Готовый перевод Chu Wang Fei / Чу Ван Фэй: Глава 184.8. Болезнь приходит словно гора, а уходит, словно шёлковую нить сучит

 – Заболел? Сегодня утром во время утренней аудиенции он выглядел совершенно здоровым. Как могло его состояние ухудшиться так стремительно? – Император устремил на евнуха пронизывающий взгляд, выискивая малейшие признаки лжи на его бесстрастном лице.

Проведя рядом с Императором долгие годы, евнух Юй прекрасно распознал этот взгляд: Император явно подозревал, что его подкупили либо Императрица, либо Жун Гуй Фэй, чтобы прервать опасный разговор.

Но он был невиновен! Не получив ни единой медной монеты, он теперь рисковал головой из-за необоснованных подозрений. Собрав волю в кулак, он продолжил:

 – Ваше Величество, Цинь цзосяну уже семьдесят лет. Его здоровье, конечно, не может сравниться с молодыми сановниками. Как гласит народная мудрость, болезнь приходит словно гора. Видимо, это именно такой случай.

Убедившись, что взгляд евнуха остаётся чистым и не дрогнул ни на мгновение, Император отвёл глаза. Он поднялся с трона и холодно обратился к женщинам:

 – Можете начинать трапезу без меня. Что касается вопроса о Яо Гун Чжу – он закрыт.

С этими словами он уже повернулся, чтобы уйти...

 – Ваше Величество!.. – но Императрица внезапно бросилась вперёд, в отчаянии ухватившись за расшитую золотом полу его драконьего одеяния. Подняв заплаканное лицо, искажённое горем, она смотрела на него глазами, полными безмолвной мольбы, не в силах выдавить из себя ни слова из-за душивших её рыданий...

Увидев её в таком состоянии и невольно вспомнив о своей бабушке и её клане, Император почувствовал лёгкое колебание. Морщина мелькнула между его бровей, и он смягчил тон:

 – Мы вернёмся к этому вопросу в другой раз.

Развернувшись, он направился к выходу, оставив Императрицу, которая, смешивая слёзы облегчения с остатками страха, совершала прощальный поклон его удаляющейся фигуре.

 – В таком случае я немедленно забираю Яо обратно в свои покои, – вытерев со лба капли холодного пота и следы слёз со своих щёк, Императрица с прежним достоинством поднялась с колен. Но её взгляд, брошенный в сторону Жун Гуй Фэй, был холоден как зимний ветер.

Хотя наложница и не воспользовалась моментом для прямого удара, поведение Императора ясно показало: эта женщина обладает опасной хитростью и политической ловкостью. Если не предпринять упреждающих мер, трон Императрицы вскоре может оказаться под реальной угрозой.

 – Как прикажете, – к удивлению Императрицы, Жун Гуй Фэй ответила без малейших возражений, что лишь усилило её ярость.

Это показалось Императрице откровенным вызовом – демонстрацией того, что фаворитка, пользуясь благосклонностью Императора, может позволить себе пренебрежительное отношение к самой Императрице. Такая лёгкость, с которой она согласилась расстаться с Гун Чжу, наверняка была лишь тактическим ходом, чтобы в будущем с ещё большей уверенностью окончательно отобрать ребёнка, публично продемонстрировав свою власть при дворе.

Жун Гуй Фэй наблюдала, как Императрица из последних сил пытается сохранить маску невозмутимости. Она прекрасно читала её мысли, но не стала ни разоблачать их, ни пытаться успокоить.

У неё не было ни малейшего желания злорадствовать, но и всепрощающей доброты монахини Цзю Сюань, готовой спасать всех страждущих, в ней тоже не было. Даже если бы она попыталась объясниться, Императрица всё равно восприняла бы это как очередную уловку.

С холодным спокойствием наблюдая, как служанки Императрицы суетливо собирают детские вещи маленькой Гун Чжу, Жун Гуй Фэй с соблюдением всех ритуалов проводила незваных гостей. Когда она наконец вышла из бокового зала, её взору открылось ночное небо, где луна уже достигла зенита. Ещё один день канул в Лету, поглощённый бесконечными дворцовыми интригами, подозрениями и скрытой враждой. Как же жалка и бессмысленна жизнь женщин, заточенных в золотую клетку Императорского дворца...

 – Госпожа, вам следует отдохнуть. Ночной воздух пронизан сыростью, не дай бог простудитесь, – верная служанка, много лет сопровождавшая свою госпожу, осторожно взяла Жун Жун под руку, направляя её в спальные покои.

 – Юнь Хэ, наверное, уже добрался до Ючжоу? – Жун Жун машинально поправила непослушную прядь волос, выбившуюся из сложной причёски, и задала вопрос почти шёпотом.

 – Если подсчитать дни пути, молодой господин, должно быть, прибыл уже несколько дней назад, – служанка была из свиты Жун Жун с самого детства и знала гораздо больше, чем другие придворные.

Услышав это, Жун Жун позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Как парадоксальна их семья: внешне холодные и расчётливые, они хранили в глубине сердец самую преданную любовь.

Даже зная, что Юнь Цянь Мэн уже связала свою судьбу с другим, Юнь Хэ продолжал беззаветно любить её. Эта верность, приносящая столько боли, была одновременно и величайшим счастьем, доступным человеку.

А она сама не смела даже мечтать о таком счастье – чистом и безоглядном.

Горько усмехнувшись этой мысли, Жун Жун тихо произнесла:

 – Вернёмся.

* * *

Тем временем в кабинете резиденции Чу Вана царила напряжённая атмосфера. Цюй Чан Цин сидел в почтительной позе, в то время как сам Чу Нань Шань, не обращая внимания на гостя, быстро наносил иероглифы на тонкую рисовую бумагу. Спустя некоторое время он подозвал ожидавшего у дверей Цзяо Да.

 – Ванъе, – за долгие годы службы Цзяо Да привык обращаться к своему господину по его наследственному титулу, хотя формально тот уже лишился оного.

Старый Ван запечатал письмо своей личной печатью и протянул его верному слуге:

 – Доставь без промедления.

 – Слушаюсь, Ванъе, – спрятав драгоценный документ за пазуху, Цзяо Да немедленно удалился для выполнения поручения.

Закончив свои дела, Цюй Чан Цин тоже поднялся, чтобы откланяться, совершив почтительный поклон:

 – Ванъе, позвольте мне удалиться.

Но Чу Нань Шань, закончив официальные дела и наконец получив возможность пообщаться с искусным бойцом (в отличие от своего сына, который был гражданским чиновником до мозга костей), не собирался так легко отпускать гостя. С дружеской фамильярностью, допустимой только между старыми воинами, он обхватил Цюй Чан Цина за плечи и повёл во внутренний двор, громко объявляя:

 – Твой отец был сухим учёным, а ты – настоящий мужчина, одинаково сильный и в боевых искусствах, и в государственных делах! Ты мне искренне нравишься, мальчик, поэтому сегодня я лично проведу с тобой тренировку – считай это наградой за твою службу!

Не успели последние слова покинуть его уста, как ладонь старого воина уже стремительно двинулась к лицу Цюй Чан Цина с такой скоростью, которая казалась невозможной для человека его возраста.

Но Цюй Чан Цин, годами оттачивавший мастерство под руководством самого Чу Фэй Яна, отреагировал с молниеносной быстротой, уклоняясь от удара с врождённой грацией. В этот момент он в полной мере осознал, что перед ним не просто старик, а легендарный воин, чьё мастерство не померкло с годами. Он внутренне собрался, понимая, что любая невнимательность может дорого ему стоить...

* * *

А Цзяо Да тем временем, пользуясь покровом ночи, быстро пересёк центральные улицы столицы и свернул в узкий, мало кому известный переулок. Его конечной целью была неприметная с виду лавка "Ломбард семьи Юй", где он лично вручил запечатанное послание управляющему – таинственному Гао Пину…

http://tl.rulate.ru/book/3195/7345793