Готовый перевод My Dangerous Billionaire Husbаnd / Мой Опасный Муж Миллиардер: Глава 104:Шаомин, Теперь Все Хорошо?

– И лишь одному Богу известно, как долго они целовались, прежде чем он отпустил ее. Нин Цин лежала в его объятиях, щеки ее пылали. Голос ее становился все тише, она смущалась, произнося такие слова, но все же хотела это сделать. – Шаомин, позавчера вечером, как ты узнал… разве я не хочу? Любая девушка без опыта… она бы плакала и чувствовала себя… смущенно и испуганно, верно? Я не думаю, что найдется кто-то, кто скажет… скажет, что я хочу, я хочу… –

Лу Шаомин прижался своими тонкими губами к ее лбу. Это он не прикасался к ней два дня. – Его голос звучал довольным и радостным. – Но ведь все, что я видел, было: я хочу, я хочу. –

– Видел? – Нин Цин внезапно подняла голову. Она надулась и спросила его: – Ты… – Где ты его видел? – Ты лжец. Ты только что сказал мне, что никогда раньше не прикасался к другой женщине! –

Она выглядела так очаровательно, когда сердилась. Надув щеки, она сердито посмотрела на него, и он нежно ущипнул ее. – Какой мужчина не видел ни одного фильма? Женщины в фильмах были такими страстными. Не то что ты, которая каждый раз дрожишь, когда кто-то тебя касается. –

Нин Цин быстро ударила его кулаком. – Негодяй! –

Она никогда не думала, что такой джентльмен, как он, выросший в знатной и богатой семье, будет смотреть такое! Лу Шаомин рассмеялся и прижал несчастную девушку к себе. Он поцеловал ее в щеку и проговорил: – Они не такие красивые, как ты. Жена, ты самая красивая на свете! –

Красивая? Какая еще красивая? Он совсем не стыдился! Кристально чистые глаза Нин Цин засияли от радости. Ее неуверенное сердце успокоилось в его теплых объятиях, и она медленно приподняла уголки губ. Переместив руку, которая до этого покоилась у него на груди, она обняла его за талию. Робко спросила: – Шаомин, теперь все хорошо? –

– Мм, это мы. На самом деле, я никогда не планировал игнорировать тебя, и не хотел делать из тебя чужого человека. Кто бы мог подумать, что ты так закатишь истерику на этот раз и будешь так сильно плакать? Обычно ты — стойкая воительница. Единственный раз, когда я видел, как ты плачешь, это было за дверями палаты твоей матери. Я никогда не думал, что ты будешь так рыдать сегодня. –

Нин Цин шмыгнула носом, казалось, она была очень обижена. – Я признаю, что сегодня мне стало завидно. Я закатила истерику и дала тебе пощечину. Вся вина на мне. Моя мама тогда разозлилась, и я подумала, что мама больше не хочет меня видеть. Я была напугана и не знала, что делать. То же самое и сегодня. Я думала, что ты меня не хочешь, я… я не хочу потерять тебя… –

– Лу Шаомин, если я делаю что-то не так… ты можешь указать мне, и я буду постепенно меняться, но ты спровоцировал меня первым. Ты не можешь меня бросить. Ты должен быть добр ко мне. –

Лу Шаомин приподнял ее подбородок двумя пальцами, и девушка смутилась. Ее прекрасные глаза не знали, куда смотреть, но она не смела встретиться с его взором. – Нин Цин, в твоем сердце я так же важен, как и твоя мама? –

– МММ! – Нин Цин без колебаний кивнула. – На днях, когда мне заплатили, я пошла в торговый центр и прежде всего купила тебе рубашку. Затем я купила массажер для моей мамы. В конце концов, я только тогда купила себе… лифчик. Шаомин, я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Я хочу, чтобы наша семья осталась вместе навсегда. –

Мужчина снова прижался губами к ее губам. Затем он стал целовать ее сильнее, словно говоря, что он очень возбужден, очень счастлив. Ему хотелось крепко обнять ее, заботиться о ней, любить ее. Нин Цин вцепилась в его рубашку на талии и тихо, нежно терпела его напор. Мужчина перевернулся и схватил ее за затылок, чтобы углубить поцелуй. Когда он отпустил ее, Нин Цин тяжело дышала. Лу Шаомин уткнулся лицом ей в шею. В своих чувствительных ушах она слышала, как он вдыхал ее запах. Вдыхал и выдыхал. В его восхищении было безудержное и своевольное поведение зрелого человека. Нин Цин вздрогнула, упершись носком. Она почувствовала, как по ее телу пробежал электрический ток. – Сегодня, когда другой человек спросил, есть ли у тебя парень, почему ты сказала «нет»? – Лу Шаомин говорил о том, что его беспокоило. – У меня нет парня, а есть только муж. – Нин Цин обняла его голову и закрыла глаза, касаясь руками его скульптурного лица. Она хлопнула его по левой щеке, и, должно быть, это было больно. Вообще-то, ей тоже было больно. Ее рука болела так же, как и сердце. Она провела рукой вверх по его вискам. Нин Цин почувствовала, как напряглись его волосы, когда она провела по ним пальцами. Его щетина была колючей, но нежной. Каждая часть его тела была очень хрупкой. – МММ, ты действительно пришел забрать меня домой? – Снова спросил он. – Да, я пытаюсь тебя подбодрить с вчерашнего дня. Ты разве не видишь? –

Лу Шаомин посмотрел на темные круги под ее прекрасными глазами. Это, должно быть, случилось прошлой ночью, когда он выгнал ее из своей учебной комнаты, и она плохо спала. Его сердце растаяло. Ему нравилось, что его жена тоже его любит. К черту все. Как он смел сомневаться в ее сердце! Он отстранился от нее и поцеловал в щеку. – Мне очень жаль, моя жена. Это все моя вина. Я гарантирую, что это произойдет только один раз. Такого больше никогда не повторится. –

– МММ… – Нин Цин спряталась в его руке. Она была совершенно измотана. Раньше, когда он целовал ее, ей было так уютно, что хотелось спать. Затем, склонившись в его объятиях, она неохотно открыла глаза. Лу Шаомин нежно потер ее лицо и ласково сказал: – Моя жена, спи. Я вернусь в свою комнату только после того, как ты уснешь. –

Нин Цин, закрыв глаза, протянула руку, чтобы потянуть его за рукав. – Уже слишком поздно. Ты можешь перебудить маму. Не уходи, спи здесь. –

– Вот чего ты хотела, – Лу Шаомин чмокнула ее нежные губы. Его низкий, притягательный голос был так очарователен. – Я буду спать на диване в своей комнате? –

– ... Но только в этой комнате есть одеяло. –

– Хе-хе… – радостно хихикнул Лу Шаомин. Его женушка не хотела с ним расставаться, она хотела, чтобы он спал с ней. Нин Цин глубже зарылась в его грудь, а Лу Шаомин крепко обнял ее. Он приглушил свет в комнате и, блаженно обняв ее, уснул.

Сюй Цзюньси пил в баре. Он вливал в себя крепкий коктейль, и огонь в его груди разгорался все сильнее.

Нин Яо снова его разочаровала. В его глазах она была невинна и очаровательна. Он никогда не думал, что она станет соблазнять Лу Шаомина за его спиной. А Лу Шаомин? Неудивительно, что Нин Цин так быстро влюбилась в него. Какая обаятельность! Нин Цин, Нин Цин…

Сюй Цзюньси прошептал это имя, и его словно снова ударили. Нин Яо лишь вызвала его гнев, зато Нин Цин заставила его сердце болеть. О, какая боль! Кто же такая Нин Цин? Сюй Цзюньси знал это лучше всех. Она несла в себе непорочное отношение к миру и гордость. Три года назад ее выгнали из дома семьи Нин. Он знал, она пошла искать его мать, но мать сказала ей такие ужасные вещи. Все три последующих года, как бы тяжела и изнурительна ни была ее жизнь, она ни разу не переступила порог дома Сюй. Даже когда она бралась за мелкие роли, она никогда ни о чем его не просила, хотя он и был генеральным директором Emperor Entertainment Group. Все потому, что она не желала расставаться со своей элегантностью ради подачки. Она жила с гордостью. Не позволяла себе попасть впросак. Но в тот вечер на банкете… как плохо она себя чувствовала? Обычно она была такой элегантной и сдержанной. Человек, так хорошо говоривший, постучал ото всех в зале, побежал, плача, к выходу, с силой дал пощечину Лу Шаомину, а затем устремился вслед за Лу Шаомином, со слезящимися глазами протягивая ему руку, чтобы сказать, как это больно. В ту ночь Нин Цин была не той Нин Цин, которую знал Сюй Цзюньси. В ту ночь он обнаружил, что она ему совершенно чужая. Он видел, что она встревожена, одинока и беспомощна. Она была не как ежик, а как двадцатилетняя девочка, рыдающая в голос. Если бы… если бы она была готова обращаться с ним так же последние три года… если бы она отпустила свое эгоистичное упорство, чтобы допрашивать его, когда он был замешан в сексуальных скандалах, и плакала, чтобы заставить его остаться, возможно, они не оказались бы там, где оказались. Но почему она сделала все то, чего не сделала для него, для Лу Шаомина? И тогда ответ Нин Цин эхом отозвался в его голове: «Я люблю Лу Шаомина, я люблю его». Ха, неужели она действительно влюбилась в Лу Шаомина? Кем же тогда, черт возьми, был он? Чем же тогда были их двадцатилетние отношения? Сюй Цзюньси был пьян, и зрение его затуманилось. Он поднял глаза и увидел проходящую мимо девушку. Белая рубашка и джинсы, совсем как у Нин Цин. - Нин Цин, — Сюй Цзюньси притянул девушку к себе на колени. Он закрыл глаза, чтобы поцеловать ее. Девушка испугалась. Она оттолкнула его и ударила, пока боролась. - Кто ты такой? Отпусти меня!

Сюй Цзюньси нахмурился. Он достал из кармана пиджака бумажник и бросил его на стол. - Нин Цин, у меня есть деньги, — пробормотал он невнятно. — Я отдам тебе все свои деньги. Будь со мной, хорошо? Хэ, я так много раз был с Нин Яо, но ни разу не был счастлив. Моя голова полна тобой. Я однажды поцеловал тебя, когда был с молодой моделью. От тебя так хорошо пахло, Нин Цин. Позволь мне поцеловать тебя.

Сюй Цзюньси хотел снова поцеловать девушку, но бойфренд девушки подошел и вырвал ее из объятий Сюй Цзюньси. Затем он со всей силы ударил его кулаком. После хаотичной сцены Сюй Цзюньси лежал на земле. — Как ты смеешь приставать к моей женщине? Я убью тебя! — Парень той девушки несколько раз пнул Сюй Цзюньси, прежде чем увезти ее. Все в баре окружили его и показывали на Сюй Цзюньси, лежащего на земле. Сюй Цзюньси посмотрел на люстру над головой. Как бы ни болело его тело, это не могло сравниться с болью в сердце. — Хе-хе… — Он достал из кармана телефон. Лу Шаомин спал очень чутко. Поэтому он быстро открыл глаза, когда зазвонил телефон. Он пошевелился: — Ммм… — Девушка в его руке все еще крепко спала, но как бы крепче прижимала его к себе. Она нахмурилась и надула губы. — И кто это? И почему так шумно…

Лу Шаомин поцеловал Нин Цин в лоб и успокоил ее. Он поднял глаза и увидел, что рядом на столике звонит телефон Нин Цин. Он протянул руку и взял трубку. Это был голос Сюй Цзюньси. Он опустил глаза и посмотрел на девушку, которую держал. Он проскользнул вниз, чтобы ответить на звонок. — Привет, Нин Цин. Ты говорила мне, что сегодня влюбилась в Лу Шаомина. Неужели это правда? Я тебе не верю. Я тебе не верю. Я знаю, что ты делаешь это только для того, чтобы разозлить меня…

— Нин Цин, давай начнем все сначала. Что бы я ни был должен Нин Яо, я буду расплачиваться медленно. Но Нин Цин, не оставляй меня. Я… Я люблю тебя…

Лу Шаомин даже не нахмурился. Сюй Цзюньси пил, и он мог это понять по его голосу. Он спокойно повесил трубку и выключил телефон. На другом конце провода раздался гудок «занято», и Сюй Цзюньси быстро позвонил снова. Однако там был женский робот-голос. — Извините, но номер, который вы набрали, в данный момент выключен.

Правая рука Сюй Цзюньси, державшая телефон, ослабла, и он беспомощно упал на землю. В уголках его глаз появилось тепло, и когда он коснулся их, то понял, что из них текут слезы. — Воскликнул он. …

На следующее утро Нин Цин проснулась поздно. Когда она проснулась, Лу Шаомина уже не было. Выйдя из своей комнаты, она услышала звуки фортепиано. Они исходили из бабушкиной комнаты. Где же пианино? Нин Цин подошла посмотреть. Дверь бабушкиной комнаты была открыта. Она не знала, когда белый рояль появился в комнате, но Лу Шаомин сидел за ним, играя мелодию на черно-белых клавишах. Бабушка сидела рядом с Лу Шаомином и с любопытством нажимала на клавиши. Юэ Ваньцин поставила горячее молоко на стол и подошла, чтобы остановить ее. — Мама, не беспокойся. Пусть Шаомин сыграет вам песню.

— Все в порядке, мама, пусть бабушка играет, — сказал Лу Шаомин. Поначалу бабушка держалась настороже рядом с Лу Шаомином, но теперь она счастливо смеялась. Она играла две ноты на левой стороне фортепиано пальцами, и Лу Шаомин играл в соответствии с мелодией, которую она задавала. Через некоторое время Нин Цин поняла, что они действительно играют «Маленький белый тополь». С такой расслабляющей и мелодичной музыкой, редкое пение бабушки тоже было вполне гармоничным. Юэ Ваньцин широко улыбнулась и захлопала в ладоши, когда учила бабушку петь. Маленький белый тополь, растущий у сторожевого поста. Крепко укоренившиеся, могучие ветви, охраняющие границу.

Сердце Нин Цин бешено колотилось. Прошло уже три года с тех пор, как она в последний раз видела маму и бабушку, счастливо улыбающимися вместе. Они сияли под утренним солнцем, их лица украшали прекрасные улыбки. Нин Цин пристально посмотрела на Лу Шаомина. Он был в своей обычной белой рубашке и черных брюках — его бакенбарды были аккуратно подстрижены. Она восхищалась его красивым, скульптурно выточенным лицом и элегантными манерами. Она и не знала, что он умеет играть на пианино. Такой человек, как он, был главным псом в деловом кругу, но становился невиновным, словно чистый нефрит, когда брался за пианино. Глядя на его пальцы, порхающие по черно-белым клавишам, она находила это зрелище усладой для глаз. Нин Цин не удержалась и приподняла уголки губ. Уже семь часов, а он развлекал её бабушку и маму. Разве ему не нужно было идти в офис? Из-за него её сердце словно наполнилось медом.

— Цинцин.

Затем Юэ Ваньцин увидела её и помахала рукой:

— Ты проснулась? Мы ждали тебя к завтраку. Я хотела разбудить тебя, но Шаомин сказал, чтобы ты спала.

Глаза Юэ Чанцин сияли счастьем. Музыка смолкла, и Нин Цин подошла к нему несколькими легкими шажками. Она была слишком застенчива, чтобы смотреть на своего мужчину. Она не хотела, чтобы он видел её слезящиеся глаза. Нин Цин подошла к бабушке и присела рядом с ней.

— Бабушка, ты хорошо вчера спала?

— Да, очень хорошо, — бабушка счастливо кивнула. Затем она осторожно посмотрела на сидевшего рядом Лу Шаомина. — Цинцин, кто это?

Поскольку бабушка, присев, оказалась рядом с Лу Шаомином, она краем глаза увидела его длинные ноги. Она слегка покраснела.

— Бабушка, это же Лу Шаомин. Он же… муж Цинцин. Мы ведь женаты. Он твой зять, — сладко проговорила Нин Цин.

http://tl.rulate.ru/book/36677/936795