Готовый перевод Night’s Nomenclature / Номенклатура ночи: Глава 339. Почему закаты так прекрасны

(Перевод: Ориана)

«Что мне нужно рассказать?» Цин Чэнь спокойно лежал в кресле, не показывая никаких эмоций.

Он ничего не признал. Кто знает, не пытается ли она его развести?

«Я знаю, что ты путешественник», – сказала Ли Чанцин.

Цин Чэнь прикинулся мертвым и ничего не сказал.

«Я также знаю, что это ты спас меня в здании “Золотое великолепие”», – сказала Ли Чанцин.

Цин Чэнь продолжал притворяться мертвым, не говоря ни слова.

«Ладно, хватит притворяться», – Ли Чанцин улыбнулась еще шире. Она села на каменный стол рядом с ним, с интересом разглядывая профиль молодого человека: «Снайпер, который меня спас, – это определенно был ты. Последние пару дней я была занята и не могла вернуться, чтобы спросить тебя, но сегодня ты мне всё объяснишь».

«Это не я, это босс нашей организации», – серьезно ответил Цин Чэнь.

Этим он косвенно признал, что является путешественником. Теперь это действительно невозможно скрыть.

Но насчет того, был ли он боссом «Белого дня» или рядовым членом организации, он еще мог побороться.

Ли Чанцин: «Не волнуйся, я никому не скажу».

Цин Чэнь вздохнул: «Сколько секретов было раскрыто после таких обещаний».

Однако Ли Чанцин стала серьезной: «Я говорю серьезно. Независимо от нашей дружбы, ты уже мой спаситель. Я, Ли Чанцин, не буду шутить с такими вещами».

Сегодня женщина была не в кожаной куртке в стиле панк. На ней был официальный костюм, а волосы были аккуратно уложены на затылке.

Цин Чэнь вдруг подумал, что когда эта женщина надевает официальную одежду, у нее появляется необъяснимая странная аура, очень мощная.

Он поинтересовался: «По идее, ты должна была давно узнать, что я путешественник. Почему ты узнала об этом только сейчас?»

Ли Чанцин немного подумала и сказала: «Раньше 99% путешественников находились в руках Ли Юньи. Теперь он передал все полномочия мне, поэтому я знаю многое, включая то, что на этот раз случилось у вас во Внешнем мире».

Так вот в чем дело.

Внутри консорциума существует четкое разделение обязанностей, у каждого есть свое дело, и информация не всегда пересекается.

Но теперь все по-другому. Ли Юньи сложил с себя полномочия. Вся мощь разведывательной службы Ли находится в руках Ли Чанцин. К тому же «Белый день» сыграл свою роль в недавних событиях. Если путешественники знают об этом, они обязательно доложат Ли Чанцин о снайпере.

Вот так Ли Чанцин и узнала, что Цин Чэнь – путешественник.

Цин Чэнь внезапно спросил: «Те, кто устроил беспорядки в Японии и Южной Корее во Внешнем мире – ваши люди?»

«Да, – кивнула Ли Чанцин. – Это один из самых важных планов Ли в последнее время. Его предложил отец. Руководил Ли Юньшоу, а реализовал Ли Юньи. Клан Цин также отправил часть путешественников, но основной силой были все-таки Ли. В грядущей гражданской войне в Федерации кланы Ли и Цин будут союзниками».

«Клан Цин отправил только часть?» – с любопытством спросил Цин Чэнь.

«Да, они придержали свои силы. Я не знаю, какие у них планы, – сказала Ли Чанцин. – Но это не важно. Важно устранить потенциальную угрозу со стороны Камиширо и Касимы».

«Путешественники Ли завершили план замены? – поинтересовался Цин Чэнь. – Удалось?»

«Конечно, удалось. Но я не могу рассказать тебе конкретных подробностей, – с улыбкой сказала Ли Чанцин. – Еще раз большое спасибо. По словам моих подчиненных, среди тех, кого «Девять царств» остановили в плане обратного переселения, была и «я» из Внешнего мира. Так что, выходит, ты спас меня трижды».

Цин Чэнь был озадачен: «Если глава Ли хотел отстранить Ли Юньи от власти, почему он доверил ему такое важное дело? Значит, это тоже был просто спектакль?»

«Это секрет семьи Ли. Хотя ты и имеешь право сидеть за столом совещаний, дела членов семьи Ли остаются конфиденциальными. Они отчитываются только перед главой семьи и Тайным советом и не могут обмениваться информацией друг с другом», – сказала Ли Чанцин.

Такого рода ответ сам по себе является подтверждением.

Ли Чанцин вдруг поняла, что что-то здесь не сходится: «Не пытайся сменить тему. У меня есть к тебе еще один вопрос. Ты действительно генный боец? Или ты в прошлый раз подменил генный препарат и на самом деле ввел себе физраствор?»

Цин Чэнь внутренне сжался.

Именно по этой причине он и притворялся мертвым, потому что опасался, что Ли Чанцин затронет эту тему.

Если это тоже будет раскрыто, это будет не притворная, а настоящая социальная смерть!

Ведь он пять часов изображал муки боли, и все это на ее глазах.

Цин Чэнь спокойно сказал: «Поскольку у тебя есть в подчинении путешественники, ты должна знать, что путешественники могут только прятать вещи в своем теле, чтобы перенести их».

«О, так и есть, – кивнула Ли Чанцин, – но мало ли. Ты путешественник, но в тебе нельзя уловить никаких изменений до и после пересечения границы. Другим путешественникам такое не под силу. В тебе и так столько невероятного, так что одним больше – это мелочь».

Когда Цин Чэнь уже изо всех сил пытался придумать, как сменить тему, снаружи вдруг раздался голос Ли Кэ: «Учитель! Учитель!»

Эти крики среди ночи заставили Цин Чэня почувствовать, будто сам он – основатель секты Гуань Инь, а Ли Кэ – Царь Обезьян, пришедший совершенствоваться глубокой ночью…

Ли Чанцин в замешательстве посмотрела на Цин Чэня: «Зачем он пришел к тебе среди ночи?»

«Это „они“», – поправил Цин Чэнь.

За воротами послышалось тихое ворчание Цин И: «Утром приходится вставать в 6 часов. Я и так уже смертельно устал. Почему я должен еще и среди ночи практиковаться? В это время я должен лежать в своей постели...»

Ли Чанцин замерла.

Цин Чэнь подошел и открыл ворота. За ними оказались 22 ученика: Ли Ино, Цин И, Нань Гэнчэнь, Ли Шу, Ли Кэ, Ли Хуан…

Все в сборе!

Более того, они все переоделись в черную боевую форму, надели черные маски и черные кепки.

Теперь Ли Чанцин была озадачена еще больше: «Что вы собираетесь делать?!»

В этом полуночном поместье было особенно тихо.

Ли Шу, Ли Хуан, Цин И и другие переглядывались. Они просто выполнили указание Цин Чэня и явились в назначенное время.

Но учитель не сказал им, что именно они будут делать сегодня ночью.

К тому же, они не ожидали, что в такое позднее время во дворе Опавший лист окажется тетя Ли Чанцин.

Тут Ли Кэ, поколебавшись, сказал: «Я знаю, что Цин И – Теневой кандидат, поэтому я попросил учителя помочь ему».

Цин И: «…Ч-что?»

Каким образом эти ночные дела имеют отношение к нему?

Ли Кэ серьезно сказал: «Теперь остались кандидаты: Цин Вэнь, Цин Ши, Цин Юань, Цин Син, Цин У... Цин И – самый младший из них, у него нет никаких преимуществ».

Цин И повернул голову и растерянно посмотрел на Ли Кэ.

Ли Чанцин рассмеялась: «И что дальше?»

Ли Кэ серьезно сказал: «Позавчера Цин И рассказал мне о настоящем втором раунде Битвы за Тень. Кандидаты должны заключить союз с членами семьи Ли. Тот, кто найдет шестерых союзников, получит преимущество в третьем раунде. Цин И теперь мой младший брат-соученик, и я хочу ему помочь. Он такой молодой, если мы не поможем ему, кто еще ему поможет? Поэтому я рассказал учителю, и учитель согласился».

Ли Шу и остальные переглянулись и рассмеялись: «Верно. Теперь мы все братья-практикующие. Если мы ему не поможем, то кто поможет?»

Цин И застыл на месте, потеряв дар речи: «Вы…»

Изначально он приехал в поместье Баньшань, чтобы скоротать время. Сначала он планировал просто переждать второй раунд, потому что не думал, что сможет получить в нем какое-либо преимущество.

Сегодня вечером, получив сообщение, он последовал за Ли Кэ.

По дороге он ворчал, что не выспался, но он никак не мог подумать, что главным героем ночи станет он сам.

Ли Шу похлопал его по плечу и сказал: «Не волнуйся, у тебя есть старшие братья и учитель, ты обязательно победишь».

Цин И некоторое время молчал, затем спросил: «Учитель, что вы собираетесь делать?»

«Заключить союз с шестью членами семьи Ли – не велика хитрость. Это не даст тебе больших преимуществ. Поэтому мы должны сделать так, чтобы у других кандидатов не осталось ни одного союзника, – Цин Чэнь посмотрел на Цин И. – Пошли».

«Куда?» – растерялся Цин И.

«За пределы поместья Баньшань, конечно, – сказал Цин Чэнь. – Ли Ино уже собрала почти всю необходимую информацию. Сейчас самое время выдвигаться. Отправимся в город 18 и найдем тех членов семьи Ли, которые заключили союз с другими Теневыми кандидатами».

«Но ночью в поместье Баньшань введено военное положение. Без особого разрешения Тайного совета нас не выпустят!» – сказал Цин И.

Тут Ли Чанцин, улыбаясь, сказала: «Я тоже иду!»

Во дворе Опавший лист повисла тишина. Все потомки третьего поколения семьи Ли повернули головы и молча посмотрели на Ли Чанцин.

Все думали одно: ладно мы, третье поколение, позволяем себе дурачиться, это еще куда ни шло. Но вы-то, глава разведки Ли, опора второго поколения семьи Ли, зачем хотите присоединиться к нам?

Ли Чанцин посмотрела на них так, что было не понятно, улыбается она или нет: «Что, мне нельзя пойти? Вижу, вы уже забыли, что было в прошлом».

«Можно!» – поспешно кивнул Ли Шу.

Юный Ли Кэ не видел, как Ли Чанцин устраивала хаос в прошлом, но Ли Шу видел.

Ли Чанцин никогда не была примерной ученицей. Даже главный учитель называл ее человеком, встретить которого – большая неудача.

«У вас нет разрешения Тайного совета, а у меня есть», – Ли Чанцин знала, что Цин Чэнь хотел использовать секретный проход двора Опавший лист, чтобы вывести своих учеников. В конце концов, после утечки информации о нем старик наверняка запечатает его как можно скорее, поэтому Цин Чэнь хотел выжать последнюю пользу из этого секретного прохода.

Но зачем идти через секретный проход, когда можно пройти через главные ворота?

Ли Чанцин повернулась к Цин Чэню: «Я могу пойти?»

Цин Чэнь стоял во дворе Опавший лист, слушая шелест листьев за стенами двора. Сегодняшняя ночь ощущалась особенно безмятежной. Он помолчал немного и с улыбкой сказал: «Конечно, можешь».

«Пойдем!» Ли Кэ, Цин И, Ли Шу и Ли Хуан вышли за ворота, обнявшись за плечи. Они болтали, смеялись и шутили, словно школьники, спешащие в интернет-кафе после окончания занятий.

Цин И тихо спросил Ли Кэ: «Зачем ты мне помогаешь? Ты же постоянно душил меня!»

Ли Кэ помолчал пару секунд: «Цин И, я просто хотел мотивировать тебя учиться. Я не хотел тебе никак навредить».

«Правда?!»

Ли Чанцин распорядилась доставить двадцать с лишним мотоциклов «Черный рыцарь-19»: «Для такого дела нельзя брать машины семьи Ли. Меняем транспорт».

Цин Чэнь замялся: «Я не умею ездить на мотоцикле».

«Да?» Ли Чанцин была немного удивлена. Этот парень убивал, как бог смерти, но он не умел ездить на мотоцикле?

Цин Чэнь посмотрел на других учеников: «Ли Шу, ты повезешь меня».

Но тут возникла проблема. Ли Хуан заявил: «Учитель, я тоже не умею ездить на мотоцикле. Ли Шу должен взять меня».

Ли Кэ сказал: «Учитель, мы с Цин И тоже не умеем. Нам придется попросить старших братьев везти нас».

В итоге 22 ученика разбились на пары и заняли 11 мотоциклов, не оставив Цин Чэню выбора.

Цин Чэнь сел на мотоцикл позади Ли Чанцин: «Поехали».

Они оба внезапно напряглись!

Двенадцать мотоциклов «Черный рыцарь-19» рванули в ночь, покидая поместье Баньшань.

081-я гарнизонная бригада, ответственная за оборону поместья, доложила об этом в Тайный совет, но Тайный совет не остановил их.

В Тайном совете один из советников по национальной политике обратился к Ли Юньшоу, допоздна засидевшемуся за бумагами: «Вы действительно позволите им бесчинствовать в такое время?»

Кончик ручки Ли Юньшоу резко остановился на бумаге. Через несколько секунд он поднял голову: «Ничего страшного. У них сейчас самый возраст, чтобы бесчинствовать».

…

Полчаса спустя.

Верхний этаж Вечной башни в городе 18. Знакомый вращающийся ресторан «Павильон солнечного света».

Роскошный ресторан был оцеплен, повсюду стояли сотрудники службы безопасности главной ветви семьи Цин.

Цин Вэнь сидел в отдельной комнате, глядя на шестерых потомков семьи Ли в третьем поколении перед ним, и улыбался: «Господа, я слышал, что сегодня в «Павильоне солнечного света» появился новый деликатес. Говорят, что это золотистый ящер, которого охотник дикой местности с большим трудом поймал в запретном месте № 16. Поэтому я попросил ресторан придержать его и спешно пригласил вас всех его попробовать».

Один из сыновей Ли с улыбкой сказал: «Ты еще не оправился от ран, а уже подумал пригласить нас попробовать деликатесы».

В это время Цин Вэнь все еще был забинтован, раны, полученные в бою с Цин Чжуном несколько дней назад, еще не зажили.

Цин Вэнь, решительный молодой человек, сидел во главе стола и улыбался: «Мы все друзья. Конечно, я подумаю о вас, когда появится что-то хорошее. Кроме того, я также принес шесть бутылок вина «Синхуафэнь» 50-летней выдержки из запасов моей семьи в городе 5. Их только сегодня доставили в город 18».

Только он это сказал, как в ресторане погас свет.

Цин Вэнь нахмурился и инстинктивно прижал руку к поясу: «Не волнуйтесь, в «Павильоне солнечного света» есть резервный источник питания, свет скоро загорится».

Однако резервный источник питания тоже был отключен.

В следующий момент в зал ворвалась группа людей в черной боевой форме, в черных масках, каждый с железным прутом. Они принялись избивать всех, кто попадался им на глаза.

Сотрудники службы безопасности главной ветви семьи Цин с криками бросились на них, но с изумлением обнаружили, что среди нападавших, ворвавшихся в ресторан «Павильон солнечного света», был человек уровня А!

Лунный свет лился сквозь панорамные окна.

Противник был подобен призраку. Маленький сапфировый клинок сновал между людьми. Всего через три вдоха все охранники почувствовали острую боль в руках, и их оружие упало на пол.

Эти двадцать с лишним человек в черном были неудержимы, они избили всех сотрудников службы безопасности главной ветви семьи Цин, уложив их на пол.

Молодой человек, шедший впереди, распахнул дверь отдельной комнаты, но вместо того, чтобы войти внутрь, отступил.

Бах! Бах! Бах! Раздались выстрелы.

Цин Вэнь нажал на спусковой крючок, однако попал лишь в воздух.

Таинственный клинок влетел в комнату и выбил пистолет из руки Цин Вэня.

«Обезоружен! Бейте их!» – раздался в темноте женский голос.

Сразу после этого люди в черном с безумными криками ворвались в отдельную комнату и принялись избивать всех подряд, после чего так же быстро ретировались.

Женщина подошла к детям семьи Ли, присела на корточки и холодно сказала: «Немного денег – и вы готовы подлизываться к чужаку. Никчемные».

Услышав знакомый голос, шестеро детей Ли не посмели даже пикнуть.

Другой голос холодно сказал Цин Вэню: «Начиная с сегодняшнего дня, ни один член семьи Ли не будет сотрудничать с тобой. У нас есть свой Теневой кандидат, которого поддерживает семья Ли».

Цин Вэнь остолбенел.

Сначала он думал, что эта группа людей в черном была послана отцом Цин Чжуна, чтобы отомстить за него. В конце концов, Цин Чжун недавно погиб в драке с ним.

Но, видимо, эти люди не из семьи Цин, а из семьи Ли.

К тому же, они пришли сюда ради некоего Теневого кандидата…

Один из кандидатов уже заручился поддержкой основных членов семьи Ли!

Но вы пришли сюда с железными палками. Это же детский сад какой-то!

Не успел он опомниться, как снаружи кто-то сказал: «Заберите их вино».

Люди в черном вернулись снова, и трое из них прихватили со стола шесть бутылок выдержанного «Синхуафэня»...

После того, как люди в черном ушли, Цин Вэнь посмотрел на шестерых членов семьи Ли и спросил: «Кто они? Кто эта женщина, которая говорила с вами?!»

Однако, как эти шестеро могли осмелиться что-то сказать? Они все поспешно встали: «Спасибо за угощение, но больше нам не стоит встречаться».

После этого все шестеро заковыляли к выходу.

Цин Вэнь в ярости перевернул стол: «Это уже слишком!»

Но этот кандидат из главной ветви семьи Цин не тот человек, который способен только на бессильную ярость. Он постепенно успокоился и приказал подчиненным снаружи: «Я, пожалуй, знаю, кто эта женщина. Идите. Пусть наши люди наденут такую же одежду, что у них. Говорите, что получили приказ Ли Чанцин, запугайте всех, кто объединился с другими кандидатами».

Хотя это поможет кандидату, которого поддерживает Ли Чанцин, Цин Вэнь должен вывести остальных на свою стартовую линию. Он не может быть единственным кандидатом, который лишился союзников!

Ночь в городе 18 внезапно стала оживленной.

…

12 черных мотоциклов «Черный рыцарь» неслись среди неоновых огней города 18, разрезая сине-фиолетовые тени.

Ли Шу поднял лицевой щиток своего черного шлема и издал радостный вопль.

Когда-то он нажил себе неприятности, и его вынудили покинуть школу Ли, что отрезало ему путь продвижения в семье.

Позже родители отправили его в военный лагерь, где он пробивался с самых низов, начав, как рядовой солдат. Он вставал раньше других, работал больше, тренировался до изнеможения, в первых же боях показал себя отчаянным бойцом.

Пройдя через все это, он почувствовал, как будто все его острые углы сгладились.

Но в эту ночь он снова почувствовал себя тем самым бесшабашным парнем, носившимся, как ветер, по улицам города 18.

Теперь он сверхчеловек, вставший на путь ортодоксального совершенствования, с перспективным будущим. Все наладилось.

Ли Шу ехал на мотоцикле, лавируя в потоке машин, и громко смеялся: «Как здорово!»

В этот момент Ли Чанцин, пригнувшись к рулю, повернула ручку газа. Она смотрела на окружавшую ее молодежную банду на мотоциклах и вдруг сказала: «Цин Чэнь, я...»

Цин Чэнь озадаченно крикнул: «Что? Что ты говоришь?»

Ли Чанцин улыбнулась: «Ничего!»

Мотоцикл ехал очень быстро, и слова унесло ночным ветром.

Они приехали в боксерский клуб Хунсин, собираясь сорвать игру Цин Сина, но прежде чем они успели что-либо сделать, они обнаружили группу людей, одетых так же, как они, размахивающих железными прутьями и избивающих охранников Цин Сина с криками: «По приказу Ли Чанцин, всем членам семьи Ли запрещено сотрудничать с Теневыми кандидатами!»

Ли Чанцин: «...»

Цин Чэнь: «...»

Ли Шу: «...»

Цин И: «...»

Ли Чанцин стало смешно: «Осмелились прикидываться мной?»

«Тетя, разберемся с ними?» – крикнул Ли Шу.

«Зачем с ними разбираться? – улыбнулась Ли Чанцин. – Разве они не выполняют нашу работу? Так даже хлопот меньше. Пойдем выпьем!»

Два десятка человек поднялись на крышу и уселись в ряд на парапете.

Бутылка вина передавалась из рук в руки. Каждый делал глоток и передавал дальше. Только Цин Чэнь не выпил ни капли.

Ли Хуан громко спросил: «Кто только что тайком пнул меня в «Павильоне солнечного света»? Ли Шу, это был ты? Все еще злишься на меня, что я донес на тебя в школе?»

Ли Шу весело сказал: «Так это ты на меня настучал?! Ко мне потом главный учитель домой пришел! Вот ты и признался! Кстати, а помнишь, как в Четвертом районе ты натравил на меня тех парней из-за девушки? И что с ней потом случилось?»

Ли Хуан молча отпил глоток вина: «Мы с тобой служить пошли, а девушка сбежала с кем-то другим. Я слышал, что у них уже ребенок есть».

«Неудачник!»

«Сам ты неудачник!»

Бутылка дошла до Цин И. Тот, стараясь казаться взрослым, сделал большой глоток... но поперхнулся и закашлялся минут на пять.

Откашлявшись, он повернул голову к Ли Кэ и сказал: «На самом деле ты бесстыжий и бессердечный. Такой же дьявол, как учитель».

Ли Кэ с легкой улыбкой сказал: «О чем ты говоришь? Я не понимаю».

«Ладно, – великодушно махнул рукой Цин И, – я тебя прощаю!»

Ли Шу, не пивший несколько лет, выпив полбутылки, уже шатался: «Учитель!»

«М?» – Цин Чэнь посмотрел на него.

Ли Шу отхлебнул еще и сказал: «Учитель, давайте через несколько дней проведем церемонию поклонения наставнику?»

«Что, ты настолько мной восхищаешься?» – весело сказал Цин Чэнь.

«Не то чтобы, – сказал Ли Шу, – просто подумал, что вы действительно интересный учитель. Не могу сказать, что я сильно вами восхищаюсь, но я задумался, что если бы кто-то другой стал моим наставником, я бы с этим не смирился. Если это будете вы, я готов это принять».

Ли Хуан крикнул: «И этого достаточно!»

Цин Чэнь проигнорировал этот пьяный бред: «Не сидите на краю крыши, а то еще свалитесь».

В это время Ли Чанцин сидела рядом с Цин Чэнем на ночном ветру с собственной бутылкой в руке, глядя с крыши на сверкающий мир: «Как же хорошо».

После университета женщина сразу попала в разведывательную систему Ли. Она не знала, сколько людей она убила и допросила за эти годы.

Ее жизнь состояла из перелетов между городами, расследования различных происшествий, поимки шпионов. Как будто жизнь и заключалась только в работе.

Цин Чэнь спросил: «Я слышал, что у тебя не очень хорошие отношения с главой Ли. Почему?»

Ли Чанцин вздохнула и сказала: «Когда мама была тяжело больна, он прекрасно знал, что у нее осталось не так много времени, но он все равно предпочел отправиться в военный лагерь на реке Чуньлэй на смотр войск. Тогда я решила, что он бесчувственный. У него было так много женщин, но ни одну из них он не любил».

«А сейчас? Ты простила его?» – спросил Цин Чэнь.

Ли Чанцин покачала головой: «Я не хотела его прощать, но когда я услышала, что он при смерти, я не могла не прийти к нему. На самом деле, он хороший отец, но плохой муж... Ты, наверное, думал, что будет какая-то загадочная вражда между отцом и дочерью, но услышал такую банальную сопливую историю».

По впечатлению Цин Чэня, старик не походил на главу консорциума, скорее на обычного старикана с кучей недостатков.

У него не было ореола святости, наоборот, он был полон изъянов, зато он был настоящим.

Цин Чэнь задумался на мгновение и сказал: «Он очень одинок».

Ли Чанцин вздрогнула.

В ее кармане зазвонил телефон. Когда она ответила на вызов, в трубке раздался голос Старины Девятнадцатого: «Босс, глава умирает. Тайный совет попросил вас как можно скорее приехать в Дом Баопу. Цин Чэнь тоже должен пойти. Машины уже ждут внизу».

Ли Чанцин остолбенела. Она поспешно встала.

Все мгновенно протрезвели.

В данный момент не было ничего важнее этого.

Все, бросив мотоциклы, расселись по машинам.

После того, как Ли Чанцин и Цин Чэнь сели в машину, она сказала: «Он точно умирает? Это не ложная тревога?»

Старина Девятнадцатый, сидевший рядом с водителем, оглянулся и сказал: «На этот раз, похоже, все немного по-другому. Даже многие члены семьи Ли третьего поколения получили уведомления от Тайного совета. Раньше такого никогда не было. Самое большее, уведомляли второе поколение».

Ли Чанцин казалась подавленной: «Значит, на этот раз правда. Он завершил все свои дела. В грядущей гражданской войне Камиширо и Касима обречены. Он может быть спокоен».

Цин Чэнь спокойно сидел в машине и смотрел в окно, вспоминая одинокую фигуру, сидящую на старых мостках с удочкой в руках. Он вспомнил его улыбку, когда старик впервые вручил ему аровану.

Ведь они общались совсем недолго. Они знали друг друга меньше месяца, но казалось – целую вечность.

Дедушка Цин Чэня во Внешнем мире все еще жив. У него также есть два дяди и две тети. Когда он был ребенком, его дедушка тоже был очень добр к нему, но позже у него случился инсульт, и он превратился в овощ. Цин Гочжун позанимал денег у всех своих братьев и сестер, поэтому они с ним не общались.

Теперь старик в действительности стал похож на дедушку Цин Чэня. Он многое дал ему, а также пытался использовать последние мгновения своей жизни, чтобы научить Цин Чэня какой-то истине.

Просто у него не было времени.

Цин Чэнь внезапно почувствовал, что эта холодная зима стала еще холоднее.

Когда они прибыли в Дом Баопу, у дверей с каменным лицом стоял мужчина средних лет, который передал Цин Чэню брошюру с Дхармой Гуань Инь, а рядом с ним стояла женщина средних лет.

Он обыскивал мужчин, а она – женщин. Все, кто входил в Дом Баопу, должны были пройти личный досмотр, а те, у кого были механические конечности, должны были снять их перед входом в Дом Баопу.

Дом Баопу был очень большим, но когда Цин Чэнь и Ли Чанцин прибыли, он уже был полон людей.

«Кто эти двое у входа?» – поинтересовался Цин Чэнь.

«Женщина ухаживала за отцом, а мужчина – мастер, который защищал его много лет. Его зовут Ли Юньцзин, – сказала Ли Чанцин. – Я не знаю его настоящего имени. Ли Юньцзин – это имя, которое дал ему отец, и он был включен в список бенефициаров семейного трастового фонда, поэтому он считается членом семьи Ли».

«Какого он уровня?» – с любопытством спросил Цин Чэнь.

«Не знаю, – покачала головой Ли Чанцин, – не могу разглядеть предел».

Дом Баопу представлял собой квадратное здание в виде иероглифа 回 – типичная архитектура китайского дома с внутренним двориком.

В центре здания – пустое пространство, и если посмотреть наверх, то можно увидеть небо.

Пол был выложен каменными плитами голубовато-серого цвета. Если пойдет дождь, он будет стекать с карнизов, образуя водяную завесу.

Все стояли на открытом пространстве в центре Дома Баопу. Одни люди выглядели серьезными, другие рыдали, закрыв лица руками, а кто-то прислонился к колонне, о чем-то задумавшись.

Ли Тунъюнь и Ли Ино тоже были здесь.

В это время Ли Юньшоу вышел из комнаты на втором этаже и посмотрел вниз: «Чанцин, отец зовет тебя».

Ли Чанцин взглянула на Цин Чэня: «Я поднимусь, увидимся позже».

Цин Чэнь, посторонний человек, стоял один во внутреннем дворике, окруженный членами семьи Ли. Некоторые с любопытством разглядывали его, думая, что этот человек, должно быть, и есть новый учитель зала боевых искусств, верно?

Неужели глава Ли перед смертью хочет поговорить и с ним?

Цин Чэнь, не обращая внимания на окружающих, нашел стул, сел и стал молча ждать.

Через некоторое время Ли Чанцин тоже вышла из комнаты на втором этаже. Ее глаза были красными от слез.

Ли Юньшоу сказал: «Ли Тунъюнь, твой дедушка зовет тебя».

Все вокруг остолбенели. В это время многие люди во втором поколении семьи Ли не имели права войти в Дом Баопу, и они никак не ожидали, что Ли Тунъюнь войдет первой.

Девочка послушно поднялась наверх. Когда она вошла в комнату, она увидела старика, бессильно лежащего на кровати.

Ее глаза покраснели, и из них полились слезы размером с горошину.

Эти слезы были искренними. С самого начала инцидента с перемещениями, за исключением Ли Ино, этот дедушка был для нее самым лучшим.

Старик отослал остальных и слабо улыбнулся: «Сяо Тунъюнь, подойди к дедушке».

«Угу», – Ли Тунъюнь послушно подошла и вложила свою маленькую руку в холодную ладонь старика.

Старик сказал: «Ты некоторое время помогала женщине по имени Цзян Сюэ, верно?»

Ли Тунъюнь на мгновение растерялась, а затем кивнула.

«Почему ты помогала ей?» – спросил старик.

«Потому что она моя мама», – честно сказала Ли Тунъюнь.

«Когда ты узнала, что она твоя мать?» – спросил старик.

«Недавно».

Старик посмотрел в потолок и вдруг сказал: «Прости, Сяо Тунъюнь, твоя мать сначала была просто служанкой в семье Ли, но твой отец влюбился в нее и стал настаивать на женитьбе на ней. Но правила семьи Ли нельзя нарушать, иначе другие слуги будут строить коварные планы, пытаясь воспользоваться этим. Поэтому я мог только выгнать ее».

Мать и дочь во Внешнем мире, естественно, и во Внутреннем мире связаны кровным родством, так же являясь матерью и дочерью.

Казалось, что Ли Тунъюнь только что сказала правду, но на самом деле она уже думала об этом. Хотя она и не была уверена, что это действительно так, однако Цзян Сюэ и во Внутреннем мире тоже должна быть ее матерью. Это не должно быть ошибкой.

Теперь она узнала, что это была история любви служанки и господина, однако им не удалось преодолеть классовый барьер.

Это был мир, где классы прочно закрепились. Конечно, Цин Чэнь считал старика добрым, но старик тоже не смог преодолеть оковы этой эпохи.

Старик не мог этого сделать, на такое способен только святой.

Возможно, именно поэтому Ли Шутон так стремится изменить этот мир.

Старик вздохнул: «Сначала я не видел в этом ошибки, однако только когда твой отец умер от депрессии, я понял, что ошибался. Это одно из самых больших сожалений в моей жизни».

Теоретически Цзян Сюэ сама должна была знать об этом.

Но старик, пожалуй, не ожидал, что Цзян Сюэ станет путешественником, поэтому ни мать, ни дочь не знали об этом, и для обеих все стало запутанно.

К счастью, умница Ли Тунъюнь не проговорилась.

Старик поговорил с ней о семейных делах, а затем попросил Ли Тунъюнь позвать остальных.

Члены семьи Ли второго поколения вошли в комнату и молча встали у кровати.

Старик немного подумал и сказал: «Все, что нужно было сказать, я уже сказал. Я надеюсь, что в будущем вы, братья и сестры, сможете жить в гармонии, как сейчас. За свою жизнь я не сделал чего-то значительного для семьи Ли. Единственное, что достойно похвалы, это то, что я хотя бы не допустил вражды между вами».

На самом деле старик скромничал.

Перед лицом власти каждый поддастся искушению. Перед своим уходом он смог заставить всех признать статус Ли Юньшоу, и не было никаких признаков смуты.

Это само по себе очень значительное дело, требующее большой мудрости.

Посторонние думали, что при смене власти в семье Ли начнется хаос, но на самом деле передача власти произошла чрезвычайно плавно. К тому же они уже были готовы начать войну с внешним миром.

Голос старика становился все тише и тише, пока, наконец, совсем не смолк, как будто он уснул.

В следующий момент, когда многие подумали, что он умер, старик неожиданно снова открыл глаза и слабо улыбнулся: «Я просто дразню вас. Хотел посмотреть, кто из вас не заплачет».

Все были ошеломлены. Ли Юньшоу мгновение помолчал и сказал: «Пап, твоя электрокардиограмма все еще колеблется, притвориться не получится».

«Правда?» – старик тоже был ошеломлен. Наконец он спокойно улыбнулся: «Я стар, мои актерские способности никуда не годятся».

Сказав это, он закрыл глаза.

Электрокардиограмма стала совершенно спокойной, колебаний больше не было.

Все в комнате тихо всхлипывали, даже Ли Юньшоу, который всегда был спокоен как озерная гладь.

Люди внизу услышали плач наверху и тоже начали рыдать.

Цин Чэнь стоял среди этого шума и плача, и ему казалось, что все это нереально.

К рассвету люди в Доме Баопу наконец разошлись.

Но Цин Чэнь не уходил, он продолжал ждать.

Когда Ли Юньцзин и Ли Юньшоу проводили последнего члена семьи Ли и утвердили дату похорон, в Доме Баопу стало окончательно тихо.

Ли Юньшоу взглянул на Цин Чэня: «Я тоже пойду. Через час семьи Ли и Цин начнут войну с Камиширо и Касимой. Еще многое предстоит сделать. Все остальное на тебе».

Цин Чэнь молча кивнул.

Ли Юньшоу, мужчина средних лет, помолчал немного и сказал: «Я прошу тебя».

Эти три слова таили в себе глубокий смысл.

«Не волнуйся», – сказал Цин Чэнь.

«Хорошо, – кивнул Ли Юньшоу. – Когда-нибудь мы снова встретимся. Я, Ли Юньшоу, у тебя в долгу. Семья Ли навсегда останется твоим другом».

«Говоришь так, будто я не вернусь», – с улыбкой сказал Цин Чэнь.

После этого Ли Юньшоу кивнул Ли Юньцзину, затем повернулся и вышел навстречу рассвету.

Небо постепенно светлело.

В это время старик неторопливо вышел из дома: «Все ушли?»

Цин Чэнь, глядя на старика, с улыбкой сказал: «Вы на этот раз не слишком заигрались?»

Старик улыбнулся: «Я в жизни никогда не был таким своенравным. Каждый день нужно было следить за тем да за этим. Даже если я выходил куда-то развлечься, у меня была всего одна ночь. Лучшие девушки, которые мне нравятся, не хотят ждать старого хрыча вроде меня, который не держит обещание... Ой, проговорился».

Цин Чэнь немного подумал и сказал: «Почему вы не позволили мне передать вам Дхарму Гуань Инь? Всего одно посвящение может продлить вашу жизнь на 21 год».

Старик махнул рукой: «Я прожил достаточно... Знаешь, почему закаты так прекрасны?»

Цин Чэнь немного подумал и ответил: «Из-за атмосферной рефракции...»

«Прекрати, это скучно, – вздохнул старик. – Закаты прекрасны, потому что они мимолетны. Если бы они длились вечно, никто не восхищался бы ими. Жизнь человека имеет ценность, потому что она ограничена. Только осуществленные желания в последние моменты жизни действительно не вызывают сожаления».

Цин Чэнь кивнул, затем провел замаскированного старика через безмолвное поместье Баньшань и подошел к двору Опавший лист.

Ли Юньцзин проводил их сюда, затем опустился на колени и низко поклонился старику.

Старик коснулся его головы: «Юньцзин, ты вырос. Уходи, найди свою собственную свободу».

Ли Юньцзин разрыдался.

Не в силах подняться с колен.

Старик больше не задерживался. Он внимательно обвел взглядом поместье Баньшань позади себя и вошел во двор Опавший лист.

В это время Ли Кэ уже ждал внутри.

14-летний мальчик растерянно посмотрел на старика, пришедшего с учителем: «Дедушка... вы не умерли?»

Потом Ли Кэ повернул голову и посмотрел на Цин Чэня: «Учитель, что мы будем делать?»

Цин Чэнь с улыбкой сказал: «Мы отправляемся в запретное место № 002. Твой дедушка хочет пойти туда, чтобы увидеть большое дерево и восход солнца».

Это и было соглашение между стариком и Цин Чэнем, заключенное несколько дней назад.

http://tl.rulate.ru/book/57415/6458241