Глава 395. Готовься к худшему
Тук-тук-тук!
Чу Юньшэн корчился от невыносимой боли. Лёд, набитый в рот, не приносил облегчения, и он начал биться головой о землю, пытаясь хоть немного отвлечься от страданий.
Каждый кусочек плоти в горле словно разбирали на части, а затем собирали заново — это были разрушенные места при обращении Печати Переворота. Неудивительно, что при любом переформировании тела сознание Миня в целях самозащиты впадало в «шок» — такая боль была просто не под силу выдержать «биологическому сознанию».
Эта боль была в десять раз сильнее, чем при слиянии с Ужасным Дитя. Тогда это было лишь макроскопическое расширение и разрыв, а теперь — полное микроскопическое разрушение, дробление прежней структуры и пересборка новой «углеводородной» конструкции. Разница в сложности была очевидна.
Чу Юньшэн широко открыл рот, на шее вздулись вены, глаза вылезли из орбит, налитые кровью. Он схватил себя за горло обеими руками, непрерывно катаясь и корчась на земле, сбивая жалкую «мебель» в соломенной хижине. Всё было перевёрнуто вверх дном.
Кровь сочилась из уголков рта, окрашивая землю в багровый цвет. Он прижимал горящее горло к ледяной земле, залитой кровью, тяжело дыша, колотил руками по твёрдым камням, содрал ногти до мяса.
— Ай, мамочки, что стряслось? — Старик Хэ, услышав шум из хижины Чу Юньшэна, накинул рваный ватник и поспешил взглянуть, но никак не ожидал увидеть такую ужасающую картину.
Буль-буль-буль!
Нос и рот Чу Юньшэна, прижатые к земле, пускали пузыри в луже крови.
— Чуань! Чуань! Быстрее, иди сюда! В западной комнате беда! — Старик от страха чуть душу не выронил. Он видел мертвецов, но никогда не сталкивался с таким жутким зрелищем.
Немая девушка выбежала, держа туфли в руках. Три соломенные хижины стояли недалеко друг от друга, через мгновение она уже была там. Едва заглянув, она оцепенела, лицо побледнело, от страха она не могла вымолвить ни слова.
— Чуань, ты побудь здесь, а я побегу в отряд охраны — боюсь, он не выдержит! — Старик, дрожа от страха, смотрел на катающегося в крови Чу Юньшэна.
Шлёп!
Окровавленная рука Чу Юньшэна вдруг крепко ухватилась за штанину старика.
— Ай! — Старик Хэ вскрикнул и подскочил, но рука Чу Юньшэна всё мёртвой хваткой держала его, словно восставший труп, отчего у старика начали дрожать ноги.
Превозмогая почти смертельную боль, Чу Юньшэн дрожащим пальцем, окунув его в кровь, нацарапал на земле кривое «не…», но не дописал последнюю точку, как его тело выгнулось дугой от нервного спазма, и он головой врезался в столб деревянной кровати. Затылок разбился в кровь, но он наконец достиг цели — потерял сознание!
Однако обморок длился недолго — вскоре Чу Юньшэн снова очнулся от острой боли. В хижине прибавилось людей.
— Лао Хэ, ты правильно сделал. Хоть Семнадцатый и немой, и пришёл сюда недавно, но я вижу — он крепкий мужик. Даже с такой раной не хочет беспокоить отряд! Чтоб их, этих золотопанцирных надзирателей! Наша маскаронная армия рано или поздно их завалит! — Лао Сунь, завязав узел на верёвке, которой связали Чу Юньшэна, выругался.
— Командир, у Семнадцатого дела плохи. Слишком много крови потерял. Боюсь, не дотянет до ночи, — худощавый маскарон пощупал обжигающе горячее тело Чу Юньшэна и нахмурился: — Скорее всего, заражение. Нужны антибиотики, иначе умрёт ещё быстрее…
Лао Сунь стянул с лица маску, обнажив лицо, всё в шрамах, сел на край кровати, закурил и, нахмурившись, сказал:
— Во всём отряде антибиотиков не осталось. Где их взять?
— Командир! — Лао Лю, запыхавшись, влетел внутрь и гневно сказал: — Меня даже в лагерь деревянных энергов не пустили! Чёртовы псы сказали, что заняты!
Рука Лао Суня дрогнула, он швырнул окурок в кровавую лужу на полу, яростно растоптал его, вытер капли крови с губ и твёрдо сказал:
— Третий, передай Второму — доставайте наш отрядский клад. Я пойду просить командира корпуса. Чтоб их предки! Не верю, что эти деревянные энерги посмеют не прийти!
— Командир, старший, это же наше многолетнее накопление! Ты хорошо подумал? — с удивлением и колебанием спросил Третий.
Взглянув на такое же выражение лица Лао Лю, Лао Сунь встал и, указав на постепенно приходящего в себя Чу Юньшэна, сказал:
— Кто он? Он — наш брат по отряду! До других мне дела нет, хоть их сотнями умирай — мне плевать! Но раз уж он попал в наш 9-й отряд, он — мой человек! Если я не позабочусь о нём, если отряд о нём не позаботится, то какой я, к чёрту, командир? Какой из меня отряд?
Западный бамбуковый лес дошёл до сегодняшнего дня — другие отряды либо распались, либо обескровлены, а наш 9-й отряд выжил! Почему? Потому что, как бы мы ни относились к чужакам, внутри мы — «один человек»! Одна пара штанов на всех!
Когда Семнадцатого атаковал золотопанцирный надзиратель, я не стал помогать ему драться — потому что вместе мы всё равно не одолеем эту бабу, я не мог рисковать жизнями всего отряда! А сейчас — нужно лишь пустить в ход немного внешних вещей, чтобы, возможно, выторговать жизнь Семнадцатого. Почему бы нет? Если бы сегодня здесь лежал не Семнадцатый, а вы, я бы сделал то же самое!
Слова Лао Суня звучали воодушевляюще, особенно последняя фраза — Третий и Лао Лю не нашли что возразить, хотя понимали: намерений у командира купить преданность отряда куда больше, чем спасти жизнь Семнадцатому.
Чу Юньшэн слышал большую часть слов Лао Суня. Ему совсем не хотелось быть должен ещё один долг. Он схватил Лао Суня и решительно покачал головой — он знал своё состояние даже лучше всех. Даже если бы пришёл пробуждённый древесной энергии, это бы не помогло: его рана была не такова, как они думали.
Более того, вполне возможно, что древесный энерг был бы мгновенно убит тремя «предметами»! И тогда всё было бы ещё запутаннее.
Ему оставалось только терпеть — терпеть под номером один! Если перетерпеть реорганизацию горла, всё будет хорошо!
Но Лао Сунь был куда сильнее старика Хэ — Чу Юньшэн не мог его удержать, и тот в мгновение ока исчез за дверью.
Чу Юньшэн был привязан к деревянной кровати и не мог пошевелиться, беспомощно терпя. Он мог только смотреть, как немая девушка без устали меняет лёд и прикладывает его ко всем горячим, обжигающим участкам тела.
Старик Хэ всё время сидел как на иголках, в конце концов вышел наружу делать новый лёд. Третий и Лао Лю молча курили в хижине — дешёвый самосад, настоящие сигареты они не могли себе позволить.
Когда забрезжил рассвет, Лао Сунь вернулся в хижину Чу Юньшэна с красными глазами, понурив голову. Третий шагнул к нему навстречу, но тот разочарованно покачал головой.
— Командир корпуса всю ночь не возвращался в лагерь? — с сомнением спросил Третий.
Лао Сунь кивнул.
— Наверняка снова пошёл к этой лисе! — выругался вполголоса Лао Лю.
Только Чу Юньшэн в душе с облегчением выдохнул. Хорошо, что не пришлось отдавать их накопленное сокровище — иначе долг был бы слишком велик. Он сейчас ничего не боялся, кроме вот этого. И самому это казалось странным.
— Как там Семнадцатый? — Лао Сунь, приняв самокрутку от Третьего, тихо спросил.
Худощавый маскарон взглянул на Чу Юньшэна и покачал головой:
— Ещё недавно мог корчиться, а теперь уже только вдох есть, выдоха нет. Не шевелится. Боюсь, скоро… Пусть Второй готовит похороны.
Лао Сунь приподнял веки Чу Юньшэну, пощупал его тускнеющую кожу, вздохнул и махнул рукой:
— Лао Лю, скажи Второму — пусть готовит похороны.
Грохот!
Только что вошедшая немая девушка выронила пластмассовый тазик со льдом. Она застыла на мгновение, затем молча вышла.
Лао Сунь и Третий не поняли, в чём дело. Лишь Лао Лю вздохнул и выскользнул за дверь.
На самом деле с Чу Юньшэном было совсем не так плохо. Самый трудный этап — «разрушение» в горле — был уже позади, и ткани бурно регенерировали. А слияние насекомого-тела достигло апогея, из-за чего оно начало бессознательно вытягивать жизненную основу из тела Чу Юньшэна, придавая ему вид умирающего.
Но он не мог говорить и пошевелиться — и лишь «с открытыми глазами» наблюдал, как вокруг него, считая почти покойником, готовят похороны!
Лао Сунь достал из-за пазухи запечатанную железную коробку, открыл крышку, вынул сигарету, зажёг и сунул в рот Чу Юньшэну, сказав:
— Семнадцатый, во всём отряде осталась всего одна «Фужунван». Докуривай и отправляйся в путь. На том свете не вини братьев — они сделали всё, что могли!
— Командир, третий брат! Командир отряда собирает всех — все должны немедленно вернуться в строй! — запыхавшись, вбежал маскарон, просунув голову в дверь.
Лао Сунь хмыкнул, похлопал Чу Юньшэна по груди и сказал:
— Третий, пошли!
Как только они ушли, Чу Юньшэн собрался, стиснув зубы, подавить боль и ускорить культивацию, чтобы помочь насекомому-телу поскорее завершить слияние, как вдруг снова послышались шаги.
— …Чуань привёл Сяоцао попрощаться с тобой напоследок, эх… — Старик Хэ, поправляя лёд у головы Чу Юньшэна, сказал.
Затем послышался детский голосок со слезами:
— Дядя? Дядя? Что с тобой? Ты опять превратишься в жука?..
***
Чу Юньшэн в забытьи провёл ещё один день. Из 9-го отряда больше никто не приходил. Снаружи, похоже, случилось что-то серьёзное — доносился шум и крики. А к глубокой ночи издалека начали доноситься отзвуки схватки…
Началось?
Чу Юньшэн подумал об этом машинально. Он уже пробыл здесь некоторое время и знал, что противостояние Восточной и Западной «Стен» — не первый день. Но почему началась драка — сто человек ответят по-разному.
Слияние насекомого-тела постепенно замедлилось, реорганизация в горле подходила к концу. Чу Юньшэн уже мог шевелить пальцами. Всё, казалось, поворачивалось к лучшему.
Свист!
Чу Юньшэн невольно сглотнул слюну — тускло-зелёная стрела пронзила соломенную крышу его хижины и воткнулась в землю в нескольких сантиметрах от его носа.
«Такая халтурная постройка и впрямь опасна», — подумал Чу Юньшэн. Его соломенная хижина, собранная за один день, была настоящим чемпионом халтуры!
Тут снаружи раздался голос старика:
— Чуань, уходи скорей! Он уже не жилец! Забери Сяоцао в укрытие, а я пойду ищу людей из отряда охраны, чтобы вынести его. Быстро!
Затем — бах! — дверь распахнулась. Чу Юньшэн как раз с трудом пытался скатиться с кровати — силы по капле возвращались к нему.
(Конец главы)
Спасибо что читаете, для вас cтарался HoodRichLife
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/4378/551842
Готово:
