Готовый перевод Ninth Special District / 9 Специальный Район: Глава 814. Выход на улицы, безмолвные проводы

Впереди засада, позади погоня.

У Тяньинь и его люди были подобны стае волков, преследуемой охотниками; ради спасения они отчаянно сражались, как загнанные звери, и в бешеной попытке вырваться цеплялись за последнюю крупицу надежды.

На севере Эрлунгана, у последней деревни Жизни в этом районе, колонна У Тяньиня оказалась заблокирована на главной сельской улице. Путь преграждал взвод солдат, а сзади, охваченный жаждой крови, уже наступал почти целый батальон.

Яростная стрельба вновь разорвала тишину ночи. Солдаты батальона 743-го полка пошли в эшелонированную атаку, вновь применяя тактику полного сокрушения.

— Всем нам не выбраться... Брат Инь, бери Сяо Яня, Сяо Сюня и Дабиня, бросайте машины и уходите в горы! — кричали двое здоровяков, толкая У Тяньиня к обочине. — Мы останемся и прикроем вас...

Глядя на приближающихся солдат, У Тяньинь ощутил ледяное отчаяние. Он уже предвидел свой финал.

— Опустите оружие, — тихо произнёс он, — сдавайтесь.

Сяо Сюнь и Сяо Янь замерли, поражённые его словами.

— Вы, командиры, уходите, а я останусь, — У Тяньинь поднял на них взгляд. — Им нужен только я. Что ж, я отдам им свою жизнь.

Его слова потонули в грохоте выстрелов. Двери домов по обе стороны улицы были плотно заперты. В этой деревне Жизни, где жили тысячи людей, никто не смел высунуть носа и даже краем глаза взглянуть на происходящее.

В это время в городе Цинь Юй сидел в машине У Ди, не проронив ни слова. Ма Лао Эр, сделав несколько звонков у обочины, рванул дверь и сел на заднее сиденье.

Цинь Юй положил правую руку на колено и тихо спросил:

— Ну как там?

— Их зажали. Сразу при столкновении половину отряда разбили, военные захватили пятьдесят-шестьдесят человек, — Ма Лао Эр нахмурился. — О местонахождении Брата Иня сейчас ничего не известно.

Цинь Юй отвернулся к окну. Его чувства были крайне противоречивы. Он всей душой хотел помочь У Тяньиню, но был бессилен. Похищение Аньцзы — хоть военные и не поймали его за руку, большинство офицеров догадывались, чьих это рук дело. Цинь Юй понимал, что больше не может делать резких движений. Если его втянут в это официально, гнев высшего командования гарнизона обрушится на него всей мощью, и тогда никакие связи не помогут.

Во всём должна быть мера. Переступишь черту — и никакие отношения и человеческие чувства не будут приниматься в расчёт. Будь на месте военных любая другая структура, Цинь Юй был бы уверен, что сможет всё уладить, но У Тяньинь пошёл против армии...

— У этого Лао У во всём порядок, но характер слишком твёрдый, — вздохнул У Ди в салоне машины.

— Не будь у него такого характера, он бы ничего не добился в Эрлунгане, — Цинь Юй посмотрел на друга. — Я верю, что он сможет прорваться!

У Ди помолчал немного.

— Я тоже на это надеюсь.

Тем временем в деревне Жизни на окраине Эрлунгана У Тяньинь нетерпеливо взмахнул рукой:

— Уходите скорее, не тяните время!

— Ты меня за собой вывел, и если тебя не станет, куда мне идти?! — проорал Сяо Сюнь, яростно вытаращив глаза. — Ты главарь бандюков, и я, мать твою, тоже! Скажи на милость, куда мне бежать?!

— Верно, не уйдём. Будем драться, — Дабинь стиснул зубы. — Моего брата только что там, сзади, насмерть подорвали. Какого чёрта нам бежать? Уж лучше с боем полечь!

Командиры групп, оставшиеся рядом с У Тяньинем, то ли слишком устали от бесконечной погони и не могли больше бежать, то ли понимали, что без него им всё равно конец — все они решили стоять до последнего.

— Тогда в бой! — У Тяньинь яростно сверкнул глазами и проревел: — Тащите миномёт! Дадим ребятам, которые хотят уйти, шанс выиграть время!

Едва он договорил, Сяо Сюнь, пригнувшись, бросился к пикапу, собираясь выгрузить оружие.

В этот момент на противоположной стороне улицы внезапно хлопнула дверь. На порог вышел старик лет шестидесяти и закричал:

— Да перестаньте вы, мать вашу, палить! Конца этому не будет?!

На улице грохотали выстрелы, и на него никто не обратил внимания. Даже У Тяньинь с товарищами не услышали его крика.

— Твою мать, со своими воевать горазды, только это и умеете! — Старик не рискнул выходить на дорогу, боясь шальной пули. Вне себя от ярости, он вернулся в дом, схватил рупор, который использовал для торговли, и заорал во всю глотку: — Да перестаньте вы палить! Дома уже от ваших взрывов рушатся!

Голос из рупора разнёсся над улицей. Солдаты, наступавшие слева, в замешательстве замерли.

У Тяньинь и его люди тоже опешили. Стрельба на улице мгновенно стихла.

В тишине снова послышались звуки открывающихся дверей. Из пяти или шести домов вышли человек семь-восемь. Были и молодые, и пожилые. Со страхом в глазах они смотрели на солдат слева, но всё равно медленно выходили на дорогу.

Старик с рупором повернулся к военным и прокричал:

— Тут люди, которым просто не на что жить! Они объединились, чтобы хоть как-то перебиться, семьи прокормить, сами крутятся как могут... А вы?! Зачем вы их изводите?!

Со стороны солдат не донеслось ни звука. Комбат третьего батальона со странным выражением лица посмотрел на старика и тут же скомандовал:

— Прекратить огонь! Это мирные жители.

— Правительство на это гиблое место плевать хотело, и армии дела нет! Появился человек, который навёл порядок, чтобы мы могли хоть немного спокойно пожить, а вы, мать вашу, припёрлись воевать! Что вы задумали?! Вы что, совсем не даёте нам шанса на жизнь?! — продолжал кричать старик.

Солдатам нечего было ответить.

Звуки открывающихся дверей зазвучали один за другим. Почти все ворота и двери на этой улице медленно распахнулись.

Те, кто раньше был в банде У Тяньиня, мелкие торговцы, которым он покровительствовал, больные старики, получавшие через него лекарства, простые люди, покупавшие дешевые товары — все они выходили на улицу.

Ветхо одетые, они медленно собирались в толпу, преграждая путь.

Один старик, набравшийся смелости заговорить, пробудил мужество в тысячах людей. Он поднял голову и выкрикнул в сторону солдат:

— Какая ещё классовая вражда, чтобы нас вертолётами расстреливать и миномётами долбить?! Людям жить не на что, а вы тут в свой чёртов политический контроль играете!

Люди не кричали, они просто плотной стеной встали посреди дороги.

У Тяньинь пришёл в себя и тут же замахал руками:

— Бегите... Скорее, по машинам! Прорывайтесь!

Осознав ситуацию, бойцы бросились к оставшимся автомобилям. Действуя молниеносно, они запрыгивали в салоны.

Двигатели взревели. Около семидесяти уцелевших людей на машинах рванули вперёд. Солдаты, преграждавшие путь, видели, что толпа жителей и колонна перемешались, и никто не решался открыть огонь первым.

— Разойдись! Прочь с дороги, иначе откроем огонь! — опомнился комбат третьего батальона, выкрикнув приказ в рупор.

— Проваливай ты! — огрызнулся старик. — Пёс цепной! Поглядите, какой грозный! Если такой крутой, то перестреляй здесь всех к чёртовой матери! Я тебе прямо скажу: мой сын в отряде У Тяньиня, и если ты выстрелишь, я тебе глотку перегрызу!

У комбата на лбу вздулись вены, но он действительно не посмел отдать приказ. Жители — это не костяк Ассоциации самоуправления и безопасности. Если открыть по ним огонь, последствия будут катастрофическими.

У Тяньинь смотрел на эти сотни людей — стариков, женщин и детей, — и слёзы застилали ему глаза. Он не сел в машину, боясь привлечь внимание солдат. Отступив в переулок, ведущий к горной тропе, он замер и, низко поклонившись, прокричал:

— Спасибо вам... Спасибо всем огромное!

Люди обернулись, глядя на него, но их лица оставались спокойными и суровыми.

— Спасибо! — У Тяньинь поклонился ещё раз и, вытирая слёзы, бросился бежать.

— За ним! В погоню! — скомандовал комбат.

Толпа жителей сомкнулась плотнее. Они не нападали и не кричали, они просто молча стояли перед стволами автоматов, перед солдатами, миномётами и бронемашинами.

За два года У Тяньинь не скопил богатств и не смог увести с собой много людей, но он сумел пробудить целую деревню Жизни. Он проиграл, но в то же время... победил.

http://tl.rulate.ru/book/39235/11655421