Серебряный столп света был виден не только из Секты Мимолетного Тумана и северного региона – его зрели все обитатели Континента Небес. Даже Бессмертные Императоры других континентов, если и не могли видеть его воочию, ощущали исходящую от него мощь.
И причина тому крылась в одном…
— Суверенный Лотос Девяти Инь? — Тяньи произнес эти слова медленно, словно пробуя их на вкус.
Мэнфэй кивнула. Сейчас она находилась в Главном зале Секты Мимолетного Тумана. Она была не одна: здесь же собрались старейшина Шань, Тяньи, Даои, глава секты Юнь и еще несколько старейшин Секты Мимолетного Тумана.
Столп света вносил разлад в техники культиваторов, из-за чего Тяньи не смог добить бегущих адептов Секты Пяти Ядов. Мэнфэй возвела формацию, чтобы временно защитить Секту Мимолетного Тумана от воздействия столпа – или, вернее сказать, самого Суверенного Лотоса Девяти Инь. Теперь они сошлись, чтобы обсудить сложившееся положение.
— Это легендарный материал, который редко встречался даже в изначальную эпоху, — продолжила Мэнфэй. — Одно лишь его присутствие искажает ци, будь то истинная ци или духовная. У него множество применений, но самое значимое – формирование нового тела или души. Разумеется, это не единственный компонент, но самый важный.
— В таком случае, стоит ли мне поздравить Великого Старейшину Си с обретением столь ценной добычи? — Спросил старейшина Шань, поглаживая бороду.
Мэнфэй качнула головой.
— Строго говоря, Суверенный Лотос Девяти Инь еще не созрел. Сейчас его можно считать лишь Лотосом Восьми Инь. Пройдет какое-то время, прежде чем его можно будет сорвать.
— Я возглавляю Секту Мимолетного Тумана сотни лет, но никогда не замечал ничего подобного, — со вздохом произнес глава секты Юнь.
— Не стоит сокрушаться. Грозовые моря подавляли Суверенный Лотос Девяти Инь. Если бы я не пришла, весьма вероятно, что его уничтожили бы еще до созревания. Несмотря на высший ранг, этот материал все еще хрупок. Я наблюдала за ним, ожидая, когда он наберет силу.
— Этот столп света – часть процесса созревания? — Спросил Тяньи.
Мэнфэй кивнула:
— Изначально я сдерживала его с помощью формации, управлявшей грозовыми морями. Но баланс нарушился, и свет вырвался наружу. Теперь сильнейшие люди Мира Хуан придут сюда, чтобы побороться за него.
— Ах! — Невольно вырвалось у Тяньи. Он вспомнил тот момент, когда призвал черные тучи и молнии. Чтобы напитать свою технику, он заимствовал часть энергии из тех самых грозовых морей.
Старейшина Шань бросил на Тяньи красноречивый взгляд, но тот лишь отвернулся, не смея смотреть на мать, и низко опустил голову.
Главу секты Юня заботило иное. Он не видел тонкостей техники Тяньи, как не видели их ни Даои, ни прочие адепты Секты Мимолетного Тумана, а потому не догадывался, что все эти беды навлек юноша.
Он тревожился о судьбе своей секты. В сравнении с существами уровня Си Мэнфэй они были меньше блохи. Ничтожные букашки.
Если мастера уровня Бессмертных Императоров – да что там, даже обычного бессмертного хватило бы, чтобы стереть Секту Мимолетного Тумана с лица Мира Хуан. И это если учитывать лишь случайные атаки; одного неудачного попадания было достаточно, чтобы от них не осталось и следа.
— Императрица Меча, это… что нам делать? — Спросил глава секты Юнь. Логика подсказывала, что нужно уходить. Пусть Секта Мимолетного Тумана и занимала земли с высочайшей концентрацией духовной ци, выживание было важнее.
Хоть это и хлопотно, они могли перевезти все свои ресурсы. К тому же их защитная формация только что была уничтожена, так что восстанавливать ее сейчас не имело смысла.
— Вам следует уйти, — прямо сказала Мэнфэй. — Уходите как можно дальше. Вероятно, мы перенесем битву в Обширную Пустоту, но до тех пор любые атаки будут представлять смертельную опасность. — Под «мы» Мэнфэй, разумеется, имела в виду таких же Бессмертных Императоров, как она сама.
В борьбе за сокровище уровня Суверенного Лотоса Девяти Инь обычные бессмертные были подобны муравьям.
— После битвы, вне зависимости от того, достанется ли мне Суверенный Лотос Девяти Инь или нет, я помогу вам возвести защитную формацию, которая не уступит даже тем, что стоят у сект третьего ранга, — произнесла Мэнфэй, и взгляд ее был спокоен.
Лицо главы секты Юня осветилось радостью, которую он поспешил подавить:
— Нет-нет-нет! Это слишком щедро. Наша секта не может сравниться с сектами третьего ранга. Это может вызвать лишь зависть!
Это были лишь слова. Даже не вежливый отказ – Юнь просто боялся, что открытое проявление жажды наживы вызовет лишь презрение со стороны Мэнфэй. В глубине души он мечтал согласиться и прокричать «ДА!» на весь мир. Хотя Мэнфэй казалась мягкой и учтивой, малейшее недовольство со стороны такой, как она, означало катастрофу.
— У меня есть чертежи формаций только такого уровня и выше. Переделывать их слишком хлопотно. Если не хотите, я могу не строить защиту. Можете попросить о чем-то другом.
— … — глава секты Юнь полагал, что Мэнфэй проявляет великодушие. Оказалось, ей просто лень менять формации, чтобы ослабить их.
Изменить защитную формацию секты в сторону ослабления куда проще, чем усилить ее. Но такие структуры огромны и сложны, а те, что знала Мэнфэй, относились к высшему разряду, так что усилия того не стоили.
— В таком случае я смиренно принимаю эту милость, — глава секты Юнь встал и поклонился Мэнфэй. Пока он склонялся, его взгляд встретился со взглядом старейшины Шаня.
Глаза Шаня ясно говорили: «Не думай, что я не вижу, как ты счастлив».
— Великая Старейшина, а как же мы? — Подал голос старейшина Шань. Под «мы» он подразумевал себя, Тяньи и Даои.
— Я отправлю вас обратно в секту, — ответила Мэнфэй. Она не могла одновременно сражаться за Суверенный Лотос Девяти Инь и защищать троих спутников. К тому же она была ранена. Потеря правой руки снизила ее боевую мощь более чем на тридцать процентов. А необходимость подавлять мечевой ковчег подле себя отнимала еще двадцать.
Можно сказать, что Си Мэнфэй собиралась вступить в схватку с другими бессмертными, обладая меньше чем половиной своих сил.
На этом собрание было окончено. Главе секты Юню предстояло обсудить со своими старейшинами, куда именно перебраться на время бушующей битвы бессмертных.
Тяньи и Мэнфэй остались в комнате одни. Их не собирались отправлять немедленно.
— Прости, — сказал Тяньи, глядя в пол. В нем не осталось ни капли привычного спокойствия или манер молодого господина. Он сам того не замечал, но голос его дрожал.
— Все в порядке, — отозвалась Мэнфэй. Ее взгляд был ясным и безмятежным, словно поступок Тяньи ничуть ей не помешал.
— НИЧЕГО НЕ В ПОРЯДКЕ! — Внезапно выкрикнул Тяньи и вскинул голову. Его глаза блестели от слез.
Мэнфэй никогда не видела Тяньи таким и могла лишь потрясенно наблюдать. Весь ее жизненный опыт не подготовил ее к этой вспышке.
— Ничего не в порядке! — Кричал Тяньи, и голос его становился хриплым, надтреснутым. — Я разрушил твой шанс! Если бы я по глупости не использовал молнии из бескрайних морей, ты смогла бы забрать Суверенный Лотос Девяти Инь, не привлекая внимания! Тебе не пришлось бы сражаться с другими Бессмертными Императорами!
Тяньи не понимал, что с ним происходит. Словно какой-то замок, сдерживавший его чувства, разлетелся вдребезги. Горячие слезы покатились по щекам. Впервые в этой жизни Тяньи плакал.
— С самого рождения я только и делал, что брал! Брал! И БРАЛ у тебя! Я ничего не совершил в этой жизни! Только получал и никогда не отдавал взамен! Я должен был хотя бы не тянуть тебя на дно! Но я даже этого не могу!
Пока Тяньи кричал на Мэнфэй сорванным голосом, в его сознании всплыло воспоминание. Не из этой жизни, а из той, на Земле.
Он не помнил деталей, но помнил, как просил мать купить ему какую-то вещь. Он умолял снова и снова, но мать отказывала. Он даже закатил истерику, которая длилась целый день. Позже он выбросил это из головы, но через неделю мать все же купила то, о чем он просил.
Тяньи вспомнил, что чувствовал тогда то же самое. Слезы, бегущие по лицу, неуправляемые эмоции и всепоглощающее чувство вины, разъедающее изнутри.
Он знал, что просить мать о покупке было эгоистично. Она была в разводе и работала до поздней ночи, чтобы отправить его в хорошую школу. Она часто повторяла: «Учись усердно сейчас, чтобы тебе не пришлось жить так, как я».
Логически он понимал, почему она отказывала, но им двигала зависть – зависть к друзьям, у которых это было. А у него нет. Но когда он увидел, что мать все равно купила вещь после его истерики, это было словно удар ножом в сердце. Было бы легче, если бы она этого не делала. Тогда Тяньи мог бы и дальше выплескивать свое недовольство жизнью и винить во всем мать.
«Я ужасный человек, раз вообще так думал».
И вот теперь, будучи всего лишь слабым грандмастером Зарождающейся Души, он подвел свою мать, великую Бессмертную Императрицу. Был ли на свете ребенок более никчемный, чем он?
Мэнфэй не знала, как поступить. Она видела покрасневшие глаза Тяньи, прозрачные дорожки на его щеках. Она потянулась, чтобы смахнуть слезы, но сколько бы ни вытирала, их становилось только больше. В конце концов она обняла Тяньи так же, как когда вернулась из Обширной Пустоты.
Ее левая рука обвила спину Тяньи, защищая его, словно пытаясь укрыть от всей печали этого мира.
— Когда я была маленькой, — начала Мэнфэй, и голос ее звучал нежно, лишенный привычного величия, — Император-отец и Наложница-мать никогда не обращали на меня внимания. Я была словно ненужная вещь.
В ее словах проскользнула тень меланхолии и затаенной грусти, которую она сама в себе не замечала.
— Я привыкла к этому. Со временем я решила, что мне это и не нужно. Я просто жила свои дни так, будто была мертва. А потом меня нашла наставница. Она сказала, что я многообещающее семя. Я была нужна ей, была нужна секте. В этом заключалась моя единственная ценность – в моем таланте к Дао. И я полюбила Дао, благодаря которому наставница приняла меня. Каждый раз, когда я возвышалась или совершала прорыв, мое сердце трепетало, стоило наставнице взглянуть на меня и похвалить.
В глазах Мэнфэй появилось отсутствующее выражение. Ее историю нельзя было назвать заурядной, но и редкой она не была. Она была просто ребенком, который так и не научился понимать свою любовь.
— Я вкладывала все силы в развитие своего Дао. Я стала счастливой – или тем, что считала счастьем. Но даже с этим «счастьем» я не могла забыть бессердечие Императора-отца и Наложницы-матери. Они стали моими внутренними демонами. Даже когда я прошла Испытание Внутренних Демонов, они никуда не делись. После смерти наставницы я начала смотреть на вещи иначе.
— Хотя я стала нужна секте, больше некому было похвалить меня или погладить по голове. Я начала отдаляться, я чувствовала, как становлюсь все холоднее и холоднее. Я стала видеть все через призму логики: от человека к человеку, от земли к земле, от неба к небу… и в конце концов стала Бессмертным Монархом, завершив свое Дао Неба, Земли и Человека. Я не знаю, как прошли те дни. Я жила как голем, сосредоточенная лишь на том, чтобы стать сильнее и совершенствовать свое Дао. Как того хотела наставница.
— Кое-что случилось, произошел несчастный случай. В итоге родился ты. Когда ты появился на свет, я не знала, что делать. До сих пор не знаю. Но ты был умен и блистателен, совсем не то что я. Знаешь ли ты? Каждый раз, когда ты говорил обо мне другим, я слышала тебя. Когда ты говорил, что я сильная, мое сердце билось быстрее; когда ты говорил, что гордишься тем, что я твоя мать, слезы катились по моим щекам. Каждый раз, когда ты упоминал меня, я была счастлива. Счастливее, чем когда меня хвалила наставница, счастливее, чем в любой другой день моей жизни.
Мэнфэй прижала Тяньи к себе еще крепче.
— И-эр, я счастлива, что ты родился именно у меня. Я никудышная мать… но спасибо тебе… за то, что ты мой сын.
http://tl.rulate.ru/book/44693/13676480
Готово:
