Глава 223 — Слишком мирно
Дровяной костёр пылал.
Искры вместе с жаром улетали в чёрное небо.
Кочевники у огня били в кожаные барабаны, выводили на костяных флейтах; молодые танцовщицы с лёгкими вуалями на лицах плясали на снегу, посвящая танец Новому году.
Жившие рядом с Передовым форпостом гвардейцы, рабочие и любопытные игроки — все подтянулись с купленными на рынке закусками и крепким.
Бесплатного красного вина хватало лишь на один кубок, зато дистиллята в складе было немало.
Ещё давно игроки ставили брагу на ляо-цав (дикий спорыш) и «рогатой картофелине», а потом перегоняли в самогон.
И правда: вместо вина, требующего «смаковать», пустошники больше любят то, что обжигает рот и моментально греет кровь.
Только вот мешать «красное с белым» мало кто выдерживает.
У северных ворот многие уже лежали кто где.
Хозяин Ся тоже хотел бы ещё — но уже сопел лицом в стол.
Сяоюй, заботливая как всегда, испугалась, что та простынет: сбегала в банк за пледом, встала на цыпочки и укрыла ей плечи.
Под столом — жаровня.
Сяоюй тихонько похлопала её по спине, уговаривая как ребёнка:
— В следующий раз не пей столько, ладно?
Но уже спящая Хозяин Ся её не услышала; улыбаясь чему-то во сне, причмокнула:
— Хе-хе… мне ещё.
Неподалёку какая-то дегустаторша в панике искала туалет.
Подальше раздавался сиплый ор, словно у сорванного «селезня»:
— Во-ды! ик… воды!
Макабацзы валялся на земле и выл, пока «Парень со стройки и Кирпич» не запихнул ему в рот ком снега — и тем самым физически выключил.
Глазастый в долгах, приняв «маску боли», держался за живот:
— Чёрт, что я такого съел… Внутри как будто кто-то рычит!
На грани (边缘划水), глянув на раздутый живот, не удержался:
— Ты сколько слопал-то?
— Немного, ну самую малость, — Глазастый в долгах отрыгнул и промямлил: — Объясните, почему, если я уже поел в игре, в реале всё равно есть хочется?
На грани: «…»
Парень со стройки и Кирпич: «…»
Это вообще интеллект-класс спрашивает??
Фанчжан подвыпил и косо развалился на табурете — и пошёл в импровизацию.
Под «железный» ритм кочевников и протяжный костяной свист его указательный палец отбивал такт по столешнице, а губы нашёптывали новый напев:
— Хм-м…
— Шестерни рая рухнули в горн.
— Расплав стальной фонтаном швырнул.
— Бесмертная Пагуба не остановится.
— Мы перекуем мир смертных.
— …
Хриплый прокуренный голос, будто пилой по скрипке, однако в суровой отбивке рождал странный ритм — то горло жжёт, как полкружки самогона, то звенит, как молоты в кузне.
На середине Фанчжан слова позабыл — подхватили другие, строка за строкой, и песня «сама написалась».
Правда, чем дальше, тем безумнее: от священной Терры участников занесло до Ионии, а слоган «ради возрождения Союза людей» плавно вывернулся в «живём, чтобы ХХ».
Жители Убежища, конечно, не понимали ни звука — но и они затянули своё «и-и-я-я»; и от этого всем стало теплее.
Песня разогнала холод.
И развеяла разделявшую людей стену.
Пусть культура разная — стремление к лучшей жизни и тяга к прекрасному у всех одинаковы.
Жар и свет плясали на лицах; сидевшие плечом к плечу уже не делили «своих» и «чужих».
Чжао Шу, навеселе, хлопал Юй Ху по плечу; лицо в отблесках огня краснело, как обезьяний зад:
— Брат, я ж говорил? Здесь жить — сказка!
Юй Ху тоже хлебнул лишнего, пьяно икнул:
— Ты прав…
— Весной, весной я обязательно перееду!
Перед костром танец на снегу завершился.
Застенчивая девушка из клана Ледяных Копий сделала лёгкий поклон.
Но народ не отпустил её так просто:
— Ещё одну!
— Зови любимого!
— У-у-у!
Под подбадривания и шутки девушка набралась смелости — но «принца» у огня не выбрала. Словно сама не своя, шагнула к темно-синему силовому доспеху.
— Можно пригласить вас на танец?
В глазах тревога — точь-в-точь ребёнок, проигравший в «правда или действие».
Чу Гуан удивлённо глянул — и мягко поддел:
— В этом костюме я танцевать не смогу. Найди партнёра полегче, чтобы поспевал за тобой.
Щёки девушки вспыхнули; словно вспугнутая, она развернулась и убежала.
Хэ Я, наблюдавшая, скрестив руки, посмотрела с интересом на Чу Гуана:
— Почему бы не потанцевать?
Чу Гуан закатил глаза на её «зоопарковый» взгляд:
— Ты представляешь, сколько энергии сожрёт танец в доспехе под тонну?
Можно, конечно, и без питания — как тренировка с отягощением. Но даже если процентов 70–80 веса уходит в силовой каркас, тащить такой «панцирь» без сервоприводов — ещё тот квест.
Да и кого-нибудь ненароком заденешь.
Так что стоять в стороне «декорацией» — решение осознанное.
— Тогда ты не насладишься праздником, — напомнила Хэ Я.
— Не понимаешь: вот это и есть мой способ праздновать.
Для Администратора нет большего счастья, чем видеть, как в поселении — мир и танцы, а жители — в довольстве и тепле.
Высший кайф.
Хэ Я задумалась.
Взгляд её явно ушёл в воспоминания о Убежище №117.
Тут за спиной вполголоса усмехнулся Инь Фан:
— Ранил девичье сердце.
Чу Гуан пропустил насмешку мимо ушей — наоборот, странно на него посмотрел:
— Ты-то чего вернулся?
— Только забежал за одной штукой.
Инь Фан достал из-за спины коробчатого малютку-робота на четырёх коротких ножках.
— «Ползун». Я так его назвал — а хочешь, придумай лучше. По сути это прежний малыш, только глаз добавил: мини-камера на башке. Теперь, надев нейроинтерфейс, можно делиться его видом, плюс остаётся лазерное сканирование.
Правка маленькая — толку вдвое.
Теперь малыш стал куда полезнее прежнего!
Пока Чу Гуан с интересом вертел робота в руках, Инь Фан продолжил:
— Спасибо не надо — материалы твои, я лишь собрал.
Он кашлянул и вдруг вспомнил:
— Кстати, питание у него — на металлическом водороде… У тебя в Убежище запас маловат — штук 40–50 всего. Если выпадет шанс — пополни, годная штука.
Чу Гуан развёл руками:
— Знаю и без тебя.
Металлогидридные ячейки корпоративного образца тянут на целый набор А-технологий, везде ходовой дефицит.
В Городе-Мегалите сейчас сами делают лишь твёрдофазный водород; металлводородные клетки разве что караваны с Восточного побережья привезут.
Раньше он купил пару десятков у «Пионера» — хотел пустить в экзоскелеты.
Но игрокам сейчас нужнее не «экзо», а дешёвая рабочая экипировка и станки, что её делают, — вот тема и легла на полку.
Глядя на робота, Чу Гуан вдруг вспомнил важное:
— Если он рванёт…
Инь Фан легко:
— Максимум на шесть кило Т-эн-Тэ. Ну, разнесёт… хм… футбольное поле?
Чу Гуан: «???»
Ох ты ж…
Не сказав больше ни слова, он сунул робота Инь Фану обратно — и ненавязчиво отошёл на полшага.
— Подержи пока.
Инь Фан моргнул, криво усмехнулся:
— Не кипишуй… Оно так просто не бахает. Да и «шесть кило» — теория. Без детонаторов и окислителей до такой мощности не доберётся… это ж не бомба.
Между батарейкой на металлводороде и артснарядом на том же — минимум две Б-техноложки. Кислорода воздуха мало, чтобы довести металлизированный водород до полной реакции.
Да и чего ты пугаешься — ты же в силовой броне!
Но Чу Гуан не желал слушать лекции — хотел лишь держаться подальше.
Ага.
И ввести новую норму.
«Запретить роботам и экзоскелетам с металлводородным питанием подолгу находиться в Убежище».
…
Заброшенный универмаг.
В пустом зале — больше тысячи тесно поставленных коек.
Сюда не долетали песни Нового года; никто здесь не пел — только потрескивали печки да слышались убаюкивающие шёпоты матерей.
Это временное пристанище для беженцев; до конца зимы им тут и жить.
«Синие куртки» подвезли лес; выжившие подлатали проломы в стенах и витражах — больше не дует.
Остальные брёвна распилили на дрова, часть обугливали на уголь, растопку и всё это бросали в печи из красного кирпича.
Пламя давало залу редкий зимний свет и столь же редкое тепло.
Бедно, но без метели и голода.
Беженцы из срединных и северных районов провинции Речная Долина, люди из лагеря Дунлю и с аккумуляторного завода — все благодарили «синие куртки».
Отступившие головорезы, рейдеры Племени «Жевателей Костей», беспредел — всё это разнесло их дома, сожгло поля и крыши.
Если б не «синие куртки», их бы или мороз добил на дороге, или рейдеры кинули бы в казаны.
Конечно, каждый говорит лишь за себя.
И не все рады.
Из первых пяти переселённых поселений реально пострадали от рейдеров только два; жителям остальных трёх — те ни тени рейдера не видели — страх велел бежать сюда.
С первой пурги прошёл уже месяц с лишним; пусть никто не замёрз насмерть, многие обморозились на работах.
Погода — как бесконечное проклятие; припасы — всё туже; слухи «еда на исходе» — всё чаще.
И у кое-кого в душе поднимается ропот:
А надо ли было ехать?
Тем, кто не переселялся, вроде бы живётся… неплохо?
— Боюсь, крыша рухнет, — пробормотал, глядя на осыпавшуюся крошку с потолка, мужчина, укутавшийся в драный ватник.
На самом деле он не верил, что всё рухнет; просто искал повод выместить зло на проклятой жизни.
Но слова зацепили соседей.
Глядя на изуродованный потолок, люди переглядывались с тревогой и полголоса шептались:
— И сколько нам здесь ещё торчать…
— «Синие куртки» сказали — до весны.
— Почему нас не пускают в Долговечную Ферму? Обещали же иначе.
— Говорят, домов не хватает…
— Ха, сами не можем построить? Похоже, хотят просто отодвинуть от себя проблему.
Это в основном жители «Дома Собирателей» и кооператива «Надежда-гора».
В отличие от Дунлю, Аккумуляторного и Посёлка на трассе, они южнее, один — впритык к окраинам города, другой — в лесу.
Кое-кто уже решил: рейдерам нас не найти.
Глаза у них не на небе; не каждое поселение разграбят…
Староста лагеря Дунлю Ма Чжанцю, заметив, как ширится недовольство, чтобы не дать волне накрыть «своих», вышел вперёд и успокаивающе сказал:
— Не мелите, две сотни лет стоит — не сейчас же рушиться!
И тут влез голос «вразрез»:
— А кто его знает.
— В этом году снег как никогда. Возьмёт да и свалит башню?
Говоривший — Дин Тянь из «Дома Собирателей», авторитетный там человек. Ма Чжанцю его знал.
Сжав брови, старик спросил глухо:
— Ты к чему клонишь?
Закутанный в мех мужик скривил губы:
— К чему? Спросить хочу: ради чего мы тут? Ради борьбы с рейдерами с севера?
— Или чтобы «синим курткам» горбатиться?
Ма Чжанцю опешил.
Пока он собирал мысли, поддакнули другие:
— Может, Племя «Жеватели Костей» и не придёт вовсе.
— Ага. Ещё восемь поселений не вывезли. И что? Живут у себя — и норм…
Здесь кормят всех — но не даром: работаешь на фабриках, получаешь какие-то монетки, на которые вроде как ничего не купишь.
«Синие куртки» клянутся: весной деньги будут в ходу — а по факту похоже на «рисовать замки».
Если платите реально — почему не чипами?Ну или туалетной бумагой с Восточного побережья — хоть кто-то её возьмёт.
Ропот разливался.
Это не сегодня началось.
Из страха перед «Жевателями Костей» люди приняли переселение и поехали.
Но прошёл месяц.
Многие рейдеров так и не увидели.
Кроме всё лютеющей пурги и конца не видного тяжкого быта — ничего.
Иные уже злобно шепчут: а не ложь ли с самого начала «вторжение Жевателей в Цинцюань»?
Ребёнок проснулся от крика — заплакал; мать спешно укачивала, боясь вступать в перебранку.
Те, кто своими глазами видели нападения — и кто ещё носил свежие раны, — хотели возразить, но не смели.
Тут поднялся один человек:
— У меня погиб старший брат.
Слово «погиб» будто выключило шум.
Под взглядами Ма Ли помолчал — и продолжил:
— Рейдеры вспороли ему живот штыками. Он отказался сдаться.
Ма Чжанцю тяжело вздохнул и закрыл глаза.
То был его сын.
И самая больная память.
Ма Ли перевёл дух и продолжил:
— Я узнал об этом потом. Его тела я так и не увидел.
— Сам я людей Племени «Жевателей Костей» не видел, и о жестокостях слышал обрывки.
— Но если вы твердите «это ложь» — скажите мне, где мой брат? Где те, кто не дошёл досюда?
— «Может, они не придут» — не только наивно, это смешно. Даже себя-то вы не обманете.
— Жители Убежища… они могли и не вмешиваться. Закрой они шлюзы — и хоть Легион танки над ними катай — досидят, пока враги не вымрут.
Внешний человек не откроет Убежище, пока изнутри не решат «отпереть».
Это аксиома Пустоши.
Сразу половина «поддержки» у Дин Тяня сдулась. Он дёрнул кадыком, злость и стыд одновременно мелькнули на лице.
Он понимал, что не прав.
Но это не значит, что ему приятно, когда его учат.
Тем более — те, кто выглядит «слабее».
Ночной Филин, глядя на нарастающий клинч, покачал головой и собрался уже шагнуть вперёд — но Ху Кэ со шрамом и хромотой придержал его:
— Что задумал?
— Надо остудить. Иначе дойдёт до рукоприкладства, — прямо сказал Филин.
Это Пустошь.
Сколько ни говори — кулак убедительнее.
Е Нань, стоявший рядом, услышал сына — и тихо покачал головой:
— Не наше это.
— Но…
— Позови гвардейцев. Пусть разбираются.
И как раз в этот момент распахнулись двери первого этажа.
В зал ворвался северный ветер, швырнул несколько снежных хлопьев.
Двое гвардейцев в чёрных шинелях с винтовками внесли железную решётку-мангал и мешок угля.
За ними — несколько жителей Убежища.
Эта бодрая походка выдавала «синих курток» даже без формы.
— С Новым годом!
— Подарки к празднику! Простите, что заставили ждать!
«Кошкоушка» радостно дёрнула ушками — и снесла шапку; «Кунжутка» с писком уронила её и клюнула за ней.
Хвостик, застыв у двери, бросила взгляд на Сыс:
— А Хвостик-то думала, что квест. А это… доставка.
Где обещанное «скрытое задание»?!
Она даже шмот взяла!
— Эм-м… лучше подышать ледяным воздухом, чем словить «афк» от расстройства желудка, — заметила Сыс.
Люди в зале опешили.
Даже спорщики с обеих сторон замолчали.
Они не поняли ни слова из «языка синих».
К счастью, гвардеец, водружая мангал, выручил ситуацию и на человеческом языке сказал:
— Сегодня последний день 211 года ПЭ!
— Администратор велел принести вам новогоднее угощение. Спасибо за сотрудничество — мы пережили самый тяжёлый этап.
В зале побежал шёпот:
— Новогоднее… угощение?
— Это что такое?
Теперь все поняли — но лица оставались растерянными.
Молодой гвардеец объяснять не стал; деликатно кивнул «повару» в колпаке — можно начинать.
Уголь разгорелся, Помидоры-с-Яичницей смазал решётку кисточкой с маслом и разложил ладошечные крабовые котлеты.
— Встаём в очередь, по одному.
— Всем хватит.
— Каждый получит!
Гвардейцы наводили порядок — и быстро выстроили длинную змейку.
Масло шипело, аромат мяса наполнял зал; мягкие, сочные крабовые котлеты несли такое счастье, что хотели плакать.
Да тут же и мясо!
Слухи о «голоде» рассыпались в пыль.
И почти в каждом взгляде вспыхнуло желание.
Дин Тянь, глядя на котлету в руках, невольно потупился; и те, кто ему подпевал, молча жевали, не поднимая глаз.
У дверей Хвостик сглотнула, не сводя взгляда с решётки:
— И у Хвостика будет порция?
Сыс потянула её за рукав:
— Пора. На Долговечной Ферме нас ждут. Хочешь — после выхода закажу тебе доставку.
— Тогда… со вкусом говядины!
Оу!
Этот человек… то есть, этот Хвостик!
Сыс уставилась с удивлением:
— Я же просто из вежливости…
Хвостик: — Ладно, куриная тоже подойдёт!
Сыс: «…»
Снаружи.
На борту грузовика.
Крыса-гигант в тулупе тёр лапы от холода.
Рядом лежал груз для Долговечной Фермы.
Чтобы не пугать жильцов, его оставили сторожить машину — на случай, если прибредёт какая-нибудь тварь полакомиться.
Уходя, те раз десять строго повторили: «Только не ешь квестовые предметы!»
Ну люди, ну ей-богу!
Он ведь не настоящая крыса!
Где взаимное доверие?!
Хотя…
Пахнет-то как!
Это клёцки?
От голодного рефлекса он решительно отвернулся от запахов — спрятал мысли — и уставился на улицу.
Улица была тихой.
Белый снег в лунном свете — чистый, спокойный.
Даже тени тварей не видно; если бы не облезлые стены и обвалившиеся фасады, и не скажешь, что это Пустошь.
Кажется, я зашёл на сервер не в то время?
Говорят, в прошлых патчах тут драки день через день: одни падали — другие вставали, даже крафтеры хватались за железо, а жетоны воскрешения таяли.
Попал бы пораньше…
Крыса вздохнула и произнесла в пустоту:
— Слишком уж мирно.
http://tl.rulate.ru/book/44286/8625966
Готово:
