Готовый перевод 48 Hours a Day / 48 часов в сутки (ЗАВЕРШЕНО): Глава 74: Линия Маннергейма приветствует Вас XVI

Потеряв ещё более двадцати человек и оставшись без командира, боевой дух этой советской части окончательно рухнул. Часть солдат побросала оружие и, опустившись на колени, стала молить о пощаде, другие же развернулись и бросились бежать.

Партизаны оставили лишь нескольких человек охранять поднявших руки, остальные рассредоточились по лесу, продолжая преследовать и отстреливать беглецов.

Чжан Хэн не испытывал интереса к такому занятию, но понимал: первый бой — это его «клятва верности», и то, как он обойдётся с советскими солдатами, определит отношение к нему финских партизан. Поэтому он тоже двигался следом, стреляя исподтишка, помогая добивать тех, кто ещё отчаянно сопротивлялся, и заодно оттачивая своё мастерство в реальном бою.

Через полчаса бой полностью завершился. Не считая семерых советских солдат, скрывшихся в глубине леса, остальные были либо взяты в плен, либо убиты — эту советскую стрелковую роту можно считать полностью уничтоженной. Партизаны же потеряли всего двоих убитыми, одного тяжелораненым и четверых легкоранеными.

Из погибших один был тем парнем, которому в первой волне атаки пуля попала в голову, а второй оказался неудачником, который во время преследования проявил неосторожность и был убит выстрелом в ответ от убегавшего врага. Хотя подоспевшие партизаны тут же изрешетили того советского солдата, погибшего товарища было уже не вернуть.

Когда стрельба стихла, Вилле с товарищами принялся прочёсывать поле боя, собирая и подсчитывая трофеи. Несколько партизан с возбуждённым видом шарили по трупам — видно, им всё это было привычно. А вот советские пленные выглядели встревоженными, не зная, какая участь их ожидает.

Женевская конвенция содержала чёткие положения об обращении с военнопленными, но, к сожалению, СССР не присоединился к ней во время Второй мировой. Впрочем, даже если бы и присоединился, это вряд ли что-то изменило: Чжан Хэн за всё время в партизанском лагере никогда не видел там пленных.

Партизанская база слишком мала, чтобы содержать пленных, и в разгар военных действий невозможно выделять людей для их сопровождения в тыл. Взять хотя бы нынешних пленных — их было около сорока. Чтобы конвоировать их, понадобилось бы как минимум четыре-пять партизан, а ещё нужно было бы заботиться о раненых, учитывать риск столкновения с другими советскими частями, а также возможность побега или сопротивления пленных. Очевидно, что это было бы неоправданно и даже убыточно.

И действительно, несколько партизан уже подогнали две повозки с пулемётами «Максим».

Увидев направленные на них чёрные стволы, пленные, сидевшие на земле, заметались в панике. Но оружие у них уже отобрали, и сопротивляться было поздно.

Чжан Хэн не стал смотреть. Он не тронул разбросанное оружие, ни часы, ни другие ценные вещи на трупах, а только молча набил рюкзак подобранными винтовочными патронами и ушёл вместе с Симо.

Они отошли всего на несколько шагов, как сзади раздалась пулемётная очередь, перемежаемая криками советских солдат. Но длилось это недолго — вскоре лес вновь погрузился в тишину.

……..

Возможно, благодаря двум предыдущим боям ещё до встречи с Симо, Чжан Хэн не впервые сталкивался с кровавым месивом. Его поведение удивило многих: хотя его дебют в бою нельзя было назвать выдающимся, он, по крайней мере, не подвёл партизан, сохранял хладнокровие от начала до конца и не совершил ни одной ошибки.

По возвращении в лагерь те партизаны, которые раньше косились на него, заметно переменили своё мнение и перестали обращаться с ним как с пустым местом. Многие, вспомнив свой первый выход на поле боя, поняли, что сами тогда выглядели не лучше, а то и хуже Чжан Хэна. Поэтому, за исключением Вилле и его приятелей, большинство партизан постепенно начали принимать желтокожего товарища в свой круг.

Партизаны уничтожили целую советскую стрелковую роту, потеряв всего двоих, а тяжелораненого Мэгги удалось спасти. Эту операцию можно было считать блестящей победой, да и трофеев захватили немало: с десяток ручных пулемётов, два тяжёлых пулемёта, винтовки и патроны — не счесть. Это временно сняло головную боль у Окко.

В лагере царил подъём. Вилле с несколькими молодыми парнями, раздевшись до пояса на морозе, соревновались в армрестлинге, остальные толпились вокруг, выпивая, подбадривая их и делая ставки.

Чжан Хэн открыл дверь своей дровяной кладовки и обнаружил внутри новую деревянную кровать, а рядом — несколько предметов первой необходимости.

“Что, не хочешь присоединиться к ним?” — словно призрак, у двери возникла Мэгги. Она опёрлась плечом о косяк, закурила — на рукаве у неё ещё виднелись следы крови, только что она зашивала рану. Женщина-хирург кивнула в сторону весёлой компании снаружи.

“Нет”, — вежливо отказался Чжан Хэн.

“Думаешь, им осталось недолго, и рано или поздно они полягут в бою?”

“…”

Чжан Хэн не знал, что ответить. В разговоре с этой женщиной нужно было держать ухо востро — её интуиция была пугающе острой.

“Чего бояться? Вся Европа думает так же, разве нет?” – Мэгги стряхнула пепел с сигареты. “Да брось, любой дурак понимает, чем кончится эта война. Но всё это впереди. Пока мы здесь, главное — жить сегодняшним днём!”

Чжан Хэн не стал спорить. Возможно, потому что он единственный знал, чем всё обернётся, ему было трудно разделить всеобщую радость от победы. В конечном счёте его цели отличались от целей финнов — его не волновал исход войны, он думал лишь о том, как выжить в этой жестокой реальности.

Кстати, Аки просил передать, что ты – молодец”. Мэгги указала на вещи у кровати: “Партизаны хорошо относятся к своим. Раз ты теперь с нами, не годится тебя обижать. Хотели поселить тебя с другими, но я заметила, что ты больше любишь одиночество”.

“Здесь и так хорошо, не надо ничего менять”.

Жить вместе с партизанами не имело смысла — языковой барьер мешал общению. Лучше уж быть одному, тем более что Чжан Хэн привык рано вставать и тренироваться в стрельбе или бегать. Если бы он мешал другим, это создало бы лишние проблемы.

Мэгги кивнула, бросила на прощание «так держать» и исчезла.

Чжан Хэн прислонил лыжи к стене, открыл рюкзак и высыпал патроны. Это был его главный трофей в этом бою — 513 патронов, набитых в два рюкзака. Этого должно было хватить на тренировки на некоторое время. После того как он стал свидетелем невероятной стрельбы Симо, на сверхдальних дистанциях, желание улучшить собственный навык стрельбы стало ещё сильнее.

Для снайпера расстояние зачастую означает безопасность.

Перевод: Флоренс

http://tl.rulate.ru/book/35928/1628696