Позже Вэй Мин Юэ хотела поступить в армию, чтобы стать генералом. Многие придворные чиновники выступили против этого. Однако Гунчжу Шунь Ань приложила все свои способности, чтобы поддержать её решение. Чтобы помочь Вэй Мин Юэ успешно стать генералом, она отодвинула в сторону своих хороших друзей с её девичьих дней и перечислила все преимущества женщин, становящихся генералами. Она хотела помощи своих друзей, до такой степени, что она даже произнесла такие вещи, как "кто сказал, что женщины не равны мужчинам?".
После того, как Вэй Мин Юэ успешно заняла пост генерала, Гунчжу Шунь Ань была так счастлива, что не могла спать три дня.
Эта кошмарная женщина могла наконец отправиться в казарму, чтобы никогда больше не причинять ей вреда.
С тех пор все в столице верили, что она поклонница Вэй Мин Юэ. Даже её собственная дочь слышала слухи, циркулирующие снаружи, и с самого детства высоко ценила Вэй Мин Юэ.
Только она сама знала это: что такое "высокое уважение"? Что такое "поклонница"? Всё это было ложью. Она просто хотела быть подальше от Вэй Мин Юэ.
Теперь Вэй Мин Юэ вернулась к гражданской жизни, и Гунчжу Шунь Ань даже реже покидала своё поместье, не говоря уже о том, что она ни в коем случае не желала, чтобы её собственная дочь оскорбляла Хуа Лю Ли. Она боялась, что Вэй Мин Юэ станет не только её кошмаром, но и кошмаром её дочери.
Женщина сожалела об этом. Сожалела об этом так сильно.
Если бы она могла вернуться назад во времени, она бы скорее окунулась в реку, чтобы очистить голову, чем спровоцировать Вэй Мин Юэ. Абсолютно нет.
Наблюдая, как Хуа Лю Ли и её дочь уходят, Гунчжу Шунь Ань вздохнула с облегчением. К счастью, жизнь её дочери была лучше, чем её собственная. По крайней мере, Хуа Лю Ли была девушкой, с которой было легко разговаривать и легко уговаривать, она не была такой пугающей, как её мать.
* * *
"Не ради чего жить", – Цзя Минь забралась в карету. Прямо сейчас, в её сознании, больше не было ни принца Ина, ни Линь Вань. Единственным обитателем всех её извилин была Хуа Лю Ли, сидевшая рядом и напевавшая народную мелодию.
– Ты уже завтракала? Хуа Лю Ли поднесла ко рту Цзя Минь кусочек печенья размером с мизинец. – Съешь это. Это не испортит твою помаду.
Могла ли Цзя Минь осмелиться отказаться?
Нет, поэтому она пересилила всё своё неудовольствие и настороженность и съела угощение.
Это было довольно вкусно. Она решила потерпеть унижение ещё несколько раз.
Тридцать минут спустя Хуа Лю Ли и Цзя Минь положили на колени глубокую тарелку с пирожными и сидели, скрестив ноги, прекрасно перекусывая.
– Говори, чего ты хочешь? – спросила Цзя Минь, когда она закончила есть и отодвинула глубокую тарелку в сторону, притворяясь, что только что не была полностью поглощена поеданием вкусняшек. – Я признаю, что была неправа, когда специально спровоцировала тебя тогда, так что же тебе нужно, чтобы согласиться отпустить меня?
– Я тебя ударила?
Цзя Минь покачала головой.
– Разве я тебя ругала?
Цзя Минь снова покачала головой.
Подперев подбородок обеими руками, Хуа Лю Ли улыбнулась наивной и невинной улыбкой.
– Вот почему, ты просто слишком много думаешь об этом. Я просто отношусь к тебе как к другу.
Когда Цзя Минь увидела эту фирменную наивную улыбку, в её сердце зародился страх. Ей было нелегко собраться с духом. Теперь он был точно таким же, как те тесно упакованные пирожные, которые раньше лежали на той глубокой тарелке: всё исчезло без следа.
Снаружи кареты раздался звук кнута и чьи-то приглушённые болезненные стоны. Хуа Лю Ли приподнял занавеску на окне, чтобы посмотреть. И она увидела тюремщика, отгоняющего людей в одежде заключённых за пределы города.
Эти заключённые носили кандалы на лодыжках; следовательно, их преступления должны быть серьёзными. Пленники казались очень хорошо себя вели, но тот, кто шёл в конце, двигался еле-еле, сильно пошатываясь. Тюремщику, стоявшему позади упомянутого заключённого, казалось, не нравилось, что он идёт слишком медленно и влияет на темп остальных. И вот он выпорол его пару раз.
– Этих пленников отправляют в каменоломню, – сказала Цзя Минь, бросив на них мимолётный взгляд. – Тебе не нужно сочувствовать им. Эти заключённые торговали женщинами и детьми, грабили и причиняли вред людям, совершая всевозможные серьёзные преступления. Они заслуживают такого результата.
Хуа Лю Ли опустила занавес и повернулась к Цзя Минь.
– Как ты можешь это знать?
– Конечно, я знаю, – усмехнулась Цзя Минь. – Год назад в поместье Гунчжу управляющий пытался приставать к служанке. После того, как я узнала об этом, мы выпороли его и отправили туда.
Хуа Лю Ли выгнула бровь.
– Никогда бы не подумала, что ты настолько праведна.
– Что значит "никогда бы не подумала"? – недовольная, Цзя Минь прищёлкнула языком. – Если ты не знаешь, как красиво говорить, лучше вообще не открывать рта.
* * *
Под горой Цин юная леди Тянь время от времени смотрела вдаль. Они с Цзя Минь планировали встретиться у подножия горы, так почему же Цзя Минь ещё не прибыла?
Юная леди Яо, которая была с ней, выглядела несколько неловко. Она всё ещё немного злилась на Цзя Минь.
– Эй, старшая сестра Яо, ты всё ещё несчастна? – юная леди Тянь потянула её за руку и покачала головой. – Вы двоюродные сёстры по отцовской линии (1) и хорошие друзья. Перед посторонними она определённо будет более непринуждённой с тобой. Это не значит, что ты не знаешь, кого следует считать чужаками, а кого – чужаками. Ты не должна ссориться с Цзя Минь и быть несчастной из-за такого пустяка.
_________________________
1. В китайской культуре двоюродные родственники по отцовской линии считаются более близкими, чем двоюродные родственники по материнской линии, поскольку у них одна и та же фамилия.
http://tl.rulate.ru/book/49413/2537014
Готово:
