и остановились перед столом. Хусольт с гордостью продемонстрировал мне своё последнее творение.
– Взгляни-ка на это. Что скажешь?
Передо мной лежала огромная металлическая конструкция – многозарядный арбалет. Он был почти метр в длину и полметра в высоту, состоял из трёх огромных арбалетов, поставленных друг на друга, с отдельной тетивой для каждого.
Хусольт сиял от гордости.
– Эти арбалеты сделаны из ядра железного бамбука, усиленного рогом барана и сухожилием урсадона. Вместе с прочной стальной конструкцией и тетивой из шейных сухожилий Страхоптицы моя детка весит 1,25 тонны и имеет эффективный диапазон стрельбы в 280 метров. Она утяжелена спереди, и отдача отбрасывает не хуже мула, поэтому лучше не использовать её верхом, но попробовать можно.
Хусольт, двигая маленький рычаг взад-вперёд целую минуту, медленно натянул три тетивы, пока они не зафиксировались в нужном положении. Затем он зарядил огромные стальные болты, каждый из которых был длиной с мою руку. У меня возникло ощущение, что Хусольт не совсем правильно понял идею многозарядного арбалета, но, по крайней мере, он явно вложил всю душу в его мощь. Когда он передал мне Громадину, мои руки едва выдержали вес оружия. Наклонившись вперёд, я установил арбалет на стол, прижал его к плечу и прицелился в железные пластины, расположенные более чем в ста метрах от нас. Выстрелив всего один раз, я почувствовал, как арбалет дёрнулся с металлическим скрежетом, ударив меня в плечо, а затем с грохотом упал на стол.
Хусольт, игнорируя мой недоверчивый взгляд, расхохотался и хлопнул меня по спине:
– Видал, пацан? Этот болт пробил как минимум тридцать сантиметров, то есть, десять железных пластин! Впечатляет, да?
– Э... Да, впечатляет, – ответил я, потирая плечо. На нём уже начинал появляться синяк, что заметно охладило мой энтузиазм.
– Но он слишком тяжёлый, и из-за отдачи два других болта выпали. Нет ли какого-нибудь механизма или способа, чтобы арбалет был один, но его можно было быстро перезарядить? Идея с рычагом, кстати, отличная, может, стоит применить её для быстрой перезарядки арбалета... с обычной мощью.
Хусольт фыркнул:
– Ба, говорил же, нужно крепко стоять на ногах.
Он выхватил у меня оружие, что-то пробормотал себе под нос, явно недовольный моим отсутствием восторга. Перезарядив арбалет, он быстро выстрелил три раза подряд, и оружие даже не дрогнуло.
– Видишь? Вот так надо. Ну, разве что тебе нужно нарастить килограмм сто мускулатуры, без проблем.
Я решил попробовать другой аргумент:
– На перезарядку уходит целая минута. Мы же стремимся к стабильному темпу стрельбы.
Хусольт задумался, и я продолжил:
– Сколько времени тебе нужно на создание одного арбалета и сколько он будет стоить? Не забывай, нашей идеей было производить эти штуки в больших количествах. На стене маются от безделья тысячи солдат. Представь, что у каждого из них будет скорострельное дальнобойное оружие.
Хусольт покачал головой:
– Это дурацкая мечта, парень. Ни один арбалет никогда не будет соответствовать таким требованиям. Вот что я понял из твоих слов: тебе нужно больше знать о таком оружии. Для арбалета можно выбрать лишь два качества из трёх: слишком дорогой, слишком слабый или слишком медленный. Нет ничего плохого в мощном, медленном и дорогом арбалете, если ты можешь его себе позволить. Этот красавец прослужит куда дольше, чем любая броня, которую я сделал для тебя, это я тебе обещаю.
Я заставил его пообещать, что он продолжит свои попытки, и пригласил к Тадуку на ужин, разговор и выпивку, не забыв захватить с собой Громадину. Она была впечатляющей, и я всегда мог отдать её Прану или Салуку – у них было подходящее телосложение, да и мощное оружие нам не помешает. Оставалось надеяться, что Хусольт изобретёт для меня больше таких мощных игрушек. Потому что даже с этой штукой нам конец, если мы столкнёмся с Демоном. В лучшем случае арбалет сможет ранить его настолько сильно, что кому-то удастся добить его. Но это буду не я. Я больше никогда не понесусь на Демона сломя голову. Я усвоил урок ещё в первый раз.
http://tl.rulate.ru/book/591/150435
Готово:
