В таверне повисла такая тишина, что можно было услышать, как падает булавка.
На Леонтэйн обратились все взгляды.
Сочувствие, жалость, любопытство — чего там только не было.
Но внутри у Леонтэйн не бушевало ни отчаяния, ни горечи от разбитого сердца.
— Ахахаха!
— Леонтэйн-сан...?
Хельмина с тревогой уставилась на Леонтэйн, которая вдруг рассмеялась во всё горло. Та подумала, что у подруги, должно быть, поехала крыша от внезапного удара судьбы.
— Да нет же, всё хорошо, Хельмина. Правда-преправда. Это ведь история давно минувших дней. С тех пор прошло столько времени — я тогда ещё была глупой девчонкой, а теперь вон какая вышла славная наёмница! Ничего странного, что тот чертовски сильный [Демон] за это время обзавёлся семьёй.
— А-аа... — протянула Хельмина, до конца не понимая, шутит Леонтэйн или говорит всерьёз.
— Наоборот, я рада! — Леонтэйн опрокинула кружку за один залп и, подняв её к потолку, выкрикнула:
— Это — в честь моего разбитого сердца! Сегодня я ставлю выпивку! Пейте, сколько влезет!
Таверна взорвалась шумом: заказы полетели один за другим.
Леонтэйн понимала, что отмечать "разбитое сердце" звучит нелепо... но сегодня надо было как-то выпустить пар. Иначе она бы не выдержала.
Хельмина, помощница и даже девчушка-посудомойка — все бросились принимать заказы, только успевай бегать.
— Лео, Леонтэйн-сан... Ты... ты точно в порядке? — Хельмина осторожно пронесла мимо три кружки с "Торияэдзу Нама".
Леонтэйн, с опущенными уголками бровей, едва сдерживала слёзы.
Но вместо того чтобы разрыдаться, хлопнула Хельмину по спине ладонью.
Индивидуальные заказы быстро пришлось забросить: повар начал выносить на столы огромные блюда с закусками, чтобы каждый мог накладывать себе сам.
Среди пёстрых угощений попадались такие, каких Леонтэйн в жизни не видела — но всё оказалось безумно вкусным и чудесно шло под выпивку.
Когда она наблюдала за тем, как выпившие гости беззаботно едят и смеются, вдруг послышался резкий скрежет открывающейся стеклянной двери.
— Эй-эй, что тут за шум стоит?
В ту же секунду сердце Леонтэйн забилось так, словно она была юной девушкой.
Она не могла ошибиться. Этот голос...
Голос, который звенел в её снах столько лет...
Она медленно обернулась к двери — и там стоял он.
— Т-ты [Демон]? — с трудом выговорила она.
Благодаря самодисциплине, выработанной на полях сражений, Леонтэйн не кинулась к нему сломя голову.
А [Демон] выглядел слегка растерянным — точно так же, как тогда, когда пожалел её в битве.
— Ээ... А вы... кто?
Конечно, он её не узнал.
Как можно помнить каждого, с кем пересекся мечами на какой-то там давней бойне?
— Это ты... та наёмница с шлемом и эмблемой кальмара?
Тук.
Сердце Леонтэйн снова содрогнулось.
Этого не могло быть! Он запомнил её?!
Она до сих пор хранила в памяти каждую секунду той битвы, но для него это должно было быть просто ещё одно сражение.
— Точно ты. По телосложению не спутаешь, — сказал он.
— Т-ты... ты меня помнишь?
Это было невероятно.
Она пересекла сотни полей брани с тех пор, но так и не встретила его снова.
Какова же была вероятность, что он — [Демон] — вспомнит её?
Почесав пальцем левую руку, [Демон] смущённо улыбнулся.
— Ну... всё-таки женщина-наёмница — большая редкость.
Он тут же спрятал лицо за миской усиодзиру и принялся торопливо прихлёбывать горячий суп.
Подсолённый бульон приятно согревал усталое тело.
— [Демон], сегодня мой счёт. Пей вместе с женой, — сказала Леонтэйн, выдавливая улыбку.
— Это точно нормально, [Кальмарья броня]?
— Всё хорошо. У меня всё теперь в порядке.
Когда Леонтэйн увидела его улыбку — тёплую, по-настоящему счастливую — она приняла решение.
Завтра она покинет Старую Столицу.
Если она увидит эту улыбку ещё раз, то уже не сможет расстаться с ней.
Теперь у [Демона] была чудесная жена по имени Хельмина.
Нужно уходить, пока сожаления не стали слишком тяжёлыми.
Но... только сегодня.
Только на одну ночь она позволит себе снова любить его.
С этой мыслью она сделала ещё один глоток усиодзиру — и почувствовала, что суп на вкус чертовски солёный.
http://tl.rulate.ru/book/52645/6238921
Готово:
