Глава 375. Брат, прошу, обругай меня ещё раз
^
После этого наступила тишина.
В слабом свете повсюду было спокойно.
Огненный дождь исчез, словно его никогда и не было, растворившись в бескрайней дали, оставив лишь выжженные впадины в качестве «доказательства».
Насекомые на Земле слизи восстановили порядок, за исключением Ша Дачуня и его ложного миня — они только что остановились, чтобы взглянуть не на Шана, находившегося за тысячи ли, а на мир за огненным дождём.
Спустя некоторое время Чу Юньшэн связался с Ша Дачунем и с беспокойством спросил:
— Дачунь, ты в порядке?
Ша Дачунь, помедлив ещё долго, с горечью ответил:
— Почему, почему, они, все, не хотят, со мной, говорить?..
Чу Юньшэн опешил, не понимая, о чём тот говорит, и недоумённо переспросил:
— Кто с тобой не разговаривает?
Ша Дачунь обиженно ответил:
— Их много, много миней, они говорят, но ни один, не хочет, обращать на меня внимания, даже, даже Янь, не обращает, я слышу, они, обсуждают меня.
Сердце Чу Юньшэна ёкнуло, он удивился ещё больше и поспешно сказал:
— Дачунь, говори не торопясь, что случилось? Чей разговор ты слышал? И как ты вообще можешь их слышать?
Ша Дачунь с чувством неполноценности ответил:
— Они, наверняка, считают, что я, не настоящий, минь, да? Я раньше, был всего лишь, маленьким боевым червём… Но, но, они говорят, я, даже червя, недостоин…
Чу Юньшэн сразу понял, что проблема, похоже, очень серьёзна. Эмоции Ша Дачуня колебались чрезвычайно сильно, и впервые он не ответил прямо на его вопрос.
Он поспешно выдернул трубки из своего тела, выбрался из восстанавливающегося гигантского кургана и быстро направился к кургану номер один, где находилось тело Ша Дачуня.
Когда он увидел Ша Дачуня, он едва поверил своим глазам!
Всегда глуповатый, наивный и весёлый Ша Дачунь вдруг словно «постарел» на много лет. Жалобно прижимая к себе Дитя Жука, он сжался в углу трубопроводов гигантского кургана, в его глазах больше не было прежнего блеска — их сменила глубокая ущербность.
Казалось, Дитя Жука чувствовало печаль Ша Дачуня, оно тянуло свои нежные ручки, старательно гладя его ужасное жучье лицо, будто пытаясь развеселить его.
Чу Юньшэн почувствовал боль в сердце, он никогда не видел Ша Дачуня таким сокрушённым. Неужели Шан вынес приговор? Отверг его?
Его сердце сжалось. Чувство отверженности своим племенем — он испытал его в Городе Тумана, при взрыве могил к северу от реки, в окружении в Божественной области. Он пережил это на себе, прочувствовал до глубины души. Разве можно выразить словами ту печаль и безнадёжность!?
Ша Дачунь смотрел на Чу Юньшэна с полной надеждой, ища последнюю опору, с чувством неполноценности отверженного, с безмолвным одиночеством, с мольбой к близким…
Чу Юньшэн не осмелился встретить этот взгляд. Дрожа, он коснулся головы Ша Дачуня своей передней конечностью, похожей на руку, и с сочувствием и пониманием медленно произнёс:
— Дачунь, не волнуйся, всё будет хорошо, ничего… Разве есть не я? Разве есть не Дитя Жука? Расскажи мне, что случилось?
В глазах Ша Дачуня блестели слёзы, но он колебался, словно чего-то боялся.
Но Чу Юньшэн мгновенно прочитал его неуклюжее притворство: он боялся, что если расскажет, то потеряет последнее прибежище своей души, что его тоже отвергнут.
Сердце Чу Юньшэна дрогнуло, он заставил себя изобразить ту страшную улыбку, которую они оба понимали, и, утешая, сказал:
— Дачунь, расскажи мне, тогда я смогу помочь. Разве я не говорил тебе? Мы с тобой всегда были братьями. Сейчас — да, и в будущем — да, и всегда!
Чу Юньшэн пока не знал, каков же вердикт Шана.
Ша Дачунь невольно уронил слезу, которая скатилась по его лицу в ладошку Дитя Жука — влажную и тёплую. Спустя мгновение он, словно приняв решение, с мольбой произнёс:
— Ты, ты можешь, в последний, последний раз, ещё, ещё раз, обругать, меня?
Чу Юньшэн глубоко вздохнул. Он уже был уверен, что Ша Дачунь, должно быть, думает, что он тоже, как и другие миня, полностью отвергнет его, перестанет обращать на него внимание и даже начнёт ненавидеть. Он наверняка что-то услышал, узнал ту тайну, и, возможно, Шан уже вынес приговор.
Он боялся даже представить, что сейчас чувствует Ша Дачунь. Быть отвергнутым собственным племенем, быть полностью брошенным тем, во что он всегда верил и ради чего боролся!
Какое это было отчаяние, боль, трагедия!
А его последним желанием сейчас было, чтобы Чу Юньшэн, прежде чем узнать правду и тоже отвергнуть его, в последний раз, как тогда, по-братски обругал его.
Такое жалкое и дешёвое желание, единственная цель которого — по-детски сохранить в душе последнее «прекрасное».
Чу Юньшэн долго не мог вымолвить ни слова. Взгляд Ша Дачуня становился всё более пессимистичным, всё более ущербным. Он так боялся, не знал, как быть, и почти умолял:
— Мож, можно? Умо, умоляю, тебя… А, а потом, я возьму, Ди, Дитя Жука, и уй, уйду… Умо… .
В этот момент Дитя Жука вдруг перестало невнятно лепетать, посмотрело на Ша Дачуня, открывая и закрывая маленький ротик, и отчётливо произнесло:
— Па… па… папа! — Затем тонкая, но чистая земляная изначальная энергия вырвалась из пупка Дитя Жука.
Чу Юньшэн вдруг засмеялся, засмеялся громко, запрокинув голову. Хотя вид у него был отвратительный, слёзы брызнули от смеха, он ничуть не останавливался.
— Дачунь, ты, чёрт возьми, действительно земляной червяк! — крикнул Чу Юньшэн, набрав воздуха. — Ты знаешь, кого только что назвало тебе Дитя Жука? Оно назвало тебя папой! Папой! Ты понимаешь, что значит «папа»? Что в этом слове?
Это родной человек, даже ближе, чем брат! Ты, пёс, знаешь, кто такие родные? Даже если весь мир от тебя откажется, даже если у тебя ничего не останется, даже если ты будешь в нужде и бедности, даже если ты состаришься и умрёшь от болезней… они всё равно! всегда! будут рядом с тобой! не бросят и не предадут! Дитя Жука — да, и я тоже!
Если есть что-то, что заставляет тебя колебаться и ты боишься рассказать мне, так и не рассказывай. Но я хочу сказать тебе: что бы ни случилось, я не брошу тебя, мы будем сражаться плечом к плечу, даже если погибнем в бою, даже если наши кости сотрутся в пыль, я никогда не пожалею об этом!
В конце Чу Юньшэн холодно усмехнулся. Разве не в смертельной битве? Разве не в смертельном бегстве? Чу Юньшэн всё это уже проходил!?
Ша Дачунь слушал очень внимательно, словно пытаясь запомнить каждое слово. Они оба были захвачены эмоциями и оба не обратили внимания на странную «утечку» земляной энергии у Дитя Жука.
Чу Юньшэн успокоился, твёрдо посмотрел на Ша Дачуня и спокойно сказал:
— Восстановление моего тела находится на самом критическом этапе. Дачунь, сейчас ты должен держаться. Даже ради меня, ради Дитя Жука, держись!
Закончив, он собрался вернуться в восстанавливающийся гигантский курган. Он верил, что Ша Дачунь обязательно справится.
— По, погоди. — вдруг сказал Ша Дачунь, и затем, к большому удивлению Чу Юньшэна, передал ему контроль над первым гигантским курганом.
Гул-гул-гул… Ин-ин-ин…
Небывалые волны помех, похожие на шум, ударили в голову Чу Юньшэна из первого гигантского кургана.
Затем его словно снова затянуло в то место, где спускался Шан. Но на этот раз он оказался внутри тела Шана, похожего на птичье гнездо.
Вспыхивали разноцветные огни, проносились мгновения. Потоки информации со всех сторон собирались, пронизывая сеть каналов.
— Координаты ..***, Ляо Минь, одиннадцать городов чужеродного источника уничтожены…
— Координаты ..***, Сюн Минь, город прорван, убито двести тысяч чужеродных, вступили в контакт со спорами…
— Координаты ..***, Лао Минь, крупное поражение возрождённого чужеродного источника, остатки врага бегут на юг, всем миням обратить внимание на перехват…
— Координаты ..***, … три миня совместно атакуют Токийский город чужеродного источника, город вот-вот падёт, запрос к Шану: приостановить наступление для накопления огненной энергии или продолжать атаку…
— Координаты ..***, … срочная помощь, срочная помощь, вражеские споровые черви ворвались в гнездо!!!
— Координаты ..***, возрождённый чужеродный источник вторгся в крупных масштабах, запрос на воздушную поддержку…
— … запрос к Шану…
— … запрос к Шану…
…
Нескончаемый поток срочной информации наполнял центральное информационное гнездо Шана, похожее на сеть.
«Сигнал» Чу Юньшэна, словно свет, быстро устремился по сетевым каналам в побочное отделение, где тоже обменивались информацией многие миня.
— Шан ещё не восстановился?
— Слышал, на юге, координаты ..***, появился минь, подозреваемый в загрязнении чужеродным источником?
— Загрязнённый чужеродным источником минь? Похоже, возможно, мятежник.
— Шан ещё не вынес приговор?
— Кто из вас ближе всего к координатам Огненного Миня? Возможно, нужно подготовиться к блокировке.
— Имя «Ша Дачунь» такое странное, как ни посмотри, не похоже на нормального миня!
…
— Кто ты? Координаты? Имя миня? — внезапно «сигнал» одного миня перехватил Чу Юньшэна.
Откуда Чу Юньшэну знать свои координаты? Он поспешно вылетел из этого огромного «информационного центра».
Его взор снова оказался в первом гигантском кургане. Оказывается, Шан связывался со всеми минями через первый курган. Неудивительно, что когда Шан спускался, он, коснувшись Ша Дачуня, который находился в первом кургане, тут же попал в место Шана.
Только неизвестно, насколько велик диапазон связи Шана? Судя по только что полученной информации, он, кажется, достигает даже Токио в Японии!
Хотя о Шане Чу Юньшэн ничего не знал, всё было для него неизвестностью, он получил крайне важную для себя информацию: Шан, вероятно, из-за принудительного спуска получил тяжёлые раны и до сих пор не проявил никаких признаков полного восстановления.
Личность Ша Дачуня тоже ещё не определена, но, судя по ситуации, Огненный Минь, скорее всего, в первый же день доложил о деле Ша Дачуня как о кризисе первостепенной важности.
Время! — подумал Чу Юньшэн. У них с Ша Дачунем осталось совсем немного времени!
Он уже полностью отказался от мысли о побеге. При таком всеохватывающем информационном обмене они с Ша Дачунем далеко не убегут!
Неужели остаётся только один путь — убить Огненного Миня?
Голова Чу Юньшэна раскалывалась от тревоги, но тут он увидел, что Ша Дачунь спокойно смотрит на него, словно ожидая его решения.
Он подавил свои мрачные мысли, улыбнулся, легкомысленно похлопал Ша Дачуня и сказал:
— Я всё видел и слышал. Ты, парень, действительно земляной червяк! Подумаешь, какое дело? Неважно, загрязнён ли ты чужеродным источником или мятежник, для меня ты — это ты, и ничего не изменилось. Я уже говорил тебе это, забыл?
Ша Дачунь слегка ошеломлённо, запинаясь, пробормотал:
— Они, они, когда видят меня, все избегают, прогоняют, я… почему, ты… почему они…?
Чу Юньшэн хотел рассказать ему свою истинную сущность, но чувствовал, что время ещё не пришло, поэтому изменил тему:
— Потому что у тебя есть чувства, а у них нет. Это хорошо! Не думай больше об этом, давай заниматься делами. С этого момента нам, возможно, снова придётся сражаться в одиночку!
^
В этом месяце осталось всего несколько дней. Есть у братьев и сестёр месячные билеты — поддержите Пяо Хо!
(Конец главы)
Спасибо что читаете, для вас cтарался HoodRichLife
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/4378/515045
Готово:
