Глава 394. Тайна
Чу Юньшэн стянул куртку и ногами утрамбовал ледяную крошку под карнизом в ровную поверхность. Он сел рядом с девочкой-Травяным Фонарём у самой стены, долго рылся в карманах и наконец нащупал половинку сигареты «Байша» Лао Суня. С трудом прикурив её от самодельной зажигалки из растительного леса, он затянулся.
— Ой, забыл, дядя, ты ведь тоже не можешь говорить. Но это ничего, пиши на моём листке — я почувствую. Так меня сестра учила читать, — сказала девочка-Травяной Фонарь, протягивая ему широкий лист, излучавший слабое землистое сияние. Лист был слегка пожелтевшим, наверное, от «нехватки питания».
Чу Юньшэн, зажав в пальцах тлеющую сигарету, взял её лист — мягкий, словно кусок хлопка — и, водя пальцем, написал: «Я тоже давно не разговаривал с “людьми”».
С тех пор, как после битвы у Хуаншаня он превратился в насекомое, прошло много времени. До сих пор, если не считать общения через «письмо», он действительно давно не говорил с людьми. То же чувство одиночества заставило его, к собственному удивлению, не отвергнуть «просьбу» девочки. Ему будто тоже хотелось что-то рассказать.
Там, где проводил пальцем Чу Юньшэн, на листе проступал тусклый фосфоресцирующий свет, складывающийся в китайские иероглифы. Они то появлялись, то исчезали.
— Дядя, ты тоже такой бедный. Как и моя сестра, не можешь говорить. Но моя сестра раньше не была немой. Она онемела, спасая меня, — девочка-Травяной Фонарь склонила голову набок и продолжила:
— Когда я была маленькой, я была непослушной и озорной. Однажды, воспользовавшись тем, что сестра ушла на работу, я тайком сбегала играть в джунгли Растительных Людей. Но Растительные Люди оказались такими злыми, что превратили меня в Травяной Фонарь. Когда я очнулась, мне было очень страшно. Я обнаружила, что у меня осталась только голова, а тело исчезло. Я оцепенела от ужаса и только плакала, без конца крича: «Сестра, спаси меня! Сестра, спаси меня!..»
Ребёнок рассказывал о «своём детстве» — это казалось по-детски наивным и даже смешным. Но Чу Юньшэну было вовсе не до смеха. Он молча курил, не проронив ни слова. Быть может, другие не могли понять панику и страх девочки, когда она обнаружила, что лишилась тела. Но он понимал. Он сам пережил почти то же самое. Разница была лишь в том, что тогда он был взрослым, прошедшим через множество боёв, а она — всего лишь ребёнком.
Девочка свернула свой лист и возмущённо продолжала:
— Когда сестра вернулась и не нашла меня, она обезумела, обыскала весь растительный лес, ничего не ела и не пила. Наконец она нашла меня в месте, где собирались Травяные Фонари. Но те большие негодяи-Травяные Фонари не хотели меня отпускать. Они ещё хотели и сестру превратить в Растительного Человека. Сестра была обычным человеком, без всяких способностей. Она могла только жалобно умолять их, просить, чтобы меня отпустили обратно. Говорила, что я ещё маленькая и не должна воевать, как взрослые.
Она умоляла их очень, очень долго. Я помню, в тот день выпал сильный снег. Сестра стояла на коленях в снегу, как снежная баба, и без конца кланялась им. Но те злодеи-Растительные Люди даже не обращали на неё внимания!
Чу Юньшэн молча слушал. Сквозь детское, наивное описание девочки он ясно чувствовал, что творилось в душе немой девушки, когда она своими глазами увидела, как её младшая сестра превратилась в Травяной Фонарь: боль от того, что, будучи старшей сестрой, она не смогла защитить сестру; бессилие перед лицом могущественных Растительных Людей, преградивших путь; и безвыходность судьбы, когда она стояла на коленях в снегу, умоляя о пощаде. Если использовать название одного романа из эры солнечного света, это можно описать так: «Печаль течёт против течения рекой!»
Дойдя до этого места, тон девочки стал мрачным. Она опустила головку и печально сказала:
— Потом наконец нашлась одна добрая тётя-Травяной Фонарь, которая пожалела сестру. Когда большая часть злых Травяных Фонарей отдыхала, она тайком помогла нам сбежать. Но тело уже было не вернуть. А если бы и вернули, его уже невозможно было бы прирастить. Тогда сестра посадила меня в найденный цветочный горшок и всё время прятала меня в соломенной хижине. Только тёмной ночью можно было выйти и посмотреть.
Но сестра из-за того, что искала меня, надышалась ядовитым газом злых Растительных Людей, к тому же замерзала целый день и ночь. На следующий день она чуть не умерла в соломенной хижине. К счастью, дедушка Хэ принёс откуда-то прежнее лекарство... После этого сестра не могла говорить и стала немой.
Она закончила. Чу Юньшэн докурил половину сигареты, погладил её по головке и написал на листе: «У тебя хорошая сестра».
Рассказав свою печальную историю, девочка, как и все беззаботные дети, быстро снова повеселела и сказала:
— Дядя, не трогай меня по голове! Я терпеть не могу, когда меня гладят по голове. Я уже не маленькая!
Чу Юньшэн неловко улыбнулся, но ничего не сказал и не написал. В эру солнечного света кто-то сказал: когда тебе кажется, что ты уже совсем несчастен и тебе не повезло, выйди и посмотри вокруг. Те, кто несчастнее тебя, кому не повезло больше, заполонили всю карту мира.
— Дядя, я уже рассказала тебе свой самый большой секрет. Теперь твоя очередь рассказывать свой секрет. Не увиливай! — Девочка-Травяной Фонарь с надеждой смотрела на Чу Юньшэна, явно возбуждённая и очень заинтересованная в «выведывании» чужих секретов.
Чу Юньшэн поёрзал, лёд под ним больно давил. Подумав, он взял её лист и написал: «Когда я был в твоём возрасте, самым секретным делом, которое я сделал, было то, что я вывесил штаны директора школы на флагшток».
Девочка долго хлопала глазами, ничего не понимая, и странно сказала:
— Дядя, ты жульничаешь! Разве это секрет? Совсем не секрет!.. Я только в детский сад ходила. Дядя, в школе весело? Там много детей? Много вкусных леденцов и много красивых комиксов?
Чу Юньшэн не знал, как ответить на эти вопросы. Если сказать «нет», она точно разочаруется. Если сказать «да», она никогда этого не увидит. Поэтому он вздохнул, сменил тему и написал: «Я расскажу тебе свой самый большой секрет. Я говорил его только одному “человеку”. Ты — второй человек в этом мире, кто о нём узнает».
— Угу, угу, дядя, говори скорее! — Девочка захлопала глазами, изображая серьёзное внимание.
Чу Юньшэн помедлил, выдохнул тёплый воздух и быстро заскрипел пальцем по листу: «Давным-давно из-за одного несчастного случая я превратился в жука. Такого, который плюётся слизью и огнём. Ты знаешь?»
— Знаю. Сестра говорила, что папу и маму съели именно они. Дядя, продолжай, — девочка закивала, подгоняя его.
Чу Юньшэн поднял голову, глядя в тёмное небо, и его пальцы полетели, превращая его опыт превращения в жука в сказочную историю: «...Потом он умер. И я наконец снова стал человеком».
Когда девочка услышала концовку, её слёзы закапали на лист. Проплакавшись, она вдруг сердито уставилась на Чу Юньшэна и сказала:
— Дядя, ты врёшь! Как ты мог превратиться в жука, а потом обратно в человека? Когда я превратилась в Травяной Фонарь, те злодеи сказали мне: если стал Растительным Человеком, то обратно уже никогда не превратишься!
Чу Юньшэн слегка улыбнулся, не возражая. Как же хорошо было высказать то, что на душе. Даже в адаптированной версии, получив отклик слушателя, можно было заодно и освободиться самому. Неудивительно, что в эру солнечного света исследовательские отчёты говорили, что из-за «излияния души» женщины в среднем живут дольше мужчин.
Видя, что Чу Юньшэн молчит, девочка свернула один узкий листочек, протянула его перед Чу Юньшэном, показывая что-то чёрное, размером с мизинец, словно демонстрируя величайшее сокровище, и сказала:
— Дядя, я угощаю тебя конфетой.
Это чёрное, даже грязное нечто уже не было похоже на «конфету». Но она считала его своим величайшим сокровищем и всё время прятала в узком листочке.
«Дядя не ест. Дядя — взрослый. У него заболят зубы от сладкого». Чу Юньшэн завернул её узкий листок и написал на широком листе, обманывая.
Но девочка серьёзно сказала:
— Дядя, я от чистого сердца хочу тебя угостить. Я сама не решаюсь её съесть. Это моя лучшая вещь. Сестра говорит, что ты отличаешься от тех злых людей в масках. Ты хороший человек. Ты не отбираешь вещи, а за то, что берёшь, платишь. Продукты, которые ты выдаёшь строителям, стоят вдвое дороже, чем у других. Когда сестра делала для тебя лёд, ты каждый день оставлял еду у нашей двери. С тех пор как ты поселился здесь, никто больше не осмеливался обижать сестру и дедушку Хэ...
Чу Юньшэн хотел было сказать ей, что в этом мире нет абсолютно хороших и абсолютно плохих людей. Взять, к примеру, Лао Суня и других: для девочки и её сестры они были стопроцентными злодеями. Но для каждого бойца 9-го отряда они были очень сплочёнными и поддерживали друг друга. Критерии разные, уровни разные — разве можно чётко отделить добро от зла?
Но когда «речь» дошла до «кончика пальца», он не смог написать. Зачем «загрязнять» чистую и простую детскую душу?
Под настойчивым требованием девочки Чу Юньшэн осторожно разломил «грязную конфету» пополам: одну половину себе, одну ей. Он положил её в рот. Горьковато-солоновато-сладкий привкус полился по горлу в желудок. Чу Юньшэн увидел, как девочка одарила его сияющей улыбкой.
— Как тебя зовут? — Чу Юньшэн тайком достал большой кусок рафинированного сахара, подаренного женщиной в Золотых Доспехах, и положил его в цветочный горшок девочки, а правой рукой написал на листе.
— Сяоцао [Маленькая Травинка]. «Сяо» — маленький, «цао» — трава. Я потом сменила имя, — девочка бережно держала во рту ту кунжутную крошку «грязной конфеты» и невнятно сказала: — Кстати, дядя, я слышала от дедушки Хэ, что ты пришёл издалека. Ты слышал о Первом Под Небесами? Расскажи мне, ладно? Больше всего я люблю слушать, как дедушка Хэ рассказывает о нём.
Чу Юньшэн растерянно покачал головой. Он действительно не знал никакого здешнего Первого Под Небесами. В Хуаншане он слышал, как Сань Фацзы упоминал о нём один раз. Но здесь уже были земли Синшачэна, неизвестно сколько километров от Хуаншаня.
— Дядя, как тебе не стыдно! Ты даже не слышал о Первом Под Небесами? — Девочка будто открыла новый континент, расхохотавшись: — Я наконец-то нашла человека ещё глупее меня! Ха-ха!
Чу Юньшэн беззаботно усмехнулся и шутливо написал: «Ты им очень восхищаешься?»
Девочка закивала:
— Конечно! Он такой крутой. Даже круче, чем Сунь Уфань из тех книжек с картинками, которые сестра мне доставала. Он один может победить столько злодеев. Дедушка Хэ говорил, что даже двое Бичжу вместе взятые не могут его одолеть. Даже насекомые его слушаются. Скажи, круто или нет? Если бы у меня были такие способности, я бы точно поймала всех злодеев, которые обижают меня и сестру, и побросала бы их в выгребную яму!
Чу Юньшэн опешил и написал: «Насекомые его слушаются?»
Девочка раньше слушала только рассказы старика Хэ и впервые обнаружила, что кто-то ещё не знает о Первом Под Небесами. Она почувствовала удовлетворение и самодовольно сказала:
— Ага. Дедушка Хэ говорил, что не только насекомые его слушаются, но и куча роботов вместе взятых не могут с ним справиться!
Чу Юньшэн насторожился и тут же написал: «Ты знаешь, как его зовут? Я имею в виду настоящее имя».
Девочка затруднилась и беспомощно покачала головой:
— Не знаю. Но я знаю, что раньше к нему прилетала летающая тарелка.
Чу Юньшэн на мгновение замер, потом вдруг усмехнулся. Первый Под Небесами? Может ли быть такой Первый Под Небесами, как он? Скорее уж Первый под Небесами Неудачник.
Он усмехнулся — и мысль прошла мимо, не оставив и следа в сердце.
В это время небо начало понемногу светлеть. Немая девушка, всё это время прятавшаяся в углу, поспешно, избегая Чу Юньшэна, унесла девочку обратно.
...
Дни шли в ожидании плана выхода из леса. Прошло ещё два дня. Чу Юньшэн непрерывно брал отгулы и изо всех сил помогал своему телу насекомого восстанавливаться.
Этой ночью его вдруг «отбросило» из «боевого построения». Горло жгло огнём, боль была невыносимой. Тело насекомого начало массированно смыкаться!
Спасибо что читаете, для вас cтарался HoodRichLife
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/4378/551841
Готово:
